Искусство бегать на каблуках (ЛП)

— Другие девушки набросятся на нас. Они могут быть очень плохими.
Они зашли в непроглядную темноту между двумя машинами, и Шон взглянул на расплывчатую тень лица Лекси: она была намного сильнее, чем показалась сначала. И более решительной.
— Готов поставить на тебя и твою собаку. Ты умнее всех тех девиц, вместе взятых.
Она покачала головой и вытащила ключи из кармана.
— Они буду задавать вопросы о тебе и о той фотографии у «Харбор Инн». — Машина сзади два раза посигналила и моргнула фарами, когда открылись замки. — Личные вопросы, из-за которых я буду плохо выглядеть.
— Что случилось той ночью — только наше дело. — Шону не нужно было видеть лицо Лекси, чтобы погладить ее щеку ладонью. — Мне было хорошо. Тебе было хорошо. Никто не пострадал.
— Как ты можешь так говорить. Мой бизнес пострадал.
— Твой бизнес пострадал в ту секунду, когда ты решила сбежать из «Фэйрмонта». Не передергивай.
— Я и не передергиваю. Этого не должно было случиться.
Но случилось.
— Они очень постараются, чтобы я выглядела развратной. А я не такая. Та ночь была… была… — она пыталась подобрать слова.
— Хорошей. — Шон поцеловал Лекси в лоб и висок. — Ты взрослая, Лекси. Ты красивая и горячая, и я до сих пор думаю о сексе с тобой.
В темноте ее губы коснулись губ Шона.
В отличие от поцелуя в баре, сейчас не было причин сдерживаться. Никто не смотрел, не притворялся, не играл. В то мгновение, когда ее губы коснулись его, все очень быстро стало очень горячо. В этот раз никаких милых поцелуев на камеру. Свободной рукой Шон расстегнул кожаную куртку Лекси и скольнул ладонью внутрь. Ее тело было теплым, а грудь еще теплее. Лекси застонала ему в рот, и Шон подтолкнул ее к двери машины, вжимаясь пахом в низ ее живота. Соски у нее стали такими твердыми, что он почувствовал их через рубашку и лифчик. Он помнил вкус и мягкость Лекси и хотел ощутить это снова.
Прямо здесь. Прямо сейчас. На парковке в Сиэтле.
Лекси подарила ему еще один долгий, сладкий стон и качнулась к его полностью вставшему члену. Твердому и болезненно жаждущему нежного наслаждения от ее тела. Шон подхватил Лекси под ягодицы, и она с готовностью обхватила его своими длинными ногами. Прямо как в ту ночь в «Харбор Инн» она провела ладонями по его волосам, а он погладил ее сосок большим пальцем, вперед и назад/вверх и вниз, чувствуя, как тот твердеет от прикосновения. Шон хотел Лекси. Он хотел поцеловать ее везде и сделать своей. Прямо сейчас он не мог вспомнить, чтобы чего-то хотел так же сильно, как хотел ее. И судя по звукам, которые она издавала, и по тому, как вжималась пахом в его стояк, Лекси хотела его не меньше. Часть Шона знала, что он создает себе еще больше проблем. Еще больше хаоса. И прямо сейчас ему было на это наплевать.
Лекси отстранилась и глотнула воздух. Не колеблясь ни секунды, Шон скользнул открытым ртом по прохладной коже ее шеи.
— Шон.
— М-м-м. — Он целовал ее шею, чувствуя разницу температур, когда опускал лицо.
— Шон! — Она обхватила его за щеки, заставила посмотреть на себя и в непроглядной тьме сказала: — Кто-то только что зашел на парковку.
Шон прижал Лекси крепче.
— Тогда нам нужно быть потише.
Позади них дважды прогудела машина, мигнули фары, и ноги Лекси коснулись земли прежде, чем щелкнули замки. Шон убрал руку с ее груди, Лекси посмотрела на полы своей куртки. Угроза быть пойманными за подростковыми обжиманиями нисколько не облегчила его стояк.
— Поехали сегодня ко мне, — проговорил Шон ей в волосы.
Она покачала головой и застегнула куртку почти до подбородка.
— Секс все только усложнит.
Не для него. Секс — это просто секс. Иногда быстрый. Иногда медленный. Совсем не сложный, если только никто не хочет его усложнять.
В кармане толстовки завибрировал телефон, спасая Шона от спора, в котором он знал, что проиграет.
— Да, — ответил он, не поглядев на номер.
— Я здесь.
