Искусство взрывать (СИ)

После такого совсем не удивительным стало то, что случилось в день его смерти и моего появления. Бывшему Пожарскому на окно подбросили записку. Бумажный самолетик, запущенный чьей-то ловкой рукой, на котором было написано всего несколько слов. 
Я знаю, как все вернуть. 
То, что зацепило самые главные струны в его душе. И адрес. Малолетний идиот — тогда я в очередной раз убедился в правильности этой оценки — никому не говоря ни слова, сразу же туда рванул. Еще бы, он же так об этом мечтал. И что важнее всего, для осуществления мечты почти ничего не нужно было делать.
А потом была серая тень, которую бывший Пожарский заметил краем глаза, что-то блеснувшее в тусклом свете подворотни, и темнота, которая закончилась только когда один владелец тела окончательно сменился другим.
«Значит, меня все-таки тогда убили, — я вспомнил следы крови на воротнике. Они были не от падения, а от ножа. — А Скарабей, похоже, об этом не знал. Но получилось бы красиво. Я мертв, рядом следы известной банды. Всем все сразу бы стало ясно, и никаких лишних вопросов. Мой настоящий убийца все продумал».
Оставался вопрос, будет ли повторение.
И тут, будто отвечая на этот вопрос, на мою кровать через открытое окно приземлился еще один самолетик. И опять с посланием.
Значит, ты игиг с регенерацией? Тогда считай вчерашний день предупреждением. Сиди тихо или твоя искра уже не поможет. 
Стоило мне дочитать, как самолетик вспыхнул, не оставив даже пепла. А я вспотел, да так, что огромное одеяло прилипло к телу, спеленав меня не хуже смирительной рубашки. В голове метались мысли. Надо провести расследование, вычислить убийцу и сдать его властям. Потом вылезли страхи: а как я что-то докажу? Или: а вдруг меня самого посадят, не зря же Скарабей говорил о нарушении какого-то договора?
Неожиданно я успокоился. Мне сказали сидеть тихо — а разве не для этого я появился в этом мире? Я хотел спокойной жизни? Я ее получил. Я хотел ни от кого не зависеть? Так оно и есть. И плевать, что кто-то думает, будто я затаился со страху.
— Сашка? — в комнату заглянула маленькая покрытая веснушками мордашка в обрамлении коротких белых хвостиков. Ксюша. Формально — моя семилетняя тетя, но мне проще называть ее сестренкой. Бывший я не обращал на нее внимания, но после сегодняшнего сна, когда я со стороны увидел, как она целый месяц присматривала за непутевым родственником, внутри поднялась приятная теплота.
— Спасибо, Ксюша, — тихо сказал я, и она покраснела. Что, впрочем, не помешало девчонке расплыться в улыбке, от которой ее лицо словно превратилось в маленький и очень милый шарик.
— Да ладно тебе, — Ксюша махнула рукой. — Ты как себя чувствуешь? Сможешь спуститься вниз или тебе сюда еду принести? Дед сказал, что врач сделал тебе укол с сывороткой из осколков, так что ребра могли уже и срастись.
Ксюша договорила и сразу прикрыла рот руками. Видимо, вспомнила, как я раньше реагировал на любые предложения что-то делать. Кажется, мое «спасибо» сбило ее с толку, вот она и заговорила со мной как с нормальным человеком. Ничего, пусть привыкает к новому мне.
— Конечно, я встаю!
Я поторопился подняться и замер. Ребра больше не болели. Осколки, или что там мне вкололи, действительно работали.
Три года спустя 
Я опасался, что новый мир сделает все, чтобы лишить меня того, чего я так хотел — обычной спокойной жизни. Но после странных событий первого дня больше ничего не было. Я залечил раны и взялся за помощь с кофейней и домом. Уборка, ремонт, еда — теперь мы с Ксюшей делили это пополам. А еще я успевал и деду помочь с семейный бизнесом. Тот, правда, отбивался, но мне и вправду хотелось что-то делать самому. И он уступил.
