Ближний Круг (СИ)

Красота заключалась в том, что маги, представляющие большинство в кругу, не могли спокойно почивать на лаврах. Теоретически, каждый год они могли вылететь в трубу все, и их место могли занять другие. Как мне объяснял дед, раньше всё само по себе приходило к балансу. Чёрных и белых магов оказывалось поровну. Иной год было на одного белого мага больше, другой — на одного чёрного. Всё это оказывало малозначительные воздействия на внутреннюю политику. Но в последний раз чёрные маги получили серьёзный перевес, а в этом ожидалось, что перевес достигнет вовсе немыслимых величин.
Поединки проводились здесь же, в центре огромного зала — дед назвал его парадным. Зрителей никак не отгораживали. Эх, видели бы это главы Концернов, с их параноидальной заботой о безопасности жителей «белых» секторов! В этом мире, как я заметил, к человеческой жизни в принципе относились попроще. Может, поэтому и жить было, в целом, интереснее. Вольготнее... По крайней мере, здесь мне не хотелось уйти в подполье и, с автоматом в руках, пускать под откос поезда.
— На испытание приглашаются, — провозгласил распорядитель, стоявший у подножия трона императора, — князь Иван Фёдорович Дашков, чёрный маг, ближний круг. Князь Пётр Николаевич Воронцов, белый маг.
  
Глава 16. Поединок
 
Дашкову было на глаз где-то под сорок. Он носил аккуратную бородку, придававшую его длинному бледному лицу что-то дьявольское. Судя по движениям, он не пренебрегал физическими упражнениями. На поясе у него висела сабля в золочёных ножнах и с такой же золочёной рукояткой.
Когда вышел Воронцов, я прикрыл глаза. Это был старик, лет восьмидесяти. И пусть на ногах он держался твёрдо, но я готов был поспорить, что утренний подъём с постели давался ему непросто. И пусть битва будет магической, но всё же... Недаром говорят: в здоровом теле — здоровый дух. А глядя на князя Воронцова, нельзя было не задаться риторическим вопросом: в чём там вообще душа держится...
У Воронцова тоже была сабля, тоже красиво отделанная, только не золотом, а — серебром.
— Старые представители родов выходят вместо молодых, — тихо сказал над самым моим ухом дед. — Если бы не ты, сегодня я бы вышел на это ристалище позора.
— Думаешь, Воронцов проиграет? — спросил я, хотя сам в этом не сомневался.
— А что ему ещё остаётся? Насколько я слышал, старый князь уже даже огонь зажигает с трудом.
Битва началась. Дашков не стал ждать от соперника первого хода. Он взмахнул рукой, и в ней появилась полупрозрачная сабля. Несколько быстрых движений, и перед ним завертелся чёрный вихрь. Теперь я отчётливо ощутил дуновение. Не только силу, но и движение воздуха, говорящее о том, что в этот раз всё — материально и способно нанести вред.
Сотворённый вихрь полетел к Воронцову. Старик был к этому, очевидно, готов. Он выбросил перед собой руку, и я понял, что он использовал Щит. Вихрь налетел на незримую преграду. Все — и я в том числе — ждали, что он исчезнет, рассыплется. Но вихрь распался на два вихря поменьше. Они с невероятной скоростью «обежали» Щит и зашли с флангов.
Воронцов растерялся. Он выставил руки в стороны и, видно, попытался создать два Щита. Но на это не хватило то ли сил, то ли времени. Оба вихря ударили одновременно и исчезли.
Короткий крик боли вырвался из груди старика, взлетел к высокому потолку и там истаял. Воронцов обессиленно рухнул на бок и так и остался, тяжело дыша. Дашков поклонился.
— Князь Дашков удержал своё место в ближнем кругу, — объявил распорядитель.
Чёрные маги зааплодировали. Первыми начали Юсуповы. На их высокомерные презрительные рожи смотреть было тошно.
Какие-то люди помогли старику Воронцову подняться и увели. Он так и не поднял головы. То ли ему было плохо, то ли стыдно за такое быстрое поражение. Я перевёл взгляд на Дашкова. Он смотрел вслед своему сопернику с таким выражением лица, что мне захотелось его убить.
Когда Дашков проходил мимо меня, я услышал, как он бормочет себе под нос:
— ...перепутал императорский дворец с богадельней...
 
