Плетеная экскурсия (СИ)
Далее, роща — тоже фигурировала. Именно берёзовая. Она, видишь ли, священная до дрожи поджилок, в ней Мировое Древо, берёза которое, обитает. И этот Йын рощу эту просто… хранит. И всё. То есть браконьерам, вольным и невольным, мстит с размахом, но не более.
При всём при этом он умудряется: всех нахрен ссорить, распространять болезни и вообще гадить. И, внезапно, живёт под землёй. В восемнадцати домах, со своими дюжиной (или одиннадцатью) дочерьми. Нахрен шесть лишних домов — неизвестно. Но когда Йын топит стальную баню — земля наверху горит. Ну это вроде как в шахте, да. Гигиена в йыньем семействе — на первом месте.
И да, почему дочерей то ли одиннадцать, то ли двенадцать. Одна из них папашкиной волей, согласно легенде, тяготилась и нашла себе специального дурака. Судя по легендарной лёгкости, с которой этот дурак размахивал трёхпудовой киянкой — что-то типа нашего Ивана. И будет очень хорошо, если не он.
В общем, используя данного дурака как эффектор, дочурка папашку оставила в дураках и с дураком свалила. А в процессе дурацкой погони за ними — папашку прикончила. Что ему совершенно не мешает жить и здравствовать даже в легендах, не говоря о фактах.
Далее, есть у этого Йына что-то типа сектантского культа. Хотя от всяких там прочих, этот культ выгодно отличается тем, что это явный, добротный такой троллинг, а не какая-то религия неприличная. Итак, почитают эти йынеанцы своё божество… бытовым хулиганством. Хлопают дверьми, подавая пищу орут «жри быстрее» вместо приятных аппетитов. Мусор выкидывают в неположенном месте. И это, на минуточку, официальный культ у целого народа! В общем, если бы не масштаб, данный тип бы заслужил от меня пожатия его тролльской лапы. Прям образцовый злодей, факт.
Ну и жертвы ему приносятся — не лютые, вполне традиционные для сильных духов мест, Леших и прочей подобной публики.
В общем, что мы точно с Зелёнкой поняли — богов и вправду нет. И это не бог, сильный дух. Вот только что за тип и вид — нихрена не понятно. Схрена ли он локально гадит — непонятно. Что он не лютая сволота — понятно, он не убивает и не умучивает насмерть. Но шуточки у него с явным перебором, как ни крути. И цель непонятна: даже если он именно дух-трикстер, получающий энергию от всякого там стёба и неприятностей, то поведение неправильно. Он именно ВЫЖИВАЕТ три поселения, не идёт на контакт, создавая невыносимые условия для существования. То есть, в перспективе, лишает себя энергии.
А если он «дух места», типа южной части Урала, разделяющий в недрах полномочия с Малахитницей… так бред выходит, если так! Он тратит море энергии, когда мог просто нахрен извести все три селения. Малахитница так и делала, на минуточку, зафиксированные случаи: духи, горные обвалы — и всё. Нет вызвавших ейное неудовольствие, совсем нет. А она Берегиня, методологически, крайне к людям расположенная, на минуточку.
В общем, выходит фигня непонятная, неясная, но надо разбираться. Вот только…
— Лен, ты — в траке. И максимальная защита от всего. Зовём Славку, я Ильича позову, думаю. Ну и ты всё обматери в три… нет, в десять слоёв.
— Хорошо, папа Кащей… Ну не дуйся, я тоже медведей не очень люблю, — показала мне язык зелёная вредина.
— Ни хрена не смешно, — возмутилось моё Бессмертие. — Он мозги заплетает гарантированно…
— Я — сетевой оператор, не самый худший. И успешно преодолеваю видовые склонности, — скромно отметила Ленка.
— А кто пять комплектов изумрудных труселей в чешуйчатый узор прикупил? — злодейски полюбопытствовал я. — И не дерись, Ленка, всё равно тебе — больнее.
— Твёрдый какой, злодей, — потёрла отбитый кулачок источник семейного насилия. — Ладно, согласна, защиту на максимум. Ильича — не надо, — уже серьёзно сообщила она. — У вампиров магия — палка о двух концах, одновременно уязвимость. Им самим это не слишком важно, сильным упырям, — уточнила она. — Но всякие кровавые письмена и прочее — могут оказаться ходом для нечистика. Или работать не будут.
— Не знал, — признал я.
