Золотые камни (СИ)

— Брентер, вы изменяли мне? — внезапно спросила Селма, бросив на блюдо вилку и недоеденный кусок мяса.
Недоуменно подняв взгляд на жену, мужчина не сразу понял, в чем дело. А когда понял, стало ясно, что слишком долго молчал и думал.
Ее глаза сверкали праведным гневом, тонкие пальцы сжались в кулаки, и только отсутствие у супруги ножа спасало листара от неминуемой смерти. Рассерженный человек может дойти до безумия и быть способным на все, независимо от того, мужчина или женщина.
— Что вы имеете в виду, Селма?
— Вы знаете, что! — выдохнула она, продолжая смотреть на Брентера с гневом и обидой. — Вы приютили эту коронованную погань!
— Селма!
— Что?! Защищаете ее?!
— Она — ваша правительница! Повелительница Жизни!
— И поэтому вы считаете ее единственной, кто достоин вашей любви? Да?!
Перегнувшись через накрытый стол, Селма все-таки схватила острый нож, лежавший посредине, но Брентеру удалось схватить ее за руку.
— Пустите! — вскрикнула она, силясь вывернуться из его хватки. — Мне больно!
— А вы не смейте хвататься за нож.
Брентер старался говорить тихо и твердо, но голос его дрожал, как натянутая струна южной гитары. Недоверчиво поглядывая на Селму, он забрал нож, и теперь супруга сидела перед ним в унынии и печали, но не закрывая лица и с прямой спиной.
Несколько секунд показались Брентеру убийственно длинными. Он не знал, что сказать. И тогда заговорила Селма — осторожно, надломленно, и очень печально.
— Послушайте меня, листар Райтон. Я не в том положении, чтобы разводиться с вами или диктовать свои условия. Но прислушайтесь к голосу разума… — молодая женщина судорожно вздохнула, явно пытаясь не расплакаться. — Если вам хоть немного дороги я и наш с вами будущий ребенок, не ищите встреч с императрицей.
Он не ответил, ожидая дальнейших доводов, и лишь смотрел на жену, не понимая, когда его преступные чувства стали настолько заметными. Хоть Селма и не дворянка по рождению, она весьма проницательна. Но не болтушка. Это славно, есть крошечный шанс отсрочить свой печальный конец.
Придется договариваться с женой и идти на уступки. Повелитель Смерти этого не любил.
— Если вас схватят и казнят за государственную измену, — продолжала она чуть спокойнее, вытянув вперед руки с тесно сплетенными пальцами, — то я и ребенок будем лишены титула. А то и вовсе изгнаны из этих краев.
— Селма, этого не будет.
— Молчите, — попросила она, внезапно перейдя на шепот, и в серых глазах красавицы сверкнули слезы. — Попытайтесь понять: дитя не виновато в наших грехах. Я хочу, чтобы оно родилось в любви и роскоши.
Брентер неохотно кивнул. Память услужливо и в то же время враждебно открыла обрамленное светлыми локонами миловидное лицо Ольмы с бездонными синими глазами. И тут же он заставил себя думать о другом. О том первенце, которого вынашивала Селма. Об их будущем. О безопасности перед императором. Жена говорила все абсолютно верно, ему не следует бежать за миражом от родного дома.
— Я понял вас, Селма, — сказал он, с огромным усилием отогнав прочь образ любимой. — Вы правы во всем.
Но красавица продолжала смотреть на него с недоверием.
— Под словами «не искать встреч», дорогой листар, — сказала она мрачно, — я подразумевала все. Взгляды. Письма. Жесты и свидания. Я знаю, что вы собираетесь ездить в столицу и подолгу жить там.
Райтон угрюмо промолчал. Жена еще не знала, что император отлучил его от двора и запретил возвращаться в Вету до дальнейших распоряжений. То ли он сам заподозрил неладное, то ли Мириты нашептали, но в любом случае у него не было ни единого шанса на встречу с Ольмой. А отправлять письма глупо и опасно. В столице полно шпионов, не только работающих на государя, но и уважающих его, согласных с проводимой политикой. В их обязанности входит и перехватка писем.
Листар Брентер жил в столице совсем немного, но многое успел приметить и понять. Селма права: нельзя рисковать и лезть в огонь, как бы сильно не хотелось.
— Я буду появляться в столице только по указам государя, — сказал он глухо и тихо. — И сразу после их выполнения возвращаться домой.
 