Я одновременно ощутил жжение жемчужины и прикосновение чьей-то руки к своей ладони. Это оказалась Клавдия, о которой я позабыл. Она заглянула мне в глаза и грустно улыбнулась:
— Такова печальная реальность. Что-то разладилось в мире, и мы над этим не властны. Глупо цепляться за уходящее. Но тебе нечего опасаться. Ты молод и силён, ты победишь, я уверена.
— Такова печальная реальность? — повторил я. — О да, я много раз это слышал. От людей, которые ничего не могли противопоставить скотам, жиреющим на прахе их отцов.
— Костя! — Клавдия отпрянула от моего сдерживаемого гнева. — Опомнись!
И я опомнился.
Я — белый маг. Белый, чёрт бы его задрал, маг. Со всеми вытекающими.
Вдох, выдох. К тому моменту, как прозвучало моё имя, я был уже совершенно спокоен. И — вышел на середину зала, отпустив руку Клавдии.
— Удачи! Удачи! — прошелестели вслед Надя и Нина.
Удача мне была ни к чему.
Я встал напротив Жоржа Юсупова, который глядел на меня с усмешечкой. Не стал улыбаться в ответ. Он не стоит даже такой ничтожного усилия.
Распорядитель объявил начало боя, и я взмахнул рукой. Полупрозрачная цепь зазмеилась в воздухе. Судя по выражению лица Жоржа, это было не по плану. Белым магам полагалось стоять и покорно ждать атаки. Ну что ж, малыш, привыкай. Жизнь — та ещё вредная сука, она далеко не всегда играет по правилам, которые люди себе придумывают.
Жорж торопливо выхватил из ниоткуда полупрозрачную шпагу и попытался сотворить какое-то заклинание. Я не стал ждать и атаковал первым. Слышал, как заходится в изумлённых возгласах зал. Люди недоумевали, что такое творит этот, так называемый, белый маг. Как он может нападать?!
А я в этот момент вспомнил, как бросился на Клавдию, которая дурила меня с микстурой для полоскания горла. И этот опыт, ничтожный, казалось бы, и вообще не относящийся к делу, помог мне на интуитивном уровне понять, как следует действовать.
Но Жорж успел сориентироваться. Я увидел, как шевельнулись его губы, видимо, произнося какую-то магическую формулу. Шпага у него в руке налилась тьмой. Жорж взмахнул ею и ударил по цепи. Цепь отскочила, и по ней, как чёрная краска, полилась тьма. Она стремительно бежала ко мне.
Будь у меня более классическое оружие — меч, шпага, рапира, — это бы меня и прикончило. Всё же магию я для себя открыл не так уж и давно, а в моём мире ситуаций, когда жизненно важно бросить оружие, я что-то даже представить не мог.
Сейчас же я успел всё проанализировать и сделать вывод: чернота от Юсупова — плохо. И я разжал руку.
Цепь призрачной змеёю упала на пол. Лицо Жоржа перекосилось от ярости. Он вскинул руку, губы его вновь шевельнулись. «Таран», — угадал я слово.
Что такое таран — объяснять мне не требовалось. Пусть это стенобитное орудие, но получить им в любом случае приятного мало.
Вариант защиты у меня был только один, им я и воспользовался, вскинув руку в том же жесте, что и Юсупов, и сотворив технику Щита.
В следующий миг руку мне чуть не выбило из плеча. По воздуху передо мной разлилось алое марево — пятно диаметром сантиметров пятьдесят. Рука дрожала от напряжения, но усиленные тренировки не прошли даром — я пока выдерживал. Да — «пока». Мои ноги заскользили по сверкающим мраморным плитам.
Вспомнилось, что по условиям тот, кто так или иначе покидает поле боя, считается проигравшим. А я уже слышал сзади негромкие голоса, видел, как колышется, расступаясь зрительская масса... А судя по улыбочке Юсупова, он и не думает выдыхаться. Ещё пара секунд — и всё закончится, а я, как белый маг, даже не могу ничем ответить!
И тогда я ответил, как капитан Чейн.
Я пошёл на огромный риск, заставив себя поверить в то, что алое пятно — это весь диаметр тарана. Собрав все силы, я рванулся вперёд, заставив Жоржа усилить натиск, и, резко отменив Щит, метнулся в сторону.
Чувство было такое, будто мимо меня пронёсся поезд. Щеку опалило жарким воздухом, что-то громыхнуло (как потом оказалось, техника Жоржа пробила дыру в стене), но я не оглядывался. Я смотрел вперёд, туда, где увлёкшийся техникой Жорж полетел носом в пол.