Больше чем шеф (СИ)

Уже через пятнадцать минут я сижу на кушетке, а Станислав Андреевич тщательно осматривает мои травмированные конечности.
— Да уж ситуация, — смеюсь я. Какой-то смех на нервной почве, чтобы хоть как-то сбросить напряжение.
— Да не говорите, — тоже смеется врач. — Вы когда мне сказали, что у него невесты нет, меня чуть кондратий не хватил. Насмотришься фильмов, а потом в башку лезет черти что.
— Есть такое, — подтверждаю его слова.
Дзынь-дзынь!
На смартфон приходит сообщение, которое тут же стирает улыбку с моего лица. Неизвестный номер присылает фотографию, на которой моя Агата целуется с тюфяком.
  
Глава 23. Агата
 
Илья смотрит на меня и внезапно широко улыбается.
— Сдулась, значит, — кивает он, словно соглашаясь с собственными мыслями.
— Не люблю работать с идиотами.
— Это я что ли идиот? — взвизгивает Илья
— Я этого не говорила, — усмехаюсь и киваю на стол. — Подпишешь?
— С удовольствием, — снова улыбается он, но внезапно его рука замирает над листом бумаги. — Но тебе придется отработать две недели.
— Для чего? — устало вздыхаю я.
— Потому что я так сказал! — отрезает Илья.
Он правит дату в заявлении, размашисто подписывает его и отдает мне.
— Можешь идти, — повелительно кивает он на дверь.
Я, стиснув зубы от раздражения, выхожу из кабинет. Отдав кадровику подписанное заявление возвращаюсь на кухню, где Андрей и Игорь, практически в голос матерясь выкидывают продукты из новой поставки.
— Что тут? — подхожу к ним.
— Как Игорь и сказал, почти треть продуктов просрочка, — морщится Андрей. — Причем, у чего-то срок вышел вчера, у чего-то сегодня.
— Ясно, — окидываю взглядом гору испорченных продуктов. — Использовать это нельзя, поэтому смело все списывайте.
Мужчины кивают и продолжают заниматься утилизацией. Я захожу на шефскую кухню и сажусь за стол, обхватив голову руками. Утешаю себя тем, что две недели в этом дурдоме я точно смогу продержаться, да и новую работу подыскать будет время. Не ясно как повлияет реабилитация на маму и будет ли результат, а значит, мне надо быть готовой к тому, что деньги еще могут потребоваться на продолжение лечения.
Решение уйти из “Есенина” — не сиюминутная истерика. С того самого момента, как Марк порвал со мной, эта мысль поселилась в моей голове. Мы не сможем работать вместе, поэтому мое увольнение всего лишь вопрос времени. И я решила, что самое время именно сейчас. Самодур Илья упорно топит заведение, а сил с ним бороться у меня не осталось, да и желания, если честно, тоже. Поэтому я отработаю две недели и забуду “Есенин”, а вместе с ним, и Марка Михельсона как страшный сон.
Как только я думаю о Марке, на телефон приходит сообщение и, как это ни странно, от него. Сердце предательски замирает в груди, я вытираю вспотевшие ладони о китель и открываю сообщение. Перед моими глазами фотография, увидев которую, я забываю как дышать. На ней запечатлена я, стоящая у своего Порша этим утром. И все бы ничего, но только, если верить фотографии, в этот момент я самозабвенно целуюсь с Артемом. Кроме фотографии больше в сообщении ничего нет. Никаких комментариев от Марка, вопросов или, на худой конец, обвинений. Я морщусь, как от зубной боли и тут же набираю его номер телефона. После четвертого гудка мне становится понятно, что он мне не ответит. Я сбрасываю звонок и с силой стискиваю в руках телефон.
Спустя три дня поговорить с Марком мне так и не удается. Я звонила ему еще пару раз в тот день, когда получила эту фотографию, но он все так же не брал трубку, а позже мне не перезвонил. Несмотря на то, что Марк сам принял решение закончить наши отношения, я чувствую, что должна объясниться с ним. Со стороны ситуация выглядит до простого понятной и довольно омерзительной. Но мне все же хочется прояснить этот момент. Но два моих сообщения тоже остаются без ответа, и тогда я оставляю бесплодные попытки с ним связаться. В ресторане Марк все это время не объявляется.
Единственное что я делаю — отправляю снимок Артему.
 
