Искусство бегать на каблуках (ЛП)

— Твоя собака жутко выглядит.
Очевидно, тема все еще не была исчерпана.
— У Ням-Ням нежное сердце. — Лекси выключила зажигание и отстегнула ремень. — Она знает, когда вы говорите о ней обидные вещи.
Джеральдина повернулась к Лекси:
— Как?
— У нее хорошо развита интуиция, и она очень расстраивается.
На этот раз Джеральдина посмотрела на Лекси так, словно та сошла с ума. Поскольку это исходило от женщины, которая наклеила пластырь не на тот глаз, Лекси совсем не обижалась на ее мнение.
— Извини, — пробормотала Джеральдина и потянулась к ремню безопасности.
— Спасибо.
Передние двери магазина были открыты, что всегда служило хорошим знаком, и когда Лекси вышла из машины, то услышала великолепный звук электродрели. С собакой на руке и Джеральдиной на буксире Лекси вошла в здание. Опилки носились в воздухе и оседали на пластике, покрывающем переднюю стойку и несколько белых столов. В туфлях на четырехдюймовых каблуках Лекси пробиралась к задней части, перешагивая через коробки с гвоздями и деталями к стеллажам. На ней была белая блузка и юбка в тонкую полоску. Всякий раз, когда она встречалась с генеральным подрядчиком, ей хотелось выглядеть профессионально. Лекси была владельцем, генеральным директором, маркетологом и единственным дизайнером «Ням-Ням Инк». Она обнаружила, что людям иногда нужно напоминать, что она босс, но, конечно же, подрядчика на месте не оказалось. Вместо этого она поговорила с менеджером сайта. Хрустальная люстра не прибыла, как и отдельно стоящие шкафы. Менеджер заверил ее, что все будет готово к торжественному открытию через две с половиной недели. Оглядевшись, Лекси с этим не согласилась.
— Все это ради собачьей одежды? — спросила Джеральдина.
— Не только одежда, — ответила Лекси, пока они шли обратно. — Аксессуары, лакомства, постельное белье. Все, что может понадобиться собаке, и еще куча вещей, о которых владелец не подумал.
На обратном пути домой они заехали в продуктовый магазин и купили свежие фрукты, овощи и мясо. Лекси собиралась напичкать Джеральдину здоровой пищей, даже если ту это убьет, потому что сама всегда следила, что ест, но овошей много не бывает.
Когда они вернулись домой, Лекси убрала продукты, а Джеральдина села смотреть телевизор над камином: судя по звукам, «Эллен» (Шоу Эллен Дедженерес — Прим. пер.). Если Лекси откидывалась назад достаточно далеко, то могла видеть левую руку Джеральдины, поглаживающую хохолок, который Лекси соорудила на голове Ням-Ням. Судя по реакции на розовое чаепитие и поведению в машине, Лекси и подумать не могла, что эта женщина вообще любит собак.
Сумашествие какое-то. Что еще более безумно, Лекси каким-то образом снова очутилась в роли сиделки Джеральдины.
Шон отсутствовал два дня, а накануне вечером его мать переехала в квартиру Лекси. По словам Джеральдины, в квартире Шона было слишком шумно, и соседи втайне посмеивались над ней, что, несомненно, являлось правдой.
Пока Джеральдина смотрела дневные передачи, Лекси работала над осенней коллекцией для гардероба Ням-Ням. Ее вдохновили богатые ткани из последнего фильма «Красавица и чудовище». Тот, что с Эммой Уотсон. Лекси разработала все, от поводков и ошейников до мягких постельных принадлежностей и элегантных жилетов.
Сразу после четырех появился ее адвокат по поводу нескольких условий, которые Лекси хотела добавить в контракт о возобновлении участия в «Давай поженимся!»: нет, ей нельзя выскочить через пять минут и не вернуться. Да, она могла отказаться отвечать на вопросы о личной жизни.
В половине шестого Шон отправил смс-ку, спрашивая о матери: «Мать уже успела свести тебя с ума?»
«Да, — ответила Лекси. — Ты мне должен».
Через несколько мгновений он послал в ответ: «Чего ты хочешь?»
«Поцелуй» было первое, что пришло Лекси в голову. Поцелуй, похожий на тот, что он подарил ей на парковке в центре города. Как тот, которого ей хотелось от Шона за розовым чаепитием, когда он смотрел на их руки.
