Injectio платины 2 (СИ)

— Да вот пришлось прийти, госпожа Сабуро, — усмехнулась Ия, кивнув в сторону уборной.
— Горячая вода ещё осталась, или госпоже гостье надо немного подождать? — обратилась Амадо к своей спутнице.
— Воды хватит, госпожа Сабуро, — ответила та с коротким поклоном. — В прошлом году господин приказал поставить новый большой котёл. Теперь у нас всегда много горячей воды.
— Тогда проходите купаться, госпожа гостья, — радушно пригласила монашка.
«Вот же ж, — растерянно подумала девушка. — Знала бы, что она так быстро отделается, сняла бы джинсы с колготками… и свитер. Теперь придётся рисоваться в них перед местными, а они, небось, и так про меня уже кучу сказок насочиняли».
По своему поняв скользнувшую по её лицу тень, собеседница поспешила успокоить:
— Не переживайте, бельё уже готово.
— Тогда, конечно, пойду, — натянуто улыбнулась Ия.
Дверь в баню оказалась массивной и сплошной. Хотя на фасаде имелось два больших решетчатых окна, заклеенных всё той же белой, полупрозрачной бумагой, но внутри их прикрывали плотно сколоченные дощатые щиты. Поэтому в помещении, освещённом лишь масляными светильниками, царил полумрак.
Один из них стоял у входа, и в его тусклом освещении гостья рассмотрела обшитые короткими плашками светлого дерева стены, какие-то сундуки и лавки, на одной из которых светлым пятном выделялось аккуратно сложенное бельё.
«Тут что-то вроде предбанника», — решила Платина, заметив не доходящую до потолка перегородку, делившую помещение на две неравные части.
В широком проходе между ними стояла невысокая, крепко сбитая женщина средних лет в длинном платье без рукавов, из-под подола которого выглядывали голые, узловатые ступни.
— Здравствуйте, госпожа гостья, — поприветствовала она Ию. Очевидно, её уже предупредили, как следует обращаться к девушке. — Присаживайтесь, пожалуйста.
Служанка или, наверное, правильнее сказать, банщица указала на одну из лавок.
— Позвольте помочь вам раздеться?
— Сама справлюсь, — отмахнулась Платина, рассудив, что не стоит смущать аборигенов некоторыми предметами своего туалета.
— Как пожелаете, госпожа, — с плохо скрываемым недоумением пожала плечами собеседница, пробормотав: — Грязное бельё оставьте здесь.
— Хорошо, — кивнула девушка, развязав ленту на кофте. — Я так и сделаю. Пока можешь идти.
Брови банщицы чуть приподнялись. Но, видимо, спорить с пожеланиями господ здесь не принято, поэтому, отвесив поклон, женщина послушно отошла за перегородку.
Торопливо разоблачившись, путешественница между мирами завернула свитер, бюстгальтер и колготки в джинсы и громко сказала, поднимаясь на ноги:
— Эй, где вы там?
— Я здесь, госпожа, — тут же отозвалась служанка, вновь появляясь в предбаннике.
— Это я заберу с собой, — Платина кивнула на синий свёрток.
— Как прикажете, госпожа, — поклонилась собеседница и замялась, явно желая, но не решаясь что-то сказать.
Помня о том, как мало ей ещё известно о местных реалиях, Ия решила выяснить, что же смущает банщицу, и спросила самым благожелательным тоном:
— Я в чём-то ошиблась?
— Нет, нет, госпожа, — покачала головой та. — Только уж одеты вы больно легко. Как бы после бани не простудиться…
«Да, — мысленно согласилась девушка, вспомнив монашку в тёплом плаще. — Без свитера будет холодно».
— Вы бы, госпожа, отправили Усую за какой-нибудь одеждой, — продолжила собеседница. — А за одно она бы и вещи ваши захватила.
— А где Усуя? — спросила Ия.
— Так во дворе ждёт! — бодро отрапортовала банщица.
— Позови её, — попросила девушка.
По голым ногам неприятно прошелестел холодный ветерок.
Торопливо прикрыв дверь, служанка поклонилась, стерев с кончика носа прозрачную каплю.
Выслушав приказание, она взяла свёрток, ещё раз поклонилась и выскочила во двор.
