Уроки стихотворной магии (СИ)
— Что всё это значит?! — Дориан с непониманием уставился на бывшего слугу.
— Я никогда не служил тебе. Не был твоим шпионом по-настоящему, — Гренн мрачно усмехнулся. — Я хотел лишь помешать тебе погубить Энару.
— Джессамина моя дочь, — герцог закипал от гнева, — и я буду решать, что ей делать.
— Нет, брат, — улыбка гонца стала шире. — Энара — не твоя дочь. И у вас двоих нет над ней власти.
На мгновение повисла тишина. В изумлении застыли все, кроме Гренна и Зевлара.
— Я всегда был всего лишь бастардом, — продолжал говорить он. — Жил при герцогском дворе, притворяясь сыном служанки, а по вечерам герцогиня иногда приходила ко мне, чтобы дать хоть немного любви своему незаконнорожденному сыну. А после, Дориан, жизнь столкнула меня с Анабеллой. Мы полюбили друг друга, искренне, мы даже не особо скрывались, так как тебя постоянно не было рядом. Она родила дочь, от меня. И потом, когда она поняла, что ты обманывал её, использовал в своих грязных целях, мы с ней придумали план, как спасти Энару. Даже после того, как ты убил Анабеллу, я не мог отомстить тебе, я строго придерживался плана. А теперь поздно что-либо менять. Ты уже ничего не сделаешь, Дориан. Настал час расплаты.
— Что ты несёшь, смертный? — аура Дар'армиана воспылала золотым светом после признания Гренна. — Джессамина — Рейтстари, дитя от союза Хранительницы и самтокнижника!
— У меня тоже есть эта способность, — возразил мужчина с гневом, прорывающимся в голосе. — Только я научился тщательно её скрывать не только от Церкви, но и от тебя, Проклятый.
Дориан вдруг выронил книгу, отступил на пару шагов назад, не сводя взгляд с Гренна.
— Шеллиос… — проговорил он одними губами. — Это ты… Грязный ублюдок…
— Шеллиос?! — я не сдержала вскрика. Вырвала свою руку из хватки демона и хотела броситься к нему, к моему настоящему отцу, и к дорогому Зевлару. Теперь всё стало на свои места: Шеллиос, именно он оберегал меня, направлял на этом пути, хотел спасти меня. Только ему и Зевлару я могу верить.
Внезапно тяжёлая рука перехватила меня за талию, что-то сильно сдавило шею. Зевлар дёрнулся в мою сторону, но Шеллиос удержал его.
— Ты никуда не уйдёшь из круга, — прорычал мне на ухо Дар'армиан. — Ты всё равно освободишь меня, кто бы ни был твоим отцом. Пиши уже эти грёбанные стихи!
Передо мной в воздухе вознили перо и лист бумаги.
— Я лучше умру! — задёргалась, пытаясь вырваться, но демон словно зажал меня в тиски.
— Энара, — окликнул меня настоящий отец. — Пиши.
— Что?! — я замотала головой, не веря своим ушам. Однако он быстро подмигнул мне и вложил что-то Зевлару в руку.
— Хорошо, — я кивнула, рискнув довериться. — Дар'армиан, я напишу.
Хватка ослабла. Я высвободила руки, взяла перо и бумагу. Кончик, обильно смоченный чернилами, вывел первые слова:
"Момента свободы и освобождения Он ждал много веков…"
Шеллиос ринулся в левую от нас сторону. Дар'армиан отвлёкся на него, ожидая, что тот попытается меня освободить, ударил мечом, взявшимся из воздуха, и в этот же момент Зевлар взмахнул рукой. Что-то прожужжало прямо у моего уха и врезалось в щеку демона, искажая его прекрасное, но озлобленное лицо.
— Давай, Энара! — крикнул Арвигго. Пользуясь моментом, я уняла дрожь в руках и дописала стихотворение:
"Но демон сглупил, и в ока мгновение Он сгинет в пучине слов!"
— Не-е-е-ет! — крик Дар'армиана разрезал пространство. В нём слились ярость и отчаяние, ненависть и злоба, бессилие и разочарование. Демон одним рывком вытащил нож; из глубокой раны вместо крови полилось золото. Я прижала бумажку со стихами к себе и отступила, тут же оказавшись в тёплых объятиях Зевлара.
Тело Дар'армиана охватил белый свет. Казалось, земля и небо содрогнулись, затряслись от его крика. Сияние ослепило меня, и я отвернулась, прижимаясь к Арвигго, ощутила, как он уткнулся лицом в мою макушку. Некоторое время мы стояли так, укрывшись от целого мира. А потом Зевлар осторожно шепнул:
— Всё закончилось.
