Проснись, Рапунцель (СИ)
Лёля и Гера наверняка испугались. Ничего. Вечером станет поспокойнее. Да и она не будет уже так взвинчена.
Осталось избавиться от Принцессы.
И что только учудил этот Яков? Только и думал, что злить Киру.
Прижав ладонь к бедру, Даня глубоко вдохнула и задержала дыхание. Шрам прощупывался сквозь тонкую ткань домашних штанов. Порой он пульсировал, словно живое существо, затаившееся глубоко под кожей. Как и остальные раны.
На кухне было очень тихо. Яков вновь устроился на стуле Киры спиной к входу и развлекал себя, гоняя перевернутый экраном вниз мобильный по столу. Прижимал указательный палец к корпусу и давил, заставляя телефон двигаться вперед сантиметр за сантиметром.
Протиснувшись между стулом и кухонной стойкой, Даня направилась к чайнику. Ей не нужно было даже оборачиваться, она и так знала, что зеленые глаза следят за каждым ее движением.
«Кира – дерьма кусок. Нашел время для откровений».
Даня облизала губы и на пару секунд зависла, пытаясь сообразить, каким образом чайник должен взаимодействовать с кружкой.
Ты красивая…
Яков прошептал это в полусне. И уж точно не ей. Может, в его сновидении было нечто прекрасное… Кто-то прекрасный.
А ее он не назовет красивой. Тем более после всего.
«Да мне плевать! – Даня лишь в последнюю секунду удержалась от того, чтобы со всей дури не буцнуть чайником о стойку. – Пошла ты, Принцесса!»
– Я хочу какао.
Даня обалдело посмотрела через плечо. Яков как ни в чем не бывало сложил руки на стол и, подперев ладонью подбородок, пялился на нее. Он так сильно прижался лицом к ладони, что кожа под левым глазом образовала складку. Из-за этого мальчишка напоминал бурундука, пихнувшего орех за щеку.
– Отомри, убогая, – пробурчал он и наклонил голову, позволяя своим белесым волосам прикрыть одну сторону лица. Чертовски мило.
«Гаденыш».
Слово, мелькнувшее в мыслях, отчего-то не было наполнено тем негативом, которое изначально заключало в себе.
– Будешь и дальше заставлять гостя ждать?
– Гостям тут не рады. – Даня потянулась к какао-порошку прежде, чем вообще успела решить, достойна ли Принцесса королевского обслуживания.
– Мне по фигу их радость.
– Чья?
– Тех, кто мне не рад.
– Как-то запутано. – Даня хмыкнула. Высокомерие Принцессы зашкаливало и от этого казалось не таким уж правдоподобным. Она поставила перед мальчишкой кружку с какао. – Чем там обычно кормят гендиректорских куколок?
Яков, успевший сделать глоток, подавился. Темные брызги полетели во все стороны. Вытерев губы, он сердито прорычал:
– Я не кукла!
На кончике бледного мальчишечьего носа застыла малюсенькая капелька какао. Даня заворожено смотрела на нее, а потом, не удержавшись, коснулась носа Якова подушечкой большого пальца – бережно и мягко. Зеленые глаза расширились. Яков чуть отодвинулся, заметно сжавшись.
Даня отпрянула.
– Там… какао… какао было, – запинаясь, объяснила она. И тут же вскинулась: – Ты как свинка!
Замешательство на лице Якова мгновенно сменилось злостью.
– Сама ты свинка! Свинюшная уборщица!
Даня прыснула, а потом и вовсе залилась смехом, хватаясь за стойку. А один раз сквозь смех и правда умудрилась хрюкнуть. На губах Якова мелькнула улыбка. Но он тут же отвернулся и принялся с остервенением щелкать по лежащему перед ним мобильнику, придвигая его все ближе и ближе к стене.
– Так чем тебя покормить, Принцесса?
– Смузи?
Ишь ты, какая фифа.
– Пардон, чувак, воплощением блендера у меня служит одинокий венчик.
Яков недовольно поморщил нос.
– Свежевыжатый сок?
– Как насчет свежевыжатого хрена? Ну типа хрен тебе и баста?
– Ты никчемная хозяйка.
– Да-да, мы пойдем пострадать в уголке. Я и мой убогий венчик. – Даня притянула поближе стоящую на плите стеклянную емкость. – Будешь омлет?
Братья оставили ей кусочек омлета. Идеально ровный квадрат. Один из прямых углов явно кто-то выковыривал ложкой. Точно Гера постарался.