“Твоих рук дело?” — подписываю я фотографию.
“Ну на фото я, значит и целуешься ты со мной”, — приходит быстрый ответ.
“Я про саму фотографию. Это ты подстроил?”
“Ну что ты. Это не в моем стиле. Знаешь, очень похоже на почерк твоего Михельсона”
А затем от него приходит еще сообщение.
“Может попробуем еще раз?”
С трудом подавив желание написать в ответ что-то резкое, я просто игнорирую его.
— И что ты планируешь дальше делать? — спрашивает меня тем же днем по телефону Вера.
Я иду по коридору в сторону раздевалки, чтобы заменить китель, на который умудрилась опрокинуть почти полный сотейник соуса. Со стороны я выгляжу как жертва безумного маньяка, искромсавшего меня огромным тесаком. Звонок от Веры застает меня в дверях кухни.
— Прямо сейчас переодеться, и вернуться на кухню, чтобы все-таки приготовить демиглас, — вздыхаю я.
— Перестань. Ты поняла о чем я, — цедит Верка.
— На завтра у меня назначено два собеседования, — сдаюсь я, подходя к раздевалке. — В Жан-Жаке и в Тифлисском дворике.
— Грузинский ресторан? — с удивлением уточняет подруга.
— Я изучаю все варианты, — морщусь я.
— А как Марк? — резко меняет Вера тему.
— Все так же, — снимая китель, продолжаю разговор. — В ресторане его нет, перезвонить или написать мне он, видимо, не захотел. Но это его решение. Снова.
— Он знает, что ты увольняешься?
— Я ему не говорила. Если не сказал Илья, то вряд ли.
— Ты не хочешь ему сообщить? — аккуратно интересуется Вера.
— Нет, — отрезаю я. — Ладно, Вер. Мне пора возвращаться на кухню.
Я прощаюсь с подругой и, переодевшись в новый китель, выхожу из раздевалки и снова иду по коридору, когда до меня доносятся крики ссоры откуда-то из-за закрытых дверей. Я прислушиваюсь и понимаю, что ссорятся, судя по всему, в кабинете Ильи. Голос совладельца “Есенина” звучит приглушенно, но узнаваемо, а вот кому принадлежит женский, несмотря на внушительную громкость визга, определить не удается. Я ускоряюсь, чтобы не стать невольной свидетельницей скандала, когда до меня внезапно доносится обрывок фразы.
— Если все это вскроется, то сяду я, а не ты! — кричит девушка, и, наконец, я понимаю, что в кабинете Ильи находится Лиза.
Открыв рот от удивления, я замедляю шаг и, оглянувшись по сторонам, подхожу ближе к двери кабинета бывшего управляющего. До меня доносится приглушенный голос Ильи.
— Не ори, дура. Если ты будешь визжать, то мы оба окажемся за решеткой. Но лучше так, чем попасть в руки Семенова.
Я зажимаю рот рукой от шока и продолжаю вслушиваться в их перепалку.
— Ты обещал мне место управляющего, когда все это случится. Как долго мне еще ждать? — уже немного тише говорит Лиза.
— Ты видишь, что сейчас творится с рестораном? — зло шипит Илья. — Я не предполагал, что это обернется такой катастрофой для “Есенина”. Я думал, что уволят эту тупую суку, ну и Марку достанется, а вот заведение, которое окажется под угрозой закрытия, не входило в мои планы.
— И когда ты меня повысишь? — снова взвизгивает Лиза.
— Сейчас для этого нет денег, понимаешь ты или нет? Я не могу просто взять и повысить тебя! Никаких уважительных причин для того чтобы увеличить расходы на персонал у нас нет. Марк ни за что не согласится на это.
— Знаешь, что? — голос Лизы искажается от злобы. — Я одна отвечать за все не буду. В случае чего, я утяну тебя за собой. И подумай, дорогой, есть ли уважительные причины у тебя теперь.
Поняв, что их разговор окончен, я, практически бегом несусь по коридору и едва успеваю заскочить в раздевалку, когда слышу как хлопает дверь кабинета Ильи. Прижавшись спиной к стене, я закусываю губу, пытаясь отдышаться и уложить только, что услышанное в голове. Сердце колотится так сильно, что кажется еще мгновение, и оно выскочит из груди.
Я мысленно прокручиваю разговор Лизы и Ильи и не могу в это поверить. Неужели все, что творится сейчас с нами и рестораном это не роковая случайность, а злой умысел? Жажда власти, денег и обычная зависть. И для всего этого человеческая жизнь оказалась просто разменной монетой. Ладони холодеют от ужаса, и я достаю из кармана брюк телефон, чтобы, в очередной, раз набрать Марка. Но, как и прежде, телефон не отвечает. С тяжелым вздохом, я сажусь на пуфик, стоящий около металлических ящиков с вещами и обдумываю как мне поступить со всей этой информацией.