Одаренный: ученик (СИ)
— А Школа?
— Прошла испытание. Мы заняли первое место среди всех участников.
— Поздравляю!
— Спасибо, — кивнула Смит. Однако радости в ее глазах не было. — Но меня сейчас больше волнует вопрос про Архитектора. Расскажи, что там случилось? Когда упала одна из стен у меня чуть сердце не остановилось. Седин мне на мою голову это прибавило изрядно.
— Я применил свой Дар, — ответил я. — Поглотил Архитектора.
— Разве такое возможно?
Я пожал плечами.
— Впрочем, — начала вслух рассуждать Смит. — Суть Архитектора пока мне до конца непонятна. Слепок ли это энергетического субстрата ли иная форма существования? Если предположить, что...
Смит принялась долго и пространно рассуждать о видах материи, от чего мне захотелось спать. Я терпеливо кивал, не вмешиваясь в ее бубнеж, пока она не подытожила:
— Это вполне возможно. Только...
Она замолчала.
— Это спалило мой Дар? — озвучил я то, что она боялась сказать.
— Скорее всего, да.
Что ж, я предполагал, что так может закончится. Радует, что вообще жив остался.
— Что с Крысой? Именно он стал тем, через кого проник Архитектор, — спросил я чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей о своем Даре.
— Крыса? — не поняла Смит. — Крысеев? Он без сознания. Но врачи говорят, что все будет хорошо.
В комнату вошел отец.
— Саша!
Я глянул на Смит, она кивнула:
— Это я его позвала.
— С тобой все нормально?
Федор Иванович подошел ко мне, принялся пристально словно доктор меня осматривать.
— Да, я в полном порядке. Отец, ты выполнил ту просьбу, про которую я тебя просил?
Федор Иванович глянул на Смит, совсем тихо, чтобы никто не услышал, сказал:
— Ты имеешь ввиду про распускание слуха? Да, все сделано. Сказал кому нужно. Там такой переполох возник! Мне раз двадцать звонили, спрашивали действительно ли так, причем абсолютно непонятные люди. Я сначала говорил, что не в курсе, потом и вовсе трубку брать перестал.
— Отлично! — кивнул я. — Значит механизм запущен. Рыбка клюнула. Теперь мне нужен мой телефон. И вообще засиделся я тут. Пора домой ехать.
— Что?! Ты куда?! — удивилась Смит, увидев, как я стал и принялся собираться. — Нужно еще пройти обследование!
— Чуть позже, — ответил я. — Сейчас есть дела. И если вы не против, то я пойду.
Смит поняла, что остановить меня не удастся, поэтому обступила. Нина проводила меня взглядом, я на прощанье подмигнул ей, давая понять, что еще загляну.
По пути домой в машине я листал новостную ленту, особо уделяя внимание финансовым новостям. Потом, достав книгу «Торги на бирже» и, открыв в интернете вкладку «Курсы и графики», начал сравнивать необходимые параметры с книгой.
— Ты чего, решил торгами заняться? — спросил отец, недоверчиво поглядывая на меня.
— Что типа того, — кивнул я.
— Никогда раньше плотно не вникал в эти дела, — отец глянул на монитор, на котором было множество всяких цифр и графиков.
— Никогда не поздно, — ответил я. — Можно начать в любое время. Да хоть прямо сейчас! Костя! — я крикнуло водителю. — Поворачивай на московскую торговую биржу.
— Есть! — отчеканил тот.
— Что?! — удивился отец. — Прямо сейчас?
— Именно так. Самое время. Пора осуществить второй этап нашего плана. Счет с деньгами с собой?
— Все в электронке, — кивнул отец. — Доступ по отпечатка пальца.
— Отлично!
— Да что же ты задумал?
— Задумал съездить в гости к одному старому знакомому, сделать ему сюрприз. Думаю, он не ожидает такого! Но перед этим нужно прикупить подарок — ведь просто так с голыми руками в гости не едут?
Я вышел из вкладки торги и принялся искать номер Руднева — для нашего сюрприза он тоже нужен.
* * *Дело было сделано. Большое дело. Огромное. В том смысле, что потрачено на него было очень много денег — почти все сбережения отца, которые у него оставались. Федор Иванович нервничал, все время переспрашивал:
— Ты уверен? Ты точно уверен?