Прежде чем она успела ответить, он написал: «У меня есть несколько предложений».
 
Лекси подумала о наказании, соразмерном его преступлению. Что-то полезное для нее, но в то же время делающее несчастным его:
1. Розовое чаепитие в доме престарелых «Бэй Вью».
2. Марафон «Забег на каблуках».
3. Возвращение в «Давай поженимся!».
Шону потребовался час, чтобы ответить, и Лекси даже не хотелось думать, сколько раз она проверяла, прежде чем он написал:
1. Наверное, нет.
2. Возможно.
3. Откажись от этого.
Когда она написала, что Шону придется бегать в туфлях-лодочках, то была уверена, что тот выберет чай со старичками. Лекси улыбнулась при воспоминании о Шоне, который пил из чашечки, и о его недоумении по поводу пирожных и бутербродов с огурцом. Она не была уверена, почему ее отец и Шон явились вдруг на чай, но было интересно наблюдать, как они таращились друг на друга. Это было похоже на битву тестостерона. Игра «Кто тут главный мачо» в окружении розовых оборок и тонкого фарфора. Однако она не была уверена в победителе.
В пять Лекси приготовила кордон блю из курицы и шпината, и в шесть они сели ужинать.
— Я не пью, — заявила Джеральдина, когда Лекси поставила на стол два бокала, но когда та откупорила шардоне, идеально подходящее к трапезе, передумала. — Ну, может быть, просто глоток. Шон никогда не останется голодным, если ты будешь для него готовить. Я понимаю, почему он похитил тебя у Пита.
Лекси не была уверена, что это комплимент, но действительно чувствовала себя виноватой.
Ее не похитили, и она пробудет «известной» еще месяц.
К концу ужина тарелка Джеральдины была «подчищена», бутылка опустела, и Джеральдина, для разнообразия, не чувствовала боли.
— Раньше я танцевала, — сообщила она Лекси, пока они вместе мыли посуду. — Мама водила меня на уроки каждую среду. Из меня вышла бы хорошая танцовщица, если бы продолжила заниматься.
— Почему вы бросили? — спросила Лекси, загружая тарелки.
— Полагаю, ради других дел. Мне надоедало фортепиано, балет или рисование, и я начинала заниматься чем-то другим. — Она протянула Лекси миску для салата. — Я была единственным ребенком и очень избалованной. Мне это было по душе. Я чуть не умерла при рождении, и мои мать и отец носили меня в обувной коробке, выстланной атласом. Они так боялись, что я сломаюсь.
Пока Лекси мыла вручную бокалы, она молчала и позволяла Джеральдине говорить. Это ей давалось без труда. Чем больше рассказывала Джеральдина, тем больше Лекси понимала, что та была центром вселенной для ее семьи. Что имело смысл, предположила она.
— Два моих старших брата уже умерли, но мой брат Эйб практически вырастил Шона. Он был таким необычным ребенком.
Лекси навострила уши и потянулась за кухонным полотенцем. С тех пор, как Шон поцеловал ей руку и посмотрел в глаза за розовым чаепитием, она ловила себя на том, что весь день то и дело думает о нем. Она узнала немного больше, чем в ту ночь, когда занималась с ним сексом в канадском мотеле, что мало о чем говорило, поскольку тогда Лекси даже не знала его настоящего имени, но когда она посмотрела на него через их переплетенные руки, что-то случилось. Что-то изменилось. Ее мир накренился, и она затаила дыхание, ожидая, когда тот снова встанет на место.
— Я видела тебя сегодня в твоем магазине. Как ты приказывала людям и рассказывала им, что хочешь сделать. Ты умная девочка.
Лекси затихла, выжидая.
— Спасибо.
— И красивая.
— Еще раз спасибо.
— И вовсе не дурочка, как сказал Шон.
— Простите? — Она решила, что ей больше не нужно ждать. Шон все еще оставался придурком. — Что он сказал?
— Что ты не очень умна. — Джеральдина скрестила руки на тощей груди и решила, что ей следует пояснить дальше: — Ну, знаешь, не очень сообразительна. Особенная. Как люди с ограниченными возможностями.
— Вот как? — Шон не считал Лекси умной. Это только показывало, что он совсем ее не знал. — Когда он это сказал?