Святые грешники (СИ)

— Вы меня ждали. Неожиданно, Николай Александрович, — указывает на полную чашку чая и вазочки с вареньем. — Кати нет дома, успел заметить. Так даже лучше.
Присаживаясь напротив него, указываю пальцем на портрет.
— Сделали, когда она в первый класс пошла. Не особо шли дела тогда, я не мог разрываться и стоило ей повзрослеть, отправил в школу в Москву, благо, Маринка ее подружка тоже поехала. Учитывая свой печальный опыт, который подарил мне ее, ждал того момента, когда какой-то юнец посмеет хотя бы взглянуть на мое сокровище. Ты пацан, у вас воспитание другое, но, если у тебя в дальнейшем появится дочь — поймешь, что никто не подойдет ей. Мальчики вырастают, крепнут, а вот девочки для отцов остаются до конца жизни хрупким сосудом, которое берегут, пока могут. Она у меня единственная во всех смыслах. Ни один друг, приятель не стоит даже ее волоска. А у тебя широкий диапазон дорогих людей, поэтому прежде чем отвечать, постарайся влезть в мою шкуру, а не судить со своей колокольни.
Не трусил Артем перед ним, не отводил взгляд, видно, что пришел с серьезными намерениями. Поговорить по-мужски.
— Трудно поверить, наверное, Николай Александрович, но я люблю вашу дочь. Я считал, что уже никого не найду. Вернусь на родину и заживу, так же, как Вы, оставаясь порядочным гражданином. Я не хороший человек, но только не для вашей дочери. Имею представление о ваших переживаниях, но они беспочвенны. Пожалуйста, не препятствуйте нашим отношениям. Вы когда-то были на моем месте. Катя упомянула как-то про ваш развод.
На лбу Артема пролегла складка. Отпивая чай, грустно улыбнулся.
— Травяной.
— Да, она его очень любит. Я тебя услышал, Артем. Когда заходит речь о чувствах ты робеешь — глупая мужская привычка. Ты не станешь менее мужествен, если заговоришь о любви. Послушай, — не стал тратить энергию на пустые доказывания того, что у него было совсем иначе, — я верю, что ты не хочешь Катю обидеть. Посвящать в то, чем занимаешься, чтобы не травмировать. Катя не по моей просьбе с тобой рассталась, я лишь показал ей другую точку зрения, как отец и не более. Ультиматумы в этом доме не ставятся — я не враг для собственного ребенка. Вы толком не знали друг друга, а потом начали встречаться, не разобравшись с тем на что оба напоролись. Дай ей время, прошу. Я свою дочь впервые вижу влюблённой и вместе с этим убитой. Благодаря тому, что ты делаешь, она снимает розовые очки. Это ее обезопасит.
Взлохматив волосы, парень запрокинул голову, делая глубокий вдох.
— Я прошу прощения. Что ранил вашу дочь. Я считал, что смогу огородить…
— А я считал, что выдам дочь за доктора. Наши грандиозные планы не всегда сбываются, Артем. Дай мне слово, что не станешь давить и будешь относится с уважением, как и к своим друзьям. Я вижу насколько вы преданы друг другу. Подобного отношения я жду и к своей дочери.
Оба замолчали. Артем вдруг склонил голову набок, изучая его, как будто не мог разгадать сложный ребус:
— Вы же знаете, кто я. Отдадите Катю в руки преступника?
Вот тот вопрос, которого Николай долго ждал, и Артем прошел проверку. Он не причинит вреда его дочери, раз осознает то, что не безгрешен.
— А разве влюбленные просят разрешения? Если у вас просто гормоны шалят, молодой человек, а не сильная довольно редкая любовь, то вы не сидели передо мной. Не сознавались в постыдном. В любом случае, я уважаю решение дочери, но ровно до того момента, пока ты считаешься с ее мнением, и она в безопасности.
— Разумно, — задумчиво протянул собеседник и вдруг сипло засмеялся, барабаня пальцами по столу. — Поражаюсь вашей мудрости. Представил, что, если у нас родится дочь. Ну, в будущем.