— Уверен, — ответил в очередной раз я.
— Просто денег у меня больше практически нет, а мне еще Прутковскому...
— Не переживай, скоро будет столько, что не только отдать Прутковскому хватит, но еще останется.
Федор Иванович на некоторое время успокоился, но через минут пять вновь начал расспросы:
— Все-таки, последние сбережения.
— Отец, не нервничай, я и сам начинают от этого становиться раздражительным. Сегодня вечером тебе нужно будет выступить с официальным обращением о том, что распространяемые слухи лживы и ни о каком закрытии поставок ладана не идет речи.
Отец вопросительно посмотрел на меня.
— Как только ты это скажешь, состояние твое будет расти как на дрожжах, — пояснил я.
— Я ничего не...
— Просто поверь, — прервал его я. — А сейчас давай помолчим, мне нужно сосредоточиться.
Отец замолчал. Но выглянув в окно, не сдержался, спросил:
— А теперь куда мы едем?
— Уже приехали.
Машина остановилась возле огромного особняка. Нас встретило великолепие вида — массивные фронтоны из красного дерева, мраморные колонны, резные карнизы и каменные выпуски водосточных желобов, выполненные в образе горгулий. Здание сочилось пафосом и богатством. Сразу видно, что тут настоящие аристократы живут.
Возле особняка стояла серая машина следователя, Руднев по моей просьбе терпеливо ждал нас, куря сигарету и осматривая богатые украшения здания. На него они не производили никакого впечатления и он лишь фыркал, потягивая сигаретку.
— Куда же мы приехали? — повторил вопрос отец.
— В гости к Дантесам, — ответил я.
* * *— Пушкины? — удивлению хозяина дома не было предела.
— Не только мы, — ответил я, кивая на Руднева.
— Старший следователь Руднев, — дежурно представился тот и сам не понимая, что тут делает.
— И какова же цель вашего визита, позвольте спросить?
— Хотели поговорить по одному очень важному вопросу.
— Могли бы назначить время...
— Нет, мы прямо сейчас, чтобы застать вас, так сказать, врасплох.
— А зачем же заставать меня врасплох? — нахмурился Дантес.
— Чтобы вы не смогли подготовиться к нашему разговору. Ведь согласитесь, спонтанная встреча гораздо приятней и теплей, чем запланированная холодная беседа?
Дантес не ответил, жестом пригласил войти.
— И о чем же вы хотели поговорить? — спросил хозяин дома, поглядывая то на Пушкина-старшего, то на следователя Руднева.
— О нас, — ответил я. — О роде Пушкиных и о том, что кто-то пытается нас убить.
— Ну так, а я тут причем?
— Не лукавьте! — улыбнулся я. — Имеете прямое отношение.
— На что вы намекаете? — начал выходить из себя Дантес.
— Хорошо, — кивнул я. — Давайте тогда с самого начала.
— Каков статус этой беседы? — холодно спросил Дантес.
Я глянул на Руднева, улыбнулся.
— Просто беседа. Пока просто беседа.
Следователь хмыкнул, но ничего не сказал.
— Так вот. Я по поводу покушения на нас. Кому-то было выгодно стравить нас с Воснецовыми.
— Выгодно?
— Вот именно. И я знаю кому.
Собеседник занервничал.
— Меня эти разговоры утомляют. Давайте все же...
— Но все по порядку, — прервал его я.
Я обошел стул, сел на него. Начал вслух рассуждать:
— Род Воснецовых известен тем, что возит контрабанду ладана из Китая. Дешевый товар, плохого качества, но спрос есть. Еще бы, ведь заменить нечем — свое производство не развито и не может покрыть всего спроса. Пушкины, а в частности мой отец, известен своим строгим взглядом на такие дела. В государственной своей службе он против того, чтобы травить людей контрафактом. И этот конфликт — Воснецова и Пушкина, — известен каждому.
— Известен, — кивнул Дантес.
— И потому этот загадочный игрок, который и затеял всю эту игру, решил использовать этот факт. Расчет был прост: стравить Пушкина и Воснецова, ввязать их в общий конфликт. Тем более подвернулся такой шанс — покушение на Пушкина в доме мадам Шерер.