Больше чем шеф (СИ)

Тысячи вопросов проносятся в голове.
Слышу как в прихожей открывается входная дверь. Курьер!
— Здрасьте-здрасьте, — говорит он, пронося пакеты в кухню.
Я киваю ему в ответ и краем глаза замечаю приоткрытую входную дверь. Вот он путь к свободе, путь к Агате. Я мешкаю с секунду, а потом решительно иду к ней и выхожу наружу.
  
Глава 25. Агата
 
Я фотографирую содержимое коробки из-под конфет и аккуратно возвращаю ее на место. Не знаю, что докажет эта фотография, и докажет ли, но подтверждение тому, что я не выдумала жестянку, полную размолотых орехов, лишним быть не может. Поправляю за собой все вещи внутри шкафчика, чтобы все стояло так как было. Интересно, что сподвигло Лизу оставить орехи у себя?
Закрыв дверь шкафчика, я снова сажусь на пуфик и достаю телефон. Не знаю на что я рассчитываю, отправляя Марку сообщение. Но ответ, привычно не приходит, поэтому я вздыхаю и встаю. Надо что-то предпринять и как можно быстрее. Семенов уже переходит все границы, руша наши жизни словно карточный домик. И так больше продолжаться не может. Убедившись, что Марк мне так и не ответил, я выхожу из раздевалки и иду на кухню.
Меня все еще сковывает ужас от осознания того, как хладнокровно эти двое убили человека, ради своих личных целей. Не ясно только, сын Семенова попался им под руку случайно или цель была выбрана заранее. Но, судя по тому, как негодовал Илья из-за того, что ресторан идет на дно, с жертвой им просто не повезло. Хотя, их жертве, не повезло гораздо больше. Погрузившись в свои мысли, я не замечаю идущего мне навстречу человека и сталкиваюсь в дверях с Андреем.
— Ты куда пропала? — спрашивает он, ловя меня на плечи. — Илья Владимирович хочет, чтобы сегодняшнюю посадку всю отдавала ты.
Я смотрю на Андрея, плохо понимая, что он говорит. Мозг пытается лихорадочно сообразить, что же предпринять с правдой, которая вскрылась, но решение так и не приходит.
— Агата, — трогает меня за локоть су-шеф. — Ты в порядке?
— Да, да, — киваю я, поднимая взгляд на Андрея. — Задумалась, прости. Что ты сказал про Илью?
— Он хочет, чтобы ты сегодня всю посадку отстояла на раздаче.
— Я поняла, — улыбаюсь я через силу, пытаясь не кинуться в кабинет Ильи, чтобы выцарапать ему глаза. — Спасибо, Андрей.
Су-шеф кивает мне и идет в сторону раздевалок, а я задумчиво смотрю на дверь кабинета бывшего управляющего.
Вечером в ресторане, как назло, почти полная посадка. Меня это должно радовать, но единственное, что я испытываю — это непреодолимое желание поделиться с Марком всем тем, что я обнаружила. Он должен знать правду. И решить, что делать дальше с ней. Но Михельсон упорно меня игнорирует, не отвечая на мои звонки и сообщения.
Пока я отдаю блюда в зал, снова прокручиваю все в голове. Для полиции, скорее всего, улик будет недостаточно. Всего лишь мои слова, против их. И коробка с орехами, которая, по большому счету, ничего не доказывает. Да еще и с моими отпечатками. Скажут, что я подложила ее в шкафчик и все. Камеры тоже ничего не показали. Лиза может и дура, но сыпать орехи в том месте, где она может попасть на запись не стала бы. Выбрала слепую зону и все. Как администратор она отлично знает самые темные углы в зале.
Кроме полиции еще есть вариант — сдать их Семенову, чтобы он, наконец, отвязался от Марка. Только вот как я себя не уговариваю не могу так поступить. Никому не пожелаю испытать того, что пережили мы с Марком. И все это депутат устроил нам, считая, что его сын погиб по роковой случайности. А что он сделает с убийцами единственного ребенка — страшно представить.
Я ловлю встревоженный взгляд Андрея и пытаюсь сконцентрироваться на работе. Но первый раз в жизни мне это сделать не удается. Я автоматически зачитываю чеки, принимаю и проверяю блюда, корректирую работу поваров и поторапливаю официантов. Илья пару раз заглядывает на кухню, видимо, чтобы убедиться, что я не нарушаю его приказ. Только вот все это меня уже не волнует. Наша проблема куда серьезнее, чем владелец самодур.
 
Я отдаю в зал рататуй, когда мой телефон в кармане кителя вибрует. Вытащив его из кармана, я облегченно выдыхаю. Сообщение от Марка.
“Выйди на улицу. Я напротив ресторана” — читаю я.
Ладошки моментально потеют, и я понимаю как была напряжена все это время. Правда неподъемной ношей лежала на моих плечах, и, оттого что я, наконец, могу разделить ее с Марком, ощущаю невероятное облегчение. Кивнув Андрею, чтобы подменил меня на раздаче, я вылетаю из кухни, на ходу срывая с себя китель.
— Ты куда? — раздается за спиной голос Ильи.
— На перерыв, — морщусь я.
— Я вроде сказал всю посадку отстоять, — не дает он мне пройти.
Я сжимаю руки в кулаки, когда телефон снова вибрирует. Бросив беглый взгляд на экран, чтобы убедиться, что это Марк, я поднимаю взгляд на Илью.
— У меня есть законный перерыв на обед, и я использую его прямо сейчас. А если тебя что-то не устраивает — уволь меня.
С этими слова, я протискиваюсь мимо Ильи и почти бегом несусь на улицу. Марк стоит на другой стороне дороги, под злополучным билбордом Боровикова. Он выглядит уставшим, но при виде меня, улыбается и делает шаг на проезжую часть. Я быстро смотрю по сторонам и схожу с поребрика, показывая Марку, чтобы он остался на той стороне дороги, а я подойду сама.
Я почти подхожу к мужчине, когда справа от меня раздается звук ревущего мотора. Я поворачиваю голову в ту сторону и успеваю заметить несущийся на меня старенький Опель без номеров, а потом чувствую сильный толчок в грудь.
Я падаю на спину и чувствую как боль простреливает правую руку. Локоть обжигает от соприкосновения с асфальтом, и я издаю негромкий стон. Машина, чуть не сбившая меня, с бешеной скоростью проносится мимо, обдавая меня брызгами из, не высохших после последнего дождя, луж. От осознания того, что только что чуть не случилось, я покрываюсь холодным потом, волосы на затылке шевелятся и в горле мгновенно пересыхает.
Я резко сажусь и озираясь по сторонам в поисках Марка. Облегчение прокатывается по мне горячей волной, когда я понимаю, что мужчина все это время стоит рядом со мной. Он испуганно протягивает мне ладонь и помогает подняться на ноги.
— Ты в порядке? — его голос полон тревоги.
— Да, а ты? — я вглядываюсь в осунувшееся лицо Марка.
— Да, — кивает он. — Нам надо уйти с дороги, — тянет он меня за собой.
Я крепко держу его за руку и покорно иду за, слегка прихрамывающим, мужчиной к тротуару.
— Что это было? — шепчу я.
— Расплата за мою самодеятельность, — морщится Марк. — Ты точно в порядке? — еще раз спрашивает он.
— Да, Марк, точно, — отмахиваюсь я, вспоминая зачем вообще вышла на улицу. — Нам надо срочно поговорить.
Я не успеваю продолжить, как слышу свист шин и рев двигателя. Мы с Марком оборачиваемся. Тот же Опель, что чуть не сбил нас, ослепляя фарами, на огромной скорости несется прямо к нам. Мои ладони холодеют от страха. Марк сжимает мою руку, тянет в сторону, но я не могу пошевелиться, а автомобиль угрожающе приближается. В этот момент практически из ниоткуда появляется черный минивэн, который резко тормозит прямо возле нас, закрывая собой от надвигающейся угрозы. Задняя дверь с шумом отъезжает в сторону и из нее появляется огромный мужчина с густой бородой и пронзительными взглядом. Оглушительный свист шин пронзает мои уши так, что хочется их закрыть. Опель резко уходит в сторону, объезжая минивэн. Словно в замедленной съемке, я наблюдаю, как он проносится мимо нас. Дверь минивэна с шумом захлопывается, и он со свистом устремляется за ним в погоню.
Незнакомый мужчина подходит вплотную к нам. Его лицо выражает крайнюю степень негодования.
— Ты идиот? — тихо спрашивает Марка незнакомец, но ощущение такое, словно он кричит. — Я же сказал тебе, сиди тихо и не высовывайся. Ты и сам чуть не погиб и ее подставил, — кивает он на меня. — Какого хрена ты сюда поперся? Я же сказал, что она под присмотром!