А Ия, поёживаясь от холода, отправилась за перегородку, где сразу увидела прямоугольную ванну размером метра два на полтора, собранную из тщательно подогнанных досок.
В углу возвышалась монументальная, сложенная из кирпича печь, в топке которой с треском горели поленья. Рядом на деревянной скамеечке стояли деревянные вёдра.
 
На стенах висели разнообразные полочки, где, кроме ещё одного ярко горевшего масляного светильника, теснились разнокалиберные горшочки: от совсем крошечных, с водочную стопку величиной, до вместимостью не менее полутора литров. Горловину каждого из них прикрывала либо обшитая кожей пробка, или промасленная бумага, а глянцевые бока украшали плохо различимые в темноте надписи.
Девушка смогла прочитать только одно слово: «Имбирь».
«Здесь ещё и готовят», — усмехнулась она про себя, ставя ногу на ступеньку короткой лестницы.
Банщица протянула руку, очевидно, предлагая помочь ей подняться. Не обращая на неё внимания, Ия легко забралась на широкий бортик ванны, с огорчением заметив, что глубина той не превышает и полуметра, и, наклонившись, осторожно попробовала воду пальцами руки.
Убедившись, что та очень даже тёплая, она осторожно уселась на дно, вытянув ноги и опираясь спиной в деревянную стенку. Захотелось прикрыть глаза от удовольствия и замурлыкать какую-нибудь весёлую песенку.
— Не добавить ли ещё горячей воды, госпожа гостья? — раздался над ухом заботливый голос банщицы.
Прислушавшись к своим ощущениям, девушка кивнула.
— Можно.
Женщина сходила к печи и, вернувшись с полными вёдрами, осторожно вылила их содержимое в угол бассейна.
Горячая вода прошлась по ногам, постепенно остывая.
Устраиваясь поудобнее, Ия подняла руку и почувствовала, как что-то прилипло к коже. Присмотревшись, увидела чёрный лоскутик, очень похожий на сушёный листок или даже на лепесток цветка.
Принюхавшись, с удивлением обнаружила, что от воды исходит лёгкий запах пионов.
«У них, наверное, и розы есть? — с непонятным сожалением подумала Платина. — Но и с пионами не хило. Это же сколько бутонов надо запасти, чтобы всю зиму и весну принимать такие ванны. Красиво живут местные начальники».
Девушка замялась, не зная как поступить? Обращаться к человеку гораздо старше себя просто «Эй ты», казалось путешественнице между мирами не очень удобным. Однако она помнила, что «вы» говорят только и исключительно дворянам.
Давать лишний повод для пересудов слугам важного чиновника не хотелось, поэтому Ия громко сказала:
— Мне бы голову помыть, а то волосы совсем грязные.
— Какое мыло желаете, госпожа? — мгновенно откликнулась банщица.
Из рассказов монашки Платина знала, что здешнее моющее средство является не совсем мылом. Его готовят из золы, каких-то особых трав и животного жира с добавлением натуральных ароматизаторов.
Но, чтобы не путаться, изучая язык, девушка не стала придумывать для себя нового значения тонганского слова, решив использовать более привычное.
— Если можно, то полынное, — подумав, определилась она, вспомнив, что, по словам Сабуро, именно оно лучше всего отбивает запахи.
— Хорошо, госпожа, — с уже привычным удивлением отозвалась собеседница.
«Вот же ж опять что-то не так ляпнула, — мысленно выругалась Ия, посетовав: — И ничего-то я в их жизни не понимаю. Хорошо, хоть разговаривать кое-как научилась».
Тем временем банщица аккуратно расплела ей косу, рассыпав отросшие волосы по плечам. Затем, зачерпнув воду из бассейна ковшом на длинной ручке, намочила их и принялась обмазывать липкой массой, по консистенции и ощущениям сильно похожей на воняющую полынью грязь.
Не ожидавшая ничего подобного, девушка опасливо поёжилась, а служанка, оставив её в таком плачевном положении, отправилась к котлу, где долго возилась, переливая воду из одной посуды в другую.
Наконец она вернулась и, положив тёплую ладонь на лоб Ии, проговорила:
— Наклонитесь, пожалуйста, госпожа гостья.
Та послушно откинулась назад, и женщина принялась смывать «мыло» с её волос, так что грязь стекала на пол, почти не попадая в ванну.