— Что? — Шон отодвинул телефон от уха и посмотрел на номер. — Мама?
— Я здесь, — повторила она. — Но у меня нет ключа, а парень на ресепшн не хочет меня впускать.
 
— Где? — В животе все сжалось от плохого предчувствия. — Где ты?
— Здесь.
— В Сиэтле?
— Да. А ты где?
Черт.
— И как ты сюда добралась?
— Твой друг на лягушачьем самолете.
— Джимми? — Шон посмотрел в скрытое во тьме лицо Лекси. — Зачем ты здесь?
— Я твоя мать. Кто еще поможет тебе спланировать твою свадьбу?
— Свадьбу?
— Я услышала об этом от Венди Уильямс!
Шон перевел взгляд на парковку и блестящие как стекло лужи.
— Не следует узнавать новости от Венди.
— Ты же знаешь, у меня есть опыт в планировании свадеб.
Ага, свои три она спланировала сама.
Шон посмотрел на Лекси в поисках поддержки.
— Лекси — милая девушка, но ты не можешь ждать, что некто особенный с неопрятной прической сделает это самостоятельно.
Лекси села в машину. Тусклый свет зажегся на секунду, достаточную, чтобы Шон заметил улыбку на ее лице и смех в глазах. Вероятно, она бы не стала так широко улыбаться, если бы знала, что его мать считает ее «особенной».
— Эта поездка просто убила мой бедный мочевой пузырь.
Да уж, Шон представлял, как она жаловалась всю дорогу. Так Джимми и надо.
— Дай телефон парню на ресепшн.
Последнее, в чем Шон нуждался, это чтобы Джеральдина разговаривала с людьми в его доме.
Лекси легонько помахала ему, выезжая с парковки. Задние огни ее маленького внедорожника исчезли в темноте сиэтлской ночи. Шон переговорил с дежурным, чтобы тот пустил мать в его квартиру, потом засунул телефон в карман толстовки. Капля воды упала ему на лоб и стекла по переносице. И именно тогда, когда Шон посмотрел в темное ночное небо, чернильно-черные тучи разверзлись и обрушили на него ледяной дождь.
Шон натянул капюшон и наклонил голову, пряча лицо от жалящих струй ливня. К тому времени, как он пробежал три квартала, его толстовка и ботинки промокли насквозь. На углу Броад-стрит и Секонд-авеню минивэн проехал на желтый свет и окатил Шона водой до самых бедер.
Великолепно: промок насквозь, промерз до костей, а в квартире его ждала мать. Он не думал, что жизнь может стать еще хуже.
***
— Джеральдина, хотите еще чаю? — Джорджина Ковальски подняла чайник из китайского фарфора с маленькими розовыми цветочками, нарисованными на нем, и приложила к одному боку ладонь. — Вода еще теплая.
— Да, будьте добры. — Мать Шона поставила свою маленькую такую же как и чайник чашку на блюдечко и протянула его Джорджине.
Которая все еще не упомянула собаку, находящуюся за столом. Шон надеялся, что она придержит свое мнение о переносящих заразу, грязных животных при себе.
— Мы каждый год устраиваем чаепития в нескольких местных домах престарелых. Обитатели очень ждут их, и нам это тоже нравится, — объяснила Джорджина, наливая воду. — Это традиция семьи.
Ее южный акцент обволакивал слова, как золотой мед. Если бы Шон прислушался как следует, он бы, наверное, смог услышать «Дикси», играющую на заднем плане.
— Не моей, — сказал Джон, беря кружку и делая глоток. Его ладонь была больше хрупкой чашечки и выглядела так же смехотворно и неуместно, как — в воображении Шона — выглядела его собственная рука.
— Джон? — Джорджина повернулась к мужу.
— Нет, спасибо, любимая.
— Шон?
— Мне достаточно, спасибо.
В центре круглого стола, покрытого розовой льняной скатертью, стояла ваза с розами и лилиями. Рядом — вычурная двухъярусная ваза, наполненная девчачьей едой.
— Сэндвич с огурцом? — спросила Лекси Шона, взяв серебряные щипцы.
Она стояла рядом с ним, очень красивая в розовом платье, которое обтягивало ее во всех нужных местах. Розовый ободок удерживал светлые волосы. Если бы Шон с Лекси были наедине, он бы растрепал ей локоны. Она наклонилась к подносу, и подол платья скользнул вверх по бедрам. Если бы они были наедине, Шон бы тоже скользнул ладонями по ее бедрам.