Томми + Мерри и двенадцать дней Рождества (ЛП)

— Мне нравятся классические скатерти в красную и белую клетку, — говорит он, напоминая мне о типичном стиле пиццерии.
— Для магазина пирогов я представляла себе нежные оттенки бледно-розового, светло-зеленого и кремового цветов, но это не подойдет для пиццерии. — Вспомнив о свадебных цветах Кэсси, у меня появляется идея, и я ищу то, что у меня на уме, на своем телефоне. — Что ты думаешь об этой палитре?
Томми читает названия цветов:
— Бордово-коричневый, средне-зеленый, бежевый и тыквенный. Я мог бы с этим жить.
— Отлично. Здесь грязно, но мы можем убраться без проблем.
— Нико поможет. Лука починит разбитое стекло. Что еще?
Мы переходим к прилавку.
— Помню как несколько раз приходила сюда со своим дедушкой, когда я была ребенком, как делала заказ. — Я стою слева, где в нижней части витрины можно было бы хранить пироги, а в верхней со стеклянными полками, пиццу по кусочкам. — А оплачивала здесь.
Томми нажимает кнопку на старомодном металлическом кассовом аппарате. Ящик открывается со звоном. Внутри несколько скрепок, монетка из игрального автомата, которого больше нет, и немного ворса.
— Все еще работает.
— Многообещающе.
Мы переходим на кухню, и Томми держит руки перед духовкой коммерческого размера.
— Включил эту штуку заранее, и она выделяет тепло. Завтра принесу кое-какие инструменты и осмотрю дровяную печь, чтобы убедиться, что ею безопасно пользоваться.
— Я и забыла, что ты изучал пожарную науку. Ты, должно быть, знаешь шефа Хокинса.
— Встречались несколько раз. Хороший парень. Мои знания пригодятся, даже несмотря на то, что я больше не работаю в этой области. — Томми говорит тяжело, как будто каждое слово весит столько же, сколько мешок муки. Затем, как бы продолжая, тот спрашивает: — Что-нибудь еще?
Направляюсь к туалету, чтобы убедиться, что сантехника в рабочем состоянии. Открываю дверь и отпрыгаю обратно в объятия Томми. Они сильные и защищают меня.
— Что там?
Дрожащим пальцем я указываю на туалетную комнату.
— Там... там... какая-то мерзость.
Томми хмуриться, выходит передо мной и смотрит на гноящуюся зеленовато-розовую штуку с черными пятнами, плавающую в унитазе, прежде чем закашливается в ладонь и захлопывает дверь.
Мы снова собираемся в столовой, как можно дальше от неприятного запаха.
— Не все знают, но пожарные делают больше, чем тушат пламя и спасают котят с деревьев. — Он медленно качает головой. — Я видел много ужасных вещей, но ничего подобного.
— Это ужасно. Но что это такое?
— Определенно какая-то мерзость.
Выражение лица серьезное, наши взгляды встречаются, и мы оба разражаемся смехом.
— Серьезно? — спрашиваю я, когда у меня перехватывает дыхание.
— Честно говоря, понятия не имею. Может быть, что-то забилось в стоке и гниет там. Когда я купил свой дом, мне пришлось нанять сантехника. Я позвоню ему и узнаю, сможет ли он приехать сюда, чтобы посмотреть.
— Если он решиться туда войти.
— Я посоветую ему взять с собой защитный костюм.
Несмотря на содержание этой дискуссии, Томми встречается своими глазами с моими. Моя челюсть слегка дрожит, но я пытаюсь выдержать его взгляд и понять, что за этим кроется.
Мы продолжаем с того места, на котором остановились, до инцидента с Кэсси в общежитии колледжа или после? Как друзья или с той влюбленной химией, о существовании которой я поняла только позже, после того, как чрезмерно проанализировала наши отношения во время долгих периодов одиночества?
Губы Томми кривятся, а глаза сверкают.
Что бы ни находилось в ванной комнате, оно издает булькающий звук. Я вздрагиваю, нарушая момент.
Мы снова смеемся, а когда останавливаемся, на моих губах появляется улыбка, которая, я уверена, совпадает с улыбкой Томми. Это похоже на улыбку, которой мы обменивались после фиаско с попкорном в колледже и много раз после этого.