Эта была простая, но такая приятная жизнь. Когда ты трудишься руками, когда каждый день видишь результаты этого труда. Сны — увы, они не прекращались — показывали мне мое прошлое. И быть аристократом мне бы точно понравилось гораздо меньше. Все вроде бы вокруг красивое и блестящее, но если присмотреться, то понимаешь, что это клетка. Что в каждом слове, каждом жесте, что ты видишь вокруг — фальшь и ложь.
 
То ли дело, например, с колкой дров, чем я сейчас и занимался. Тут не может быть полутонов — ты либо колешь их, либо нет. Я размахнулся и с одного удара разрубил деревянную чушку на две части. Неплохой результат для тринадцати лет. Впрочем, учитывая, что во снах я видел не только прошлое, но еще и продолжал заниматься с Курильщиком, это было совсем не удивительно.
Этот садист хоть и был явной сволочью, но дело свое знал. Мы встречались через день, и каждый раз меня ждали все новые тренировки. Иногда я пытался отказываться, и тогда сон делал меня своим пленником и заставлял просто смотреть на происходящее. Поэтому я чаще соглашался. В моей жизни пока не было угроз, но в этих странных навыках, которые фактически вбивали мне в голову, было что-то притягательное.
Меня учили колоть и рубить мечом — были и другие виды холодного и даже огнестрельного оружия, но Курильщик явно предпочитал классический клинок. Меня учили драться голыми руками, для этого мой наставник иногда приглашал каких-то своих знакомых. Вот только если лицо Курильщика я видел всегда, то эти словно были скрыты белым туманом. А еще их в отличие от беспрестанно смолящего сигареты наставника доставал дождь. Дождь, который никогда не кончался в этих снах.
Эти занятия даже против моей воли превратили меня в воина. Вот и сейчас я чувствовал в своих руках топор не как средство колки дров, а как оружие… На крыльцо вышел дед и хмыкнул, увидев мою позу. Вроде бы он раньше служил, хоть и не любил рассказывать о том времени. 
Я сделал вид, будто не заметил его, и промазал пару раз по бревну, решив, что это поможет избежать лишних вопросов. Дед хмыкнул снова. Вот он порой так себя ведет: делает вид, будто что-то понял, но молчит. Кажется, однажды меня будет ждать серьезный разговор.
Но не сегодня.
— Там пришла твоя тарелка, — сказал дед и развернулся обратно в дом.
Тарелка — это для интернета. Провод у нас был и раньше, но официально можно было зайти не на все сайты. По крайней мере не привлекая лишнего внимания у тех, кто за этим следит по воле царя. А вот через спутник уже были варианты.
За эти три года я еще начал интересоваться историей, пытаясь понять, чем помимо игигов этот мир отличается от нашего. Пришлось покопаться. Я читал официальные исследования, копался на форумах и, что оказалось очень полезно, слушал посетителей нашего кафе, в итоге составив свое мнение.
Если коротко, развилка началась в 1814 году. Тогда армия Александра I только-только прогулялась до Парижа, Наполеон еще сидел на острове Святой Елены, а Британская Ост-Индийская компания думала, как бы побольше выжать из Индии и Китая. Тогда все и произошло: в Персии появился первый человек с искрой, через месяцы их уже были тысячи по всему миру. Кстати, оттуда и пошло название игиг — что на языке древнего Шумера, который когда-то правил этими землями, означало младший бог.
Звучало очень оптимистично для людей.
И первые игиги пытались такими быть. Теми, кто стремился изменить мир к лучшему. И начали они, конечно, с войны. Так называемой Последней зимы, череды восстаний за независимость, которые лишили Европу большей части колоний. И неудивительно: еще вчера пушки и ружья позволяли захватчикам считать себя богами, а уже сегодня какой-нибудь летающий парень, завернувший лицо в белые тряпки, сводил всю эту силу на нет.
Да и не до того было цивилизованному миру. Нужно было решать, как жить дальше, как сохранить какое-то подобие порядка у себя дома. Войны и конфликты сотрясали все континенты почти пятьдесят лет, но в итоге в 1854-м был подписан Договор. Он разделил власть на две части. Государство и политика достались аристократам, но при этом, даже если они сами были игигами, им запрещалось использовать свою силу. Торговля ушла в руки нарождающимся корпорациям, им же досталось и право использовать носителей искры.