Искусство взрывать (СИ)

Я запомнил схему и адрес, мелькнувшие на экране. Скарабей решил, что его путь лежит в осколки тьмы, я же… Моя задача — попробовать остановить войну. Еще один крохотный шаг, который могу сделать я сам. Проверю ангар — не найду там ничего и буду просто жить, пока это возможно, или же найду, и тогда Урусову придется меня выслушать. Хотя после сегодняшнего, возможно, нам будет уже не так просто договориться.
— Твой долг закрыт, дальше можешь делать что хочешь, — Скарабей почувствовал, как мое настроение изменилось. — Но я хотел бы предложить тебе пойти с нами. Ты точно сделал очень много, чтобы это стало возможно. Что бы ты ни задумал, потом этого будет проще добиться.
— Потом, боюсь, может быть поздно.
— Ты что-то знаешь? — Скарабей напрягся.
— Не моя тайна. Все, что могу сказать, возможна война…
Все молчали некоторое время, а потом Скарабей сделал свой вывод.
— Что ж, тем больше поводов стать сильнее.
— Пожарский, не дури, — Гусеница обняла меня. По-доброму, как брата, я почувствовал это. — Что бы ты ни задумал, обычный человек не может изменить то, к чему идет весь мир.
— Потому что так ни разу не было за всю историю? — я неожиданно нашел последний решающий аргумент для себя самого.
— Вот это было, — честно ответил Скарабей. — Люди, без которых мир стал бы совсем другим — они были.
— И большинство из них даже не обладали силой игигов, — я улыбнулся.
— Но каковы шансы?
— Мне достаточно.
Разговор сам собой подошел к концу. Все сказали, что хотели, все приняли свои решения, и теперь пришло время прощаться. Было чертовски грустно осознавать, что я снова один; оказывается, за какие-то дни я успел привыкнуть, что рядом есть те, на кого можно положиться… Мы попрощались, крепко пожали друг другу руки — мы верили, что однажды еще обязательно встретимся. Хотели верить.
Я оделся, взял у Скарабея ключи от одной из стоящих в ангаре машин. На ней я доберусь до цивилизации — главное, ехать на ней не больше пятидесяти километров, а потом постараться уничтожить, не оставив следов. Мотор под капотом старой «Нивы» заревел мощно и ровно, я выехал под открытое небо, и на стекла тут же упали капли дождя.
Сегодня был первый день осени…
Я наматывал километры и думал о том, что получилось символично. Новый этап года, новый этап моей жизни. Заброшенный ангар на территории какого-то старого железнодорожного депо остался позади, я сверился с картой — по прямой через полчаса я буду в небольшом городке под названием Медное, оттуда можно будет добраться до дома уже на общественном транспорте.
Я решил, что уже достаточно уехал от Жуков, чтобы никого не выдать, и включил телефон. Почти в тот же самый миг на него пришел звонок с неизвестного номера.
— Князь, — я взял трубку, уже зная, кто мне звонит.
— Что ж, я рад, что ты не стал прятаться, Пожарский, — голос Урусова-старшего звучал жестко и зло.
— Ваши дети не пострадали…
— Ты взял Дмитрия в заложники!
— Чтобы выжить — кто-то внушил вашей дочери, будто я его убил!
Разговор перешел на повышенные тона, и несколько секунд мы молчали, успокаиваясь. Мы оба знали, что начали этот разговор не для ругани, и было бы глупо сейчас в нее сорваться.
— Ты оказался сильнее, чем я думал, — первым заговорил Урусов, опередив меня на долю мгновения.
— Спасибо. Ваши дети тоже — чуть меня не убили, столько дырок придется залечивать, — я пошутил в ответ, и князь рассмеялся.
Он искренне хохотал в трубку несколько секунд.
— Пожарский, ты меня удивляешь. Чуть не умер, а уже шутишь над этим. Будь ты официальным игигом, я бы с удовольствием принял тебя в свой отряд.
— Вы про патрулирование осколков? — я понял, что Урусов проверяет, что мне известно. — Я в курсе про смолу, про то, как избавились от тех, кто про нее знает. Ваш интерес к «Скорости» я тоже заметил.
— Не лезь туда! — оборвал меня князь.
