Найди пару (ЛП)
На какое-то время всё прекращается, и она корчится на ковре, отвечая на вопросы, которые даже не слышит. Но боль возвращается. Снова и снова. И она уже не в силах пошевелиться. Быть может, если она не будет двигаться, они убьют её. «Пожалуйста, пусть они убьют меня. Пожалуйста, дайте умереть. Пусть это будет конец».
Колено Беллатрисы опускается на грудь, и она чувствует, как ломаются рёбра, задыхается. Она раздавит её. Глаза распахиваются при первом же касании ножа к предплечью. И она снова находит его глаза. «Пожалуйста, помоги мне, Драко, — взглядом умоляет она. — Ты знаешь меня. Пожалуйста, не позволяй ей делать это».
Рука Беллатрисы сжимает её за горло, душит. Нож уже где-то под подбородком. Теперь всё кончено, нет смысла притворяться. И она громко кричит:
— Пожалуйста, Драко! Драко, спаси меня, — давится слюной, которую не может сглотнуть, и понимает, что скоро это будет кровь. — Пожалуйста, Драко, я не хочу умирать. Я не хочу, чтобы ты видел, как я умираю.
Он резко выдёргивает её из тисков Беллатрисы и опускается на пол, пока она хватает его за плечи, взбираясь к нему на колени. Поместье исчезло. Она в безопасности.
— Драко, ты спас меня. Я знала, что ты это сделаешь, — она утыкается ему в шею. — Спасибо, Драко, ты спас меня. Спасибо, спасибо, — повторяет она снова и снова в его объятиях.
Затем она вспоминает об остальных и вздрагивает.
— Пожалуйста, мы должны найти Гарри и Рона. Мы должны им помочь.
Его голос звучит низко и мягко, когда он произносит:
— Они в безопасности, Грейнджер. Ты в безопасности. Ты со мной.
Она верит ему, но всё равно спрашивает:
— Где они?
Он отступает, чтобы посмотреть на неё, убирая волосы с её лица.
— Грейнджер, они в безопасности. Сейчас апрель 2000 года. Война закончилась почти два года назад. Ты в доме Томаса и Шеннон. Это просто сон. Ты в безопасности. Я рядом.
Гермиона уставилась на такое знакомое лицо, ярко освещённое лампой, и дымка чёрного мрамора снова заполнила комнату. Она судорожно вздохнула.
— Вот, возьми это, — сказал Малфой, потянувшись к свече на журнальном столике. Она поднесла её к носу и вдохнула свежий льняной аромат.
— И это, — он заменил свечу в её руках бокалом вина. Гермиона сделала крошечный глоток и задержала терпкий привкус на кончике языка.
— Теперь это, — произнёс он, вкладывая в её ладонь пульт от телевизора. Она провела большим пальцем по резиновым кнопкам.
— Включи его.
Она послушалась, и энергичная ритмичная музыка заполнила комнату. На экране крутилась реклама велотренажёра.
Он заземляет меня.{?}[Прим. перев.: Тип психологической релаксации, который применяется, чтобы восстановить связь с реальностью в моменты стресса.]
Она осмотрела остальную мебель, фотографии на стенах, часы, показывающие половину четвёртого. Это дом Томаса и Шеннон. Внезапно она замерла, выключив телевизор и погрузив их снова в тишину.
— Я же должна была кричать. Они могли меня услышать.
— Нет, — быстро сказал он. — Всё в порядке. Я наложил заглушающее заклинание, как только они ушли спать.
Осознание, что уже глубокая ночь, а Малфой всё ещё тут, обрушилось на неё, словно тонна кирпичей. Взгляд упал на кресло рядом с диваном: одеяло и подушка отброшены в сторону, журнальный столик придвинут ближе, как подставка для ног, расшнурованные ботинки стоят рядом.
Он проследил за её взглядом и тихо сказал:
— Я предполагал, что такое может произойти.
Гермиона оглянулась, почувствовав внезапный прилив нежности. Не в первый раз она засыпает в гостиной, и Томасу приходится нести её в спальню. Малфой, должно быть, попросил его не трогать её. Он мог бы применить заглушающие чары только к ней, а не ко всей комнате, но тогда не смог бы разбудить и вытащить её из кошмара. Он вытащил её. Спас её.
Она уронила пульт и обхватила его за плечи, вздохнув, когда почувствовала, как его руки осторожно обнимают её в ответ.
— Спасибо, — прошептала она ему в шею.