Вроде тревожный звоночек и парень забегает вперед, но Николай подавил импульс. Какой смысл жизни без любви? Мы не выбираем, кого любить.
— И как? — подливая ему чай, криво улыбается.
Эх, напоминает то его как в молодости. Все и сразу. Первые серьезные чувства действительно окрыляют и делают из мужиков мечтателей.
— Извините, но я испытал дикий ужас. Отцам дочерей при жизни нужно ставить памятник.
 
— Проявляется желание запереть дома и не выпускать?
— Не то слово! Николай Александрович, обещаю, не подведу, — жмут они руки.
— Увидим. Так что без обид, если вдруг окажешься не прав.
Поднимая руки в знак капитуляции, Артем уже не выглядит побитым псом, который вот-вот сорвется со скалы и упадет в бездну. Его Катя отходчивая, посмотрим, что победит в дочери. Рассудок или сердце.
Глава 21.
— Ну, сколько ты будешь копошиться? Давай быстрей, Кать, — гундела под ухом подруга, пока она искала ключи в сумке.
Вот почему? Почему, когда она расстроена или нервничает у нее трясутся руки, как у алкоголика со стажем?
Словно они не под навесом, а под открытым небом, дождем стоят, Маринка возмущается.
— Мои нежные пальчики, прошу прощения. Вы страдаете во имя женской дружбы, — дошла она до нового уровня самобичевания.
— Кто так ноет на весь район? Знакомый голосок, — услышали мы за спиной шаги.
Оборачиваясь, сначала хмурюсь при виде высокого смуглого парнишки, пока не разглядываю в этих ореховых глазах и спортивной фигуре давнего знакомого. Отрастил щетину, что делает его намного привлекательнее.
— Мурат, это ты? Привет, дорогой, — обнимаюсь со старым приятелем, когда он к нам поднимается, тут же делая шаг назад, чтобы рассмотреть получше. — А ты стал еще выше и мускулистее.
Первый красавчик школы здесь в столице. Все девчонки сохли по нему, а за нас он иногда заступался и угощал мороженным. По мне слишком смазливый и нет тех мужественных черт, как у Артема… стоп, я сама поставила точку.
— А вы так и остались мелкими, девчонки. Переехала с отцом в наш район?
— Да уж, не знала, что он здесь живет, — подала голос Маринка. — У Катюхи здесь квартиру родственники сдавали, а теперь она цветочки иногда поливает.
Прикусив нижнюю губу, туго соображала, совсем не понимая, зачем Марина это все говорит. А да ладно, она конспиратором всегда была по жизни.
— Как ты? Где учишься?
Спросила ради приличия, да и в квартире в замкнутом пространстве стены будут давить, а так немного пообщается. Развеется, пока дождь не закончится.
— Обижаешь, Волкова, — обнажает белоснежные зубы и Катя думает, что он мог бы вполне с такой внешностью завоевать подиум, но Мурат имел мозги и на меньшее никогда не соглашался. — Я теперь при исполнении. Будешь в Одинцовом — заглядывай к майору милиции. Точнее, мне его дадут через две недели.
Неприличный свист раздался справа от нас. Маринка не скрывая зависти, произнесла:
— Ничего себе, как все меняется в стране! Нет, я знала, что мы в жопе, но не до такой степени, что в Барвихе давали майора за красивые глазки.
Конечно, она была задета. Маринка встречалась с Сережей, который недавно выпустился и пытался найти работу, не важно в какое подразделение, потому что это было мечтой. В принципе, у них условия разные. Серега сирота, когда Мурат родился в полной обеспеченной семье и горя не знал. Не честно их сравнивать.
— Дождь закончился, — перевожу тему. — Еще увидимся, а нам пора.
Забираю пакеты у Маринки, но Мурат перехватывает, настаивая:
— Вахтер сегодня говорил лифт сломан. Правда у вас там что-то лёгкое. Пух воруете?
Стараясь