— Благодарю вас.
Казалось, что все было решено, только Селма продолжала сидеть с прямой спиной, кидая на мужа осуждающие взгляды и не прикасаясь к еде.
— Что-то еще? — сумрачно спросил Брентер.
— Да, — изрекла она чуточку капризно. — Почему вы так полюбили ее? Сильнее, чем меня!
Эти слова были правдой, спорить бессмысленно. И все-таки Брентер недаром был рожден изворотливым хитрецом, как и подобает Повелителю Смерти.
— Ничто не сравнится с вашей красотой, дорогая моя, — произнес он с чувством.
Селма зарделась, горделиво улыбнулась и послала ему нежный взгляд, полный любви и обожания. Ольма не смотрела так никогда — она в принципе не ставила себя ниже Брентера. Их любовь всегда была на равных. Но толку-то сейчас думать про Ольму? Листар даже разозлился на себя, только не подал виду и продолжал есть.
***
Все проблемы были обсуждены и решены.
Жизнь у супругов Райтон постепенно налаживалась. Брентер сдержал слово и не писал писем Ольме, невзирая на все желания и порывы. Ведь Селма была права, как бы она не ревновала. Поговаривали, что император ожесточился и наказывает всех провинившихся тюрьмой, не разбирая степень их дворянства и родства с дворянскими семьями. Даже юных дочек листара Анвара, сестер-близнецов, принадлежность к семье листара не остановила.
Бедняжки Зейнаб и Фатьма, урожденные Анвар были брошены в столичную тюрьму по обвинению в распространении эликсира жизни. Члены семьи Анвар могли оживлять мертвых южной магией, подаренной Миритом Соуреном, но живительный эликсир был запрещен из-за чрезмерно возросшей популярности.
— Почему Его Величество так боится этого снадобья? — недоумевала Селма, узнав от мужа последние новости спустя несколько месяцев. — Им ведь можно оживлять солдат в бою.
— Или его врагов, — пояснил Брентер.
— А что будет с семьей Анвар?
Брентер почесал в затылке, прежде чем ответить то, что беременной женщине не полагалось знать. Им следует видеть и слышать только о хорошем. Но раз уж она так настаивает и умоляюще смотрит несчастными глазами…
— По правде говоря, одна из сестер убила своего мужа, когда он стал поднимать на нее руку.
Селма прикрыла рот белой ладошкой и ахнула.
— Как? Разве он посмел ударить дочь самого листара?!
— На самом деле, — Райтон понизил голос, хотя подслушивать их было некому, — она его оживила. Заплатила мне, как Повелителю Смерти, неплохие деньги, и я вернул его душу из Мертвой Пустыни. Только это против божественной природы — оживлять мертвецов. Душа оказалась испорченной, затронутой смертью, обожженной горячими песками.
— Главное, чтобы тебя не вызвали в столицу, чтобы это подтвердить, — испуганно прошептала Селма.
— На самом деле, — он помедлил, глядя на округлившийся живот жены, — вчера пришло письмо. Меня вызывают свидетелем на суд.
— Брентер…
— Мне придется ехать в столицу, дорогая Селма.
Она пристально взглянула в его лицо и тотчас же стала очень серьезной.
— Хорошо, Брентер. Помните, что вы мне обещали.
Он помнил все, до единого слова. И собирался исполнить все, что сказал.
  
Глава 8. Обман и наказание
 
Утренняя тошнота усилилась у Ольмы сразу после ночи с мужем, но она решила скрывать ее несколько ближайших дней. Просто верная служанка Флавия приносила госпоже только фрукты, ягоды и воду, которые одновременно насыщали и сводили неприятные симптомы на нет. И только через пять дней она нашла в себе силы позавтракать вместе с супругом.
Из-за наступивших холодов они ели не под витым навесом, с видом на императорский сад, а в большой обеденной. Сет Ариас был в добром расположении духа, и Ольма решила, что это солнечное утро подходит для доброй вести лучше всего.
— Я скоро порадую вас, — осторожно сказала она, выбрав момент, когда император еще не приступил к еде и питью и только взял в руки столовые приборы. — Родится наследник…