Я открыла глаза. Каменная плита, почерневшая от копоти и дымящаяся, была, тем не менее, абсолютно пустой. А рядом с ней лежал Шеллиос.
— Что произошло? — я бросилась к нему.
— Демон ударил его, — мрачно проговорил Зев, последовав за мной. — Он ранен.
Я упала на колени рядом со своим настоящим отцом и принялась его осматривать. Рваная рана на груди исходила кровью. Унимая дрожь в руках, я прошептала:
— Всё будет хорошо. Я тебя вылечу.
Собралась в мыслями, приложила ладони к ране, ощутив судорожное дыхание и слабое биение сердца.
— Наконец-то… — Шеллиос улыбался. — Мы справились, дочь моя. Ты справилась.
— Береги силы, отец, — я сдержала порыв слёз и принялась шептать заклинание: — Megi sár hins dýrlega kappa gróa, styrkur og líf koma aftur til hans…*
Слабое золотое свечение окружило нас. Я бросила все свои силы на это заклинание, лишь бы только мой отец был жив. В ушах зашумело, из носа брызнула кровь. Закрыв глаза, я сосредоточилась лишь на исцелении — ведь это моё истинное призвание, исцелять людей. А когда открыла их, рана уже затянулась.
Шеллиос осторожно сел и тут же привлёк меня к себе. Я наконец поняла, что казалось мне неправильным в отношениях с герцогом Элнором: мы почти не обнимались, а если и обнимались, то в его объятиях, в его словах и взгляде не было того тепла, что я чувствовала рядом с Шеллиосом.
— Ты в порядке, дорогая? — отец погладил меня по голове, сняв перчатки.
— Да… А ты? — я подняла на него взгляд.
— Всё благодаря тебе, — мужчина нежно улыбнулся.
— Простите, что прерываю, но что мы будем делать с ним? — послышался обеспокоенный голос Зевлара. Мы поднялись, подошли к нему. Перед глазами открылась печальная картина: герцог Дориан Элнор стоял на коленях, опустив руки, осунувшись, и стеклянным пустым взглядом глядел на место проведения сорвавшегося ритуала. Я заметила, как руки Шеллиоса сжались в кулак, однако он проговорил:
— Отнесём его в карету и отправим лошадей к замку.
— И ты не хочешь отомстить? — я удивлённо смотрела на отца.
— Дело всей его жизни провалено, он лишился своей цели, — мужчина ещё раз взглянул на Элнора. — Такой мести мне достаточно.
Перетащив герцога в карету, Шеллиос что-то шепнул лошадям, и те неспешно зашагали вниз по холму.
— Я так рада, что ты пришёл, — я вновь обняла Зевлара. — Герцог Элнор сказал, что ты погиб. Но я видела сон, в нём Шеллиос отыскал тебя в какой-то таверне. Но где же Реннард?
— С ним всё в порядке: уехал вместе со князем Альвеном в его владения. А я… Я бы никогда не оставил тебя, — Арвигго широко улыбнулся. — Я люблю тебя, Энара.
— Я тоже люблю тебя, Зев…
Наши губы соприкоснулись в долгожданном, таком сладостном и нежном поцелуе. Я чувствовала, как сердце радостно трепещет. Что ж, думаю, я заслужила любовь.
Мы разъединились, когда стало не хватать воздуха. Я видела радость в глазах Зевлара и радость в глазах отца.
— Вся эта мрачная история наконец закончилась, — я облегчённо вздохнула. — Но что теперь? Хранительницы продолжают войну. Мы должны их остановить…
— Это не наша война, Энара, — Шеллиос погладил меня по плечу. — Я много путешествовал по заданиям Элнора и наблюдал за тобой. В своих странствиях я встретил одну юную, но очень сильную колдунью, которая ещё не знает о своих способностях. Сдаётся мне, именно ей суждено положить конец этой войне. Ну а мы… Мы отправимся на поиски лучшей жизни.
— Кажется, я даже знаю, куда, — Зевлар усмехнулся.
— Куда? — в один голос спросили мы с отцом.
— На юг, друзья, — его улыбка стала шире. — В Лимерию!
────
Megi sár hins dýrlega kappa gróa, styrkur og líf koma aftur til hans…* — "Пусть раны славного воина заживут, силы и жизнь вернутся к нему"
Эпилог
Солнце мягкими лучами золотило морскую воду. Чайки и голуби лениво парили над заливом, изредка перебрасывались сонными птичьими криками. Последние иногда целыми стайками присаживались на мачты стоящих в гавани кораблей.