Через пару мгновений он кивнул. Паника и страх, вызванные сном, постепенно покидали её, вытесняясь спокойствием и безопасностью его объятий. Гермиона плавно приподнялась, сокращая расстояние между их лицами, и закрыла глаза, когда щетина кольнула щёку. Он был таким тёплым. Ледяными пальцами она зарылась в согревающую ткань его свитера и замерла, когда их лбы встретились. Не открывая глаз, она ощутила его нежное дыхание и притянула его ближе.
Когда он заговорил, их губы практически соприкасались.
— Грейнджер.
Сильные руки сжали её предплечья, и она открыла глаза, встречаясь с его обеспокоенным взглядом.
Гермиона мгновенно закрыла рот и, ослабив хватку, отодвинулась в сторону. Что я творю?
— Извини, — пробормотала она. — Я не знаю…
— Всё хорошо, — быстро сказал он, вставая. — Грейнджер, — начал он, потянувшись к ней, но она отшатнулась.
Вспышка стыда пронзила её лицо. Он помог ей. И она подумала… Гермиона закрыла глаза и опустила голову. Очевидно, она подумала неправильно.
— Мне не следовало… мне стоит уйти. — Она схватила туфли и нащупала в сумке палочку.
— Нет, всё хорошо, — повторил он. — Ты не обязана.
— Спасибо… за всё, — произнесла она, направляясь к двери. И вспомнив, что комната заглушена, растворилась в воздухе.
***
Драко остановился в полушаге и уставился в точку, откуда она трансгрессировала.
— Блядь!
Он схватил с журнального столика палочку и наколдовал кусок пергамента. Нацарапав записку о том, что они оба ушли, он запрыгнул в ботинки, снял заглушающие чары и, закрыв входную дверь так тихо, как только возможно, трангрессировал с пустого крыльца.
Драко приземлился в гостиной своей квартиры и тут же отбросил палочку в сторону. Стянул всё ещё расшнурованные ботинки и взял с полки огневиски. Он потянулся было к стакану, но тот разбился ещё до того, как пальцы коснулись его.
— БЛЯДЬ!
Он вырвал пробку из бутылки и откинул голову назад, сделав три глотка.
Пожалуйста, Драко! Он зажмурился, когда её голос раздался в голове.
Драко, спаси меня. Он растерянно пил, вышагивая по комнате.
Драко, ты спас меня.
— Нет! — закричал он, закрывая лицо руками.
Драко…
Алкоголь обжёг горло, и он рухнул на диван.
Я знала, что ты это сделаешь. Он ударил пустой бутылкой по столу.
Спасибо, Драко, ты спас меня. Он едва успел добраться до туалета.
Спасибо. Резкий толчок.
Спасибо. И его отчаянно рвёт.
Он упал на пол, прислонившись к стене, вытер полотенцем лицо и, обнаружив на щеках слёзы, отбросил его в сторону.
Он был уверен, что ей приснится кошмар, несмотря на всё выпитое вино. Флешбэки всегда провоцировали кошмары. Он думал, что сможет помочь, что поймет. И оказался абсолютно не готов к тому, каким будет её голос, к тому, что именно она скажет, к тому, что в первый раз, когда его имя слетит с её губ, она будет умолять о спасении. И, конечно же, он совсем не ожидал, что она бессознательно смешает сон и реальность. Драко закрыл глаза, когда живот снова тревожно вздрогнул.
Он чувствовал себя отвратительно. Как будто воспользовался её слабостью, чтобы стать героем её фантазии. Это и была её фантазия, подсказывал бесполезный мозг, она хотела, чтобы ты её спас. Он ударился затылком о стену.
И как она смотрела на него после того, как пришла в себя, после того, как он заземлил её, — как будто он и вправду спас её той ночью. Он резко сглотнул. На её лице была такая уязвимость. Тоска и желание. Она хотела, чтобы он утешил её. Он подтянул колени к себе и уронил на них лоб. Нет, она хотела, чтобы тот Драко, что спас её, утешил её. Это был не он, не настоящий он.
Ноющая боль зарождалась где-то в груди. Он скучал по гневу из прошлого. Он хотел бы жалеть о том, как оттолкнул её. Хотел бы верить, что мог взять её прямо на полу этой гостиной, потому что Малфои всегда берут то, что хотят, и она позволила бы. Но он не смог.
Гораздо проще быть монстром, но он таковым не являлся. И пока Драко сползал по стене на кафельный пол, в голове мелькнула смутная мысль, что вообще-то подобное осознание должно скорее успокаивать, чем вызывать такие эмоции.