— Ну а ты кровью и жизнью вообще вряд ли когда сможешь оперировать, — пожала плечами Ленка. — Склонности совсем другие, у тебя скорее антиталант к ним. Вот и не знаешь. А с некросом — прекрасно работать сможешь, только подучиться.
— Не знаю, нужно ли, — задумался я. — Мне как бы с металокинезом куча всего изучить и овладеть не помешает.
— Тоже верно. Но я по некросу, кристалломагии и стихийным магиям в общем — тебе подборку собираю.
— Знаешь, Лен, — задумался я. — Я вот думаю, что развивая металлокинез, ну если нормально, я и до стихий доберусь. Точнее… не думаю. В небывальщине не то, что почувствовал, а делал. Кащей — сильный маг.
— Может и так, — задумалась Зелёнка. — Та же кровь — железо, например…
— Вот да, — покивал я. — Ладно. зовём Славку.
— И Хельгу. Она в защитах как бы не посильнее него.
В общем, сделали мы из Трака за день небывальскую крепость. Самому там немного нервно было. Правда всё это благолепие было временным, да и не самым полезным, как мне, так и Зелёнке. Да и Трифон был не в восторге, хотя на нём основная защита и держалась. Домовой в своём доме — это сила. И кибернечистик ограничился сопением в стиле Дарт Вейдера. Да и причитал в стиле: «снижение функциональности на сорок шесть процентов, Кащей Батюшка, не губи!» всего один раз. Правда пришлось тросами сформировать на пузе крест, что всё это неудобье временное — тут всё же работала система договора, и выход за его пределы (а блокировка небывальщины «вовне» — таковым и была) требовала доброй воли «контрактного работника».
Сотворил всё это, и передо мной встал вопрос. Для начала я поржал, а потом, на вопросительный взгляд супруги ответил:
— Лен, у нас в заказах наблюдается печальная тенденция, — скорбно и ехидно отметил я.
— Хм… А! Мы выполняем заказы ДО договора о плате. А потом…
— А потом выкручиваемся, — покивал я. — Только сейчас у нас ещё веселее. Кто заказчик-то, блин?
— Э-э-э… — глубокомысленно протянула раздолбайская Зелёнка мудрому (вообще — тоже раздолбаю, но в данном, конкретном случае — мудрому!) мне. — Попробую разобраться, — подтянула она к себе терминал.
Итогами переговоров стала ситуация, в которой мы хотя бы узнали заказчика: администрация трёх поселений, вскладчину и при финансовой поддержки Стального и ряда поселений. Денежки нам предлагали весьма весомые, но нахрен не нужные. Впрочем, пусть будут, правда, Ленка с очень ехидным видом и очень демонстративно заклацала по кнопочкам терминала.
— Чего это там такое интересное? — заинтересовался любознательный я.
— Да вот, считаю, при текущей тенденции, когда мы с тобой станем финансовыми владыками Конфедерации, — ответила Зелёнка.
— Хм, а вообще — вполне возможный вариант, — вынужденно признал я. — И через сколько?
— Лет через сто пятьдесят, — ответила мне потенциальная владелица заводов, газет и магоходов. — Но это без учёта возможного пика рождаемости лет через десять-пятнадцать, — важно подняла она палец.
— Ладно, пока пусть будет, а там посмотрим. Всё равно Малахитница деньги крутит. Построим статуй, стометровый, нас в обнимку, на страх свинотрахам! — нашёл выход я.
— Сильно, — уважительно покивала Ленка.
А по решении важных финансовых проблем нашего семейства, погрузились мы в Трак и выдвинулись в… гыг, Шишково. Там была роща, да и ближе всего от Стального.
Ельфячье поселение, о котором Ленка выдавала по дороге сводку, до организации посреди себя незапланированного газона, занималось производством небывальской фармакологии. Вроде даже без наркоты — стимуляторы и алхимия, накрывшаяся сейчас берёзками.
Добрались мы до Наполшишечкина, куда Трак, к счастью, пролез. И выбрался я, пугая призрачным черепом-наблюдателем ушастых. Последние были бледные, зелёные, сопливые и полудохлые, так что ни хрена не пугались. А страдали и вообще вызывали скорее жалость, чем стандартное желание пнуть по заносчивым рылам.
И матерились… ну почти как Петрович, что им в вину-то не поставишь. На Йына, берёзы, судьбу и даже меня. Новой конструктивной информации не дали, так что я оставил их страдать дальше. А Зелёнке — разбираться, что за хворь ельфячество поразила, в плане типа и вида. Сетью, естественно.