— Ангар номер семнадцать, — я оборвал его в ответ. Невежливо, но мы не на светском приеме. — Вы отметили это место. Что там? И почему вы сами еще до него не добрались?
 
— Это место связано с разработкой смолы, «Скорость» тестирует ее возможности. В рамках закона, в рамках Договора, у меня и даже у царя нет возможности на них надавить. 
— А вне рамок? Нанять банду? Нападение неизвестных?
— В случае неудачи заказчика не спрятать. При нарушении Договора формальные доказательства не будут иметь значения. Тот же Морозов потребует царского суда, и я буду вынужден признаться.
Я слышал что-то такое про силу монархов. Это не афишировалось, но при разборе дел между аристократами и корпорациями те каким-то образом могли всегда выяснить правду. Опасно.
— Почему бы вам не обвинить Морозова или кого-то из его людей? Пусть они говорят правду.
— Нет повода.
— Сымитировать повод?
— И мне придется в этом признаться.
— Если и они скажут правду, разве оно того не стоит?
— Пожарский! — рявкнул Урусов-старший. Кажется, я его довел.
— Сейчас моя фамилия Огнев. А лучше называйте Пустой, это прозвище моей маски.
— Ты полезешь в ангар? — князь решил вернуться к делу.
— Да, — ответил я.
Он задумался.
— Ты знаешь, почему в 1854-м мы заключили Договор? — Урусов неожиданно сменил тему. Я пока не понимал почему, но для него это было важно. Интересно, а он сам уже жил в то время?
— Ради мира? — осторожно сказал я вслух.
— Ради мира можно было просто договориться в рамках существующего порядка, но мы, аристократия России, Европы, всего остального земного шара, отдали эту силу нарождающимся корпорациям. Почему?
— Точно не потому, что они смогли на вас надавить, — задумался я.
— На кого-то могли. Какие-то страны уже тогда сделали ставку на новую социальную силу.
— Но вы бы смели их с лица Земли, если бы пошли до конца. Даже без силы игигов.
— Были те, кто верил, что мир несправедлив и что их долг сделать его лучше.
— И у них не было реальной власти, — сказал я и подумал, что мы словно поменялись ролями. А потом меня осенило. — Вы испугались?!
— Да, мы испугались, — просто ответил Урусов. — Испугались новой силы.
— Того, как она меняет мир?
— Нет, того, как она, оказавшись в одних руках, может стереть его в порошок. Нам показали убедительную картинку возможных последствий. Именно она помогала нам сдерживаться все это время, а потом и вовсе договориться.
— Осколки тьмы, — понял я.
— Да, те, кого называли драконами. Они пришли в этот мир, их сила была невероятна, и только заключив самые немыслимые союзы мы смогли с ними покончить. Иногда я думаю, что это была не угроза. Тьма просто предупредила нас, и мы смогли ее услышать. Не сразу, осколки стали напоминанием нашей неспешности, но смогли. И сейчас Договор — это то, что помогает хранить мир.
— Но не для всех. Стало слишком много людей, которые не боялись… Не прошли через драконов, — у меня по спине пробежала дрожь.
— Тебе будет нужна помощь? — Урусов опять сменил тему разговора. Неожиданно, но…
— Я бы не отказался, — ответил я.
— Тогда через два дня у твоего дома тебя встретят, не удивляйся.
Я ничего не успел сказать в ответ, когда князь повесил трубку. Наш второй разговор получился не менее странным, чем первый.
Размышляя об этом, я загнал машину на свалку и гостеприимно оставил двери открытыми. В таком деле важнее всего начать и подать пример: уверен, уже к вечеру тут останется только голый стальной скелет, все остальное вытащат местные автолюбители. Как и просил Скарабей, я избавился от машины, и это было не менее надежно, чем пожар, потоп или попытка спрятать в какой-нибудь яме. Наоборот, в таком случае я бы только привлек к себе больше внимания.
После этого я вышел на трассу, помахал зажатыми в кулаке купюрами, и через минуту меня уже везли в нужную сторону. На Старицком шоссе сделаю пересадку и уже к вечеру буду дома. Раны начали ныть, и хотелось поскорее остановиться и дать им время все-таки зарасти.