Томми + Мерри и двенадцать дней Рождества (ЛП)

— Расти был настоящим горным человеком?
— Еще тот дикий гризли. Как и Расти, мои братья не всегда откровенны в своих эмоциях. Некоторые из них не хотят жениться и остепениться, потому что глупы и упрямы — нежелательная семейная черта. Ты предупреждена. Другие не нашли подходящего человека. Но Томми встретил нужного человека в неподходящее время. Теперь, я осмелюсь сказать, что это правильный человек и правильное время. Этот человек — ты.
Что-то успокаивается внутри от ее слов, от услышанной правды. С которой я боролась, потому что она права. Я напугана.
— Но как мне сказать ему об этом?
— Думаю, ты покажешь ему. Делай то, что у тебя получается лучше всего.
— Испечь ему пирог? — спрашиваю я, потому что, как оказалось, это у меня получается лучше всего.
— Я имела в виду, просто будь собой.
Неловко переминаюсь с ноги на ногу, потому что мне за тридцать, и только сейчас я начинаю принимать себя такой, какая я есть: своеобразная, мнительная, интровертная и все такое.
Фрэнки больше ничего не рассказывает мне о внутренней работе разума своего брата. Однако, вернувшись домой поздно вечером, продолжая работать над пирогом с тирамису, я понимаю, что, возможно, есть решение.
Я могла бы подойти к нашему роману, к нашей истории любви, как к рецепту пирога. При неправильном соотношении муки и масла тесто может получиться слишком пышным, жестким или недостаточно слоеным. Теплое тесто для пирога может привести к тому, что корочка лопнет. Забудете о соли, и результат будет пресным. Недостаточно сахара, тесто получается не совсем хрустящим. Затем, когда дело доходит до начинок, они могут протечь, рассыпаться, прорваться или выпасть. Добавляю ли я в рецепт сахар, специи или соль, все должно быть сбалансировано. То же самое и с отношениями между Томми и мной.
Я оправилась от многочисленных неудач с пирогом, и это ничем не отличается, верно?
Посыпая сливочную начинку тирамису пудрой из какао в форме сердечка, задаюсь вопросом, может ли рецепт пирога, который я придумала из традиционного десерта, стать ключом к сердцу Томми. Я должна отдавать, чтобы получить. Показать ему свою любовь, что хочу для нас будущего, и доказать себе, что готова преодолеть свои страхи и выйти из зоны комфорта.
Если я могу путешествовать по миру с различными миссиями, участвовать в конкурсе выпечки и открыть пекарню с небольшим опытом, то, конечно, я смогу это сделать.
Я устала убегать от любви. Искусно саботировать сама себя, чтобы мне не приходилось брать на себя какие-то обязательства. Боясь, что люди, о которых я забочусь, будут отняты у меня.
Альтернатива — одинокая жизнь без любви, но это худшее из моих страхов.
Пора закатать рукава, надеть штаны большой девочки и заполучить Томми Косту.
На следующий день я звоню Томми и прошу его встретиться со мной в закусочной.
Я замечаю его через окно, голова опущена против ветра, руки в карманах, выражение лица подавленное. Он выпрямляется и снимает шляпу, когда входит в кафе, взъерошивая свои темные волосы. Щетина покрывает его подбородок, а взгляд его темных глаза скользит по сторонам, прежде чем остановиться на мне.
Мои губы дрожат, и бабочки бьются друг о друга в животе. Это может пройти чудесно или стать концом.
Мысленно повторяю слова бабушки.
Отдавать, чтобы получить. Отдавать, чтобы получить.
Я хочу быть смелой и преодолеть свои страхи быть отвергнутой и покинутой. И хочу, чтобы Томми сделал то же самое, чтобы мы могли быть вместе.
— Почему мы встретились здесь, а не в магазине? — У него грубый голос.
Я протягиваю ему обычный заказанный кофе в бумажном стаканчике.
— Потому что я хотела встретиться как друзья, а не как деловые партнеры.
Он полусидит на табурете за одним из высоких столиков, словно готовясь бежать.
— Устраивайся поудобнее. Это может занять какое-то время.
 
— Что случилось? — спрашивает он.
— Я была неправа.
— Я отчетливо помню, как говорил тебе, что ты была права.
