Княжич Олекса. Сказ второй (СИ)

— Вы были на вече! Что говорит народ? — спросил Александр.
— Хотят они отбить запасы зерна, что сохранили мы в детинце, и тем самым прокормиться. Окромя этого собираются они захватить тебя в плен, княже, и силой принудить издать указы, которые надобны боярам, — горестно поведал Спиридон тогда. — Пытался я вразумить их словом божьим, пытался увещевать их, воззвать к смирению — но все без толку! Ошалели они совсем! Навалились на меня всей гурьбою, едва сумели меня слуги прикрыть от их кулаков. Пришлось мне спешно уехать с площади, иначе б точно затоптали!
Александр прислушался к людским крикам, доносящимся из-за стен детинца.
— Есть ли тайные ходы через подземелье за стены детинца, о которых могут знать бояре? — заговорил он о том, что его волновало.
— Да, имеются!
— Укажите на каждый из них моим ратникам, надобно охранять эти ходы, чтобы никто не мог пройти по ним!
Раздав указания, Александр развернул коня и вернулся к Пречистенской башне.
Поднявшись наверх, он отыскал Мусуда и, больше не отлучаясь от него, следил за тем, как толпа беснуется у надежно запертых врат детинца. Сперва мятежные новугородцы просто стояли под стенами детинца и хулили Спиридона и Александра, но не решались штурмовать могучие стены укрепления — ибо строились те добротно и тем расчетом, чтобы смогли они выдержать долгую осаду. Однако, поняв, что запершиеся в детинце архиепископ и княжич не собираются поддаваться их угрозам, бунтовщики решились пойти на штурм.
— Не лезь драку прежде времени, Олекса, — предупредил Мусуд своего воспитанника, когда началась атака.
— Но я могу! — недовольно возразил тот, держа руку на своем мече.
— Знаю, что можешь. Но не должно князю кидаться сломя голову в любую стычку! Помнишь, говорил я тебе о том, что уметь нужно беречь силы в ожидании решающего момента?.. Кроме того, помни, ты — знамя для воинов своих! — строго пояснил кормилец. — Сейчас они сражаются за тебя! Ежели случится с тобой что, то потеряют они ориентир и могут растеряться. Так что не рискуй головой, покуда нет острой надобности! Вот если прорвут защиту — тогда и придется нам всем рубиться в ближнем бою.
Внял княжич его словам и кивнул понимающе.
Новугородцы, взяв с собою приставные лестницы да веревки, попробовали было взобраться на прясла крепостных стен, но княжеские дружинники встретили их тучей стрел. Убитые и раненые мятежники посыпались вниз, словно спелые плоды с деревьев — а те, кому все же удалось подняться к вершине прясел, были без пощады изрублены мечами. Наконец, уразумев, что наскоком — пусть дерзким и многолюдным — крепостные стены и их защитников не одолеть, толпа отступила.
— Неужто сдались? — подивился Александр.
— Это вряд ли, — покачал головой Мусуд, оценивая с высоты башни положение дел. — Поняли они, что стены им одним наскоком не взять. Теперь точно попытаются найти лазейку и попасть за стены обходными путями.
— Я приказал взять под надзор все тайные ходы в подземельях.
— Это хорошо! Пойдем-ка, осмотрим запоры на этих ходах, — порешил татарин.
Пользуясь затишьем после атаки, Мусуд и Александр оседлали коней и отправились исполнять задуманное. Убедившись, что все ходы, ведущие за стены детинца, солидно укреплены и перекрыты прочными дверями с мощными засовами, княжий кормилец промолвил:
— Следующего нападения ждать нужно в подземельях. Усилим здесь охрану!
Прав оказался Мусуд — ближе к ночи объявились мятежники в подземных ходах. Сперва попробовали новугородцы вынести двери, перекрывающие проходы наверх в детинец, однако узость ходов не позволяла им приложить необходимую для тарана силу. Оставив попытки выломать дверные створы и запоры, мятежники принялись стаскивать в подземелья запалы — дрова и смолу — намереваясь поджечь их.
В полночь загорелись подземные перекрытия. Едкий дым и жар стали просачиваться сквозь щели, заполняя собой подземелье. Княжьи ратники спускали в ведрах воду и старательно поливали перекрытия со стороны детинца, стараясь хоть так помешать жадному огню пожирать деревянные двери. По приказу Мусуда к каждому подземному ходу были стянуты дополнительные силы, чтобы, в случае если двери прогорят и из ходов полезут враги, их тут же встретили острые мечи.