— Знаешь, здесь много работы, но я не думаю, что это будет так уж сложно, — говорит он.
— Легкая работа, если такая вообще существует. — Это то, что сказала бы бабушка.
Мы составляем список того, что нужно сделать и заказать, а затем обсуждаем, как разделить обязанности и расходы. Как раз в тот момент, когда собираемся запереть дверь, снаружи доносится шум.
 
— Я не знаю. Фрэнки сказала, что он здесь, — перекрикивает ветер мужской голос.
Женщина в черной шерстяной куртке с шелковым шарфом на голове заглядывает в окно. Сутулый мужчина шаркает за уменьшенной версией Томми — те же темные волосы, черты лица и полные губы.
Я не должна думать о губах Томми, когда почти уверена, что это его родители и брат снаружи.
Мой новый деловой партнер вздыхает и широко распахивает двери.
— Мама! Папа! Добро пожаловать в новую пиццерию и магазин пирогов!
— В какое забытое солнцем место ты нас привел, сынок? — спрашивает миссис Коста.
— Здесь всегда так ветрено? — спрашивает мистер Коста.
— Рейс задержали, а потом мы попали в турбулентность, — жалуется миссис Коста.
— И Нико привел нас в закрытую пиццерию. — Мистер Коста с отвращением качает головой.
— Я умираю с голоду, — добавляет миссис Коста.
Человек, который раньше был полон уверенности и позитива, сдувается под их критикой.
— Мам, пап. Не волнуйтесь. Вам здесь понравится. Это место будет потрясающим. — Он произносит несколько итальянских слов, и я узнаю те, которые имеют отношение к еде, включая моцареллу, пармезан и пепперони.
Это напоминает мне о потенциальной сделке Марли с сетью кафе или пиццерий и о нашем крайнем сроке.
Мистера и миссис Коста, похоже, энтузиазм Томми не убеждает.
— Когда ты позвонил и сказал, что у тебя сюрприз, я надеялась, что мы услышим, что ты наконец-то женишься. — Миссис Коста цокает языком.
Мистер Коста говорит что-то по-итальянски, но вместо того, чтобы заставить меня думать о страстных романтических историях и вкусных блюдах, я уверена, что Томми получает нагоняй.
— Ни один из наших сыновей не женат, и я подумала, что мы наконец-то получим хорошие новости. — Миссис Коста говорит так, будто это преступление века.
— У меня действительно хорошие новости, мам.
Она одаривает его самым свирепым материнским взглядом, который я когда-либо видела.
— Томазо, если я сойду в могилу, не побывав на твоей свадьбе, то обещаю, что буду преследовать тебя с того света. Это касается всех вас. — Она бросает взгляд на Нико.
— Не смотри на меня. Я просто работаю здесь, — говорит он, тяжело сглатывая. — И поскольку мой брат представляет угрозу на кухне, я не уверен, как долго это продлится.
Если я правильно помню, Нико — самый младший и немного шутник.
Что касается Томми, то, несмотря на то, что он большой и сильный, красивый и храбрый, особенно будучи пожарным все эти годы, тот, кажется, съеживается под пристальным вниманием своих родителей.
Я заламываю руки, отчаянно желая сделать что-нибудь, чтобы показать им, что это место будет замечательным, и заставить их гордиться своим сыном.
— Позвони нам, когда ты, наконец, соберешься с духом сказать: «Я согласен», — бормочет мистер Коста.
— Когда нужно будет планировать свадьбу, — добавляет миссис Коста.
— Свадьба будет, — выпаливаю я.
Они оба поворачиваются ко мне с открытыми ртами, как будто впервые замечают, что я стою в комнате.
ГЛАВА 6
ТОММИ
Забудьте о пепперони, мои глаза, должно быть, кажутся такими же огромными, как ломтики салями, когда Мерри объявляет моим родителям, что будет свадьба. Может быть, я ослышался?
— Чья свадьба? — бормочу я так, чтобы слышала только она.
— Наша свадьба. — Она лучезарно улыбается, не прерывая зрительного контакта с моей семьей.
Шквал вопросов вертится у меня на языке, но потом вспоминаю о договоре... и давление со стороны моих родителей, чтобы я был хорошим итальянским мальчиком и связал себя узами брака.