— Обычно я хотела бы услышать эти три волшебных слова, но в данном случае я ошибочно полагала, что у меня не может быть бизнеса и отношений с тобой, потому что мы потеряем нашу дружбу. — Смотрю на свои руки, собирая решимость говорить честно, как это делают друзья, как хотела бы, чтобы Томми поговорил со мной. — Я боюсь, что если подпущу кого-то слишком близко, то потеряю его. Как с бабушкой и дедушкой и с моими родителями. Эти потери было так тяжело перенести, что испуганная часть моего мозга сказала мне, что у меня может быть одно или другое, и если я выберу тебя, то потеряю и тебя тоже.
Томми медленно делает глоток кофе.
— В этом нет никакого смысла, но и прекрасно все объясняет. Я, э-э, понимаю.
— Правда? Потому что в прошлый раз, когда я проверяла, у тебя была очень большая и очень живая семья.
Томми некоторое время молчит, и в его карих глазах цвета эспрессо мерцает грусть.
— Чуть больше года назад я был на вызове. Сильный пожар. Я потерял... — Его голос прерывается. — Я не смог их вытащить. Пытался. Пытался до тех пор, пока больше не мог дышать. Пока не выбился из сил. Пока чуть не умер.
Моя рука летит к его руке и крепко сжимает ее.
— Мне так жаль.
— В результате я получил обширное повреждение легких. Был выбор или устроиться на кабинетную работу или уйти на пенсию. Я скучал по своей семье. Поэтому переехал сюда. — Слова сбивчивы, ему трудно говорить.
Мое горло сжимается от сочувствия к нему.
— Вся моя личность заключалась в том, чтобы быть пожарным. Если я не могу спасать людей, то кто я такой? Что я могу сделать? В ночь пожара на погрузочной платформе я испугался. Испугался, что если что-то случится, я не буду достаточно силен, чтобы спасти тебя. Что, если с тобой что-нибудь случится? — Его взгляд полный ужаса метнулся к моим глазам.
— Могу я поговорить с тобой, как с другом? — спрашиваю я.
— Я думал, это то, что мы делаем.
— Ты самый большой, сильный, выносливый парень, которого я знаю. Есть причина, по которой твои братья слушают тебя, и это не только потому, что они уважают тебя. Если бы захотел, ты мог уложить их одной левой.
Томми хихикает.
— У меня есть травмы, Мерри. Мои легкие уже не те, что раньше.
— И мы уже не те, кем были раньше.
— Я знаю. Эти несколько дней были странными. Мне не нравится не разговаривать с тобой, не смеяться с тобой... не целовать тебя.
На моих губах появляется улыбка.
— Мне тоже это не очень нравится. Все это время я думала, как Мерри из колледжа, которая могла бы поговорить с тобой обо всем, что случилось с Кэсси, и избавить себя от многих душевных страданий.
— Душевных страданий?
— На годы вперед. Я была влюблена в тебя, но только когда ты перестал быть частью моей повседневной жизни, поняла, что должна была сказать тебе.
Его глаза мерцают.
— То же самое. Так ты хочешь сказать, что мы уже не те люди, которыми были раньше, но ведем себя так, как раньше?
— Да. Например этот разговор прямо сейчас. Довольно зрело, не так ли? Как я уже сказала, мы уже не те, какими были в колледже, но верю, что мы можем стать еще лучше. Ты так не думаешь?
— Мы были просто потрясающими.
Я соскальзываю со своего стула и подхожу ближе к нему, прислоняясь к его коленям.
— Но я хочу чего-то большего, Томми. Я хочу придерживаться договора.
— Делового договора или брачного? Потому что я очень надеялся, что ты одумаешься и поймешь, что нельзя одновременно съесть свой пирог и сохранить его.
Я хихикаю.
— Отлично сказано. И да, договор будущей миссис Коста. Но я должна внести поправку. Мы должны пообещать общаться друг с другом, как бы тяжело это ни было.
— Думаю, что это предусмотрено пунктом «Никаких секретов».
— Достаточно справедливо. Так как ты думаешь, можем ли мы позволить себе любить, даже если это означает возможность когда-нибудь потерять друг друга? Потому что в последнее время ситуация между нами была хуже, чем вонь сам-знаешь-чего в туалете магазина.