– Ну давай, – неохотно пробурчал Яков.
«Вот спасибо, сделал одолжение. Свою порцию, между прочим, отдаю».
Несмотря на все свои «фи» мальчишка начал весьма живенько расправляться с едой.
Воплощение сюрреализма. Присутствие Якова делала обшарпанную кухню еще более невзрачной. Как будто некто по ошибке засунул в гущу подгнивших веток белую лилию. Если подумать, то на фоне мальчишки любой бы смотрелся убого.
«Ведет себя так, словно ничего не случилось. – Даня, стоя перед зеркалом в коридоре, наспех наносила на лицо крем. – Хотя я даже не против. Пусть продолжает делать вид, что ничего не слышал. Все правильно. Его это совершенно не касается».
– Ты ведь уже умылся? Просто водичку на лицо побрызгал? А хочешь, я выделю тебе новую щетку? Закончишь полноценным мытьем. – На Даню нахлынул приступ доброты. – А то ты же у нас ратуешь за здоровье. – Девушка фыркнула. – Наверное, фигово с нечищеными зубами гулять.
– Я уже почистил зубы. – Яков сосредоточенно тыкал вилкой в малюсенький, не больше одного зубчика той же вилки, кусочек омлета. Тот никак не хотел подцепляться. – Взял еще не распакованную щетку из ящика над раковиной.
Беспредел. Даня скорчила рожу своему отражению.
– Ну, спасибо, что без разрешения покусился на наши с братьями неприкосновенные запасы.
– Пожалуйста.
Да, сарказмом такого не прошибешь.
Слушая мерные постукивания вилки о тарелку, Даня принялась красить ресницы. Повседневный боевой раскрас на сегодня отменялся. Слишком много времени потеряется. Она планировала сдать Якова Глебу, быстренько выкинуть обоих из памяти, съесть какую-нибудь приторную сладость и заняться рассылкой резюме. Пора было возвращать себе контроль над собственной жизнью.
– Судя по тому, что ты спокоен, как дохлый бегемот, – Даня сняла со своей расчески пару длинных светлых волосков, – мы никуда не опаздываем. Так?
– Фотосессию перенесли на одиннадцать. – Яков хлюпнул какао. – Глеб вчера прислал сообщение.
«Чудно. Времени полно, но тормозить тоже не вариант. Принцессу же еще штукатурить будут».
Нюансы Дане были не известны, но она предположила – и вполне резонно, что модель должна быть чистой. В прямом смысле. Вряд ли с волосами Якова сотворят что-то путное для фотосессии, если они загрязнятся по дороге. Пробиваться предстояло сквозь толпу в метро и неплохо было бы защитить как можно больше священной плоти Принцессы. Все-таки Дане за это заплатили. Ну, может, не совсем за защиту. Но это вполне можно считать частью присмотра.
– Заплетем твою гриву? – Даня махнула расческой перед носом Якова. – Может, будешь меньше выделяться. Да и волосы сохранишь в относительной чистоте. Шушу будет над чем работать
Яков слегка повернулся на стуле и посмотрел на нее снизу вверх. При этом он наклонил голову к плечу – по-кошачьи грациозно.
– И?.. – Даня хлопнула расческой по ладони. Ее начало обуревать раздражение. Знай она, что значит этот его пытливый взгляд, возможно, стало бы легче. – Я собираюсь дотронуться до твоих волос…
Молчание.
Внутренне подобравшись, Даня потянулась к локонам, прикрывающим правое плечо мальчишки. Яков не отстранился. Только продолжал наблюдать за ней. Молча. Сосредоточенно. Настороженно.
Недоверчивый зверек.
Странно. Они уже успели переночевать в одной постели, да и Даня была девушкой не робкого десятка. Так почему же попытка коснуться Якова сейчас представлялась ей целым испытанием?
А всего сутки назад мысль полапать его между ног с целью определения половой принадлежности не казалась чем-то невыполнимым. Хладнокровие Дани – ф-фьють – куда-то испарилось.
Яков ей так и не воспрепятствовал, поэтому уже секунду спустя ее пальцы коснулись светлой шевелюры. Ощущения были запредельные. Мягчайший шелк! И это была даже не высокопарная метафора. Волосы Якова и правды были подобны шелку.
«Нехорошие мысли, уйдите», – взмолилась Даня, заплетая шелковые локоны в свободную шелковую косу.