 
— Князь! К мосту подступает толпа! — сообщил дозорный. — Вооружены до зубов!
Александр в сопровождении архиепископа Спиридона поднялся на Пречистинскую башню. Глянув вниз, княжич убедился в том, что на сей раз противники вооружены куда более основательно — их защищали кольчуги и шлемы, а в руках большинства виднелись мечи. Впереди толпы вышагивал тысяцкий Микита Питрилович, облачившиеся в боевые доспехи. Ясно стало — тысяцкий перешел на сторону мятежников и раздал им из городских хранилищ оружие и доспехи.
— Предатель! — воскликнул владыка Спиридон.
— Это ты предатель, Спиридон! Ты предал Новугород! Ты защищаешь княжича и хочешь, чтобы голод вернулся на наши земли! — разъяренно закричал тысяцкий и его поддержали дружными криками бунтовщики. — Отдай нам запасы зерна и Александра!
— Побойся бога, Микита! Не твори греха! — ответил на то архиепископ. — Чего добьешься своим безумством?!
— Известно, чего! Зерно, что ты спрятал от народа, спасет нас от голода сейчас, а ко времени сева бояре наши закупят еще зерна в псковщине! Надобно только дать боярам то, чего требуют они! Отдай нам княжича, пусть он издаст указы! Пусть он спасет Новугородскую Вольницу от мора!
Без тени сомнений и малодушия, владыка решительно отрезал:
— Забудь про зерно и княжича! Не видать тебе этого! Не дам я тебе сотворить грех!
Примолк ненадолго тысяцкий, как будто собираясь с духом, после чего скомандовал:
— Пусть будет так! На приступ, братья! Одолеем их общею силой!
Вооруженная толпа двинулась на стены детинца, прикрываясь от стрел щитами.
— Тебе, владыка, лучше уйти под защиту собора! — обратился к архиепископу Мусуд. — Тут скоро начнется горячая сеча.
— Княже, пойдем со мною! — сказал владыка Александру. — Опасно тебе быть здесь!
Александр отрицательно покачал головой, отказываясь уйти со стен в Софийский собор.
— Тут мое место, — коротко возразил он.
Пришлось Спиридону покинуть Пречистинскую башню одному.
По двору перед собором стелился густой дым — этот чад шел от горящих в подземелье деревянных дверей. Поняв, что огонь скоро уничтожит преграды, защищавшие выходы из подземных ходов на поверхность, ратники принялись закладывать проходы деревянной утварью, какая была под рукой — столами, скамьями, стульями, заполняя бреши между ними дровами. Так, то крайней мере, огонь не потухнет и, тем самым, не даст бунтовщикам пройти по подземным ходам без страха угореть в дыму.
Ополчившиеся супротив Александра и архиепископа новугородцы уже проворно взбирались по лестницам и веревкам на стену детинца. Первые, кто вскарабкался наверх, были сброшены дружинниками вниз, но за ними поднимались все новые и новые бунтовщики. Александр вытащил из ножен меч и выжидающе глянул на своего воспитателя.
— Еще не твое время. Жди! — наставительно произнес Мусуд.
И только когда враги в большом числе смогли проникнуть на стены, ввязавшись с княжьими ратниками в яростную сечу, он сказал:
— В драке держись подле меня! Я прикрою.
Александр, как и подобает добросовестному ученику, старался соблюдать данный кормильцем наказ — он держался рядом с Мусудом, принимая на себя лишь те удары, что не успевали отразить кормилец и княжеские телохранители. Однако разум Александра все сильнее и сильнее горячился от запаха пролитой крови и жара сечи — и он, сам того не замечая, начинал рваться вперед, желая получить больше свободы и сразиться с бОльшим числом врагов. Мусуду приходилось то и дело хватать его и силой оттаскивать назад, за свою спину.
— Не лезь на рожон, Олекса! — прикрикивал он на княжича.
Несмотря на отчаянную самонадеянность новугородцев, штурмовавших стены детинца во многом числе, княжеским ратникам и прочим защитникам крепости удалось отбить атаку — отбросив бунтовщиков назад, прочь со стен и башен детинца. Александр, переводя дух и чувствуя, как капли пота стекают по его шее и спине, с высоты башни наблюдал за отступлением противников. Мятежные новугородцы отошли за волховский мост на торговую сторону города, но и не думали расходиться — как видно, решили дать себе передышку перед следующей атакой.