Не верь его улыбке (СИ)

— Скажите, может его не устроила цена, которую установили за картину «Девушка в голубом»?
— Цену всегда устанавливает сам автор, я ничего не меняю. К тому же мистер Пакер постоянный покупатель его работ, поэтому цена, какой бы она не была, не имеет значения.
— Совершенно верно, — согласился тот. — Два дня назад, перед открытием выставки, директор прислал мне фотографию картины, и я сразу же согласился её взять. Но приехав сегодня, произошёл этот инцидент, и я очень надеюсь, что вы поможете во всём разобраться.
— Мне нужен контактный номер помощника. Не беспокойтесь, уверен, что это дело не займёт много времени.
Когда номер был записан в записную книжку, а картина благополучно упакована и уложена на заднее сиденье моего автомобиля, как сообщил помощник директора, я вышел из кабинета. Элизабет и Лео уже ждали меня у двери. И если друг был спокоен и расслаблен, то девушка наоборот была похожа на бомбу с замедленным действием, и если бы я пробыл в кабинете ещё минуту, то она точно бы взорвалась.
— Ты не будешь расследовать это дело один, — тут же выпалила она, перегородив мне путь.
— Если ты думаешь, что я хочу присвоить всю славу себе, то можешь не переживать. Как только я буду уверен, кто в этом замешан, передам информацию тебе. Сможешь закончить дело самостоятельно, — ответил я.
— Ты знаешь меня не первый день, но думаешь, что я недовольна, потому что не хочу, чтобы ты в очередной раз засветился на первой полосе новостей? — с обидой спросила она, и мне даже показалось, что глаза её были на мокром месте.
Я конечно часто видел Элизабет в слезах, потому что она полностью погружалась в жизнь того или иного человека, будь то жертва или виновник. Удивительно, как она могла в любом найти что-то хорошее и по-своему оправдать. Но сейчас её эмоции отличались от тех. Это было больше похоже на разочарование, и я был тому главной причиной.
— Элизабет, — начал я, но она выставила вперёд руку с открытой ладонью, призывая меня замолчать.
— Делай, как знаешь, — произнесла она фразу, которую от неё я слышал впервые, и развернувшись, направилась к выходу.
Наступила тишина, похожая на то, будто меня поместили в звукоизолирующий купол. Я продолжал смотреть в одну точку, даже после того, как девушка скрылась из поля моего зрения. В очередной раз какая-то из эмоций пыталась пробиться сквозь мою оболочку невозмутимости, и, возможно, ей бы удалось, но чья-то рука опустилась мне на плечо.
— Я поговорю с ней, а ты займись расследованием. Она, как и я прекрасно знаем, что лучше и быстрее, чем ты, никто его не решит.
Лео отправился следом за Элизабет, а отец девушки постарался сгладить сложившуюся ситуацию, обратившись ко мне с лёгкой улыбкой на лице:
— Полагаюсь на вас, детектив Остин. Если будут какие-то вопросы, не стесняйтесь мне звонить в любое время, — сказал он, и пошёл к выходу, но вдруг остановился и добавил: — Я всегда думал, что лучше всех знаю свою дочь, но в итоге, только вам она открылась полностью. Ты действительно нравишься ей, но это только между нами.
Когда я остался наедине с собой и своими мыслями, мне стало казаться, что было плохой идеей приехать сюда. Всё, чего я на самом деле хотел: помочь и присматривать за Элизабет. А вышло так, что сделал наши отношения ещё хуже, чем они были. Но слова мистера Пакер заставили меня немного придти в себя, и я решил, что это будет последнее дело, в которое я вмешиваюсь, а потом разгадаю тайну отца Кристиана, и буду всеми способами пытаться вернуть расположение девушки. Слова о том, что ты должен быть там, куда тебя зовёт сердце, и с тем, кто заставляет его биться быстрее, как никогда сейчас были актуальны. Я понял это поздно, но знал, что ещё не всё было потеряно. Покинув галерею, я сел в машину, и направился в свою резиденцию, предвкушая бессонную ночь. Подъезжая к дому, я заметил, как в комнате на втором этаже погас свет, меня уже ждали нежданные гости. Достав пистолет, я еле слышно подошёл к заднему входу, также тихо открыл замок и зашёл внутрь, но не успел пройти дальше, как почувствовал у виска холодное дуло, а после низкий тембр уже привычного мне голоса проговорил:
 
— Мне начинает это надоедать. Может с тебя хватит предупреждений и пора перейти к конкретным действиям?
— Почему вы так препятствуете моему общению с Элизабет? Ответьте только на этот вопрос, и я больше ничего не спрошу.
— Щенок, будешь ставить мне условия!? Разве не заметил, что ты не в том положение?
— Если бы вы хотели, то давно бы уже убили меня.
— Я никогда и не собирался убивать тебя. Зачем мне облегчать твой путь, — с желчью произнёс мужчина. — Но я ненавижу, когда идут по головам, особенно, если эта голова моя.
— Я знаю, что вам нравится всё и всех держать под контролем и всё же стоит задуматься о том, что вы уже совершили и какой ценой.
— Снова пытаешься меня учить, как и десять лет назад. Время идёт, а в чём-то ты такой же принципиальный. Скажи мне, Даниэль, что тебе даст то, если ты узнаешь всю правду?
— Элизабет, — только и ответил я.
Несмотря на кромешную тьму, я точно знал, что в глазах мужчины полыхает дикая злость. И мне всё ещё оставалось догадываться, ненавидел он меня за мою откровенность, Элизабет за её присутствие в моей жизни или самого себя за ту тайну, которую скрывал долгие годы. Дуло пистолета больше не касалось моего виска, ещё пару минут я стоял, не двигаясь, а затем дотянулся до выключателя и яркий свет ослепил меня. К этому моменту уже никого не было, и только пепельница и терпкий запах дорогих сигар могли сказать о не долгом визите. Я спустился в гараж, взял необходимые инструменты, раствор и картины, и приступил к делу.
Около полуночи
Парень, в помятой пижаме, запачканной всеми оттенками красок, сидел перед мольбертом и выводил тонкой кистью изящные плечи девушки. Единственная лампа еле светила и изредка дрожала, предупреждая о том, что скоро и её силы иссякнут. Темнота снова подкрадывалась из каждого угла небольшой комнаты, обхватывала запястье художника, тянулась к банке с голубой краской и выводила подол голубого платья.
 Глава 18 
Первый слой краски вместе с буквами N.W был успешно содран, а под ним красной краской была написана большая английская буква P. Я продолжил слой за слоем аккуратно убирать акварель. Следующими были L, E и H, которые складывались в общее слово HELP. С одной стороны художник просил о помощи, но с другой стороны всё не могло быть так просто, поэтому я внимательно вгляделся в каждую, прошёлся пальцами и почувствовал на букве P выступ. Слегка подковырнув лезвием, часть краски осыпалась, оставив недописанную E. Теперь всё читалось, как HELE, что могло быть непонятным другим, но не мне. Я взял ручку и вывел на листке HELE, а затем приписал изначальные инициалы N. W. Таким образом целая картинка представляла собой HELEN W, что означало одно: девушку, в голубом платье звали Хелен, а с W, возможно, начиналась её фамилия, но это мне ещё предстояло выяснить. Было около четырёх утра, и солнце начинало медленно подниматься над городом. Ещё было рано звонить помощнику художника, поэтому я решил дать себе пару часов на сон, а уже потом продолжить дело.
Элизабет сидела в своём кабинете и смотрела по кругу записи с видеокамер. Четыре пустых стаканчика и один уже с остывшим кофе говорили о том, что девушка не спала совсем. И хотя ни одно из видео ничего не дало, она не оставляла надежды найти хоть какую-то зацепку.
— Знал, что застану тебя здесь, поэтому купил кофе, но вижу, что он тебе уже не нужен, — сказал Лео, заметив бардак на рабочем столе. — Что-нибудь удалось найти?
— Абсолютно ничего, — глубоко вздохнув, ответила девушка.
— Прости, что вмешиваюсь, но, может, ты доверишься Даниэлю?
— Я ему доверяю. Просто не могу сидеть и ничего не делать. Не понимаю, как ни одна из камер не уловила ничего подозрительного.
— Давай я посмотрю, а ты пока возьмёшь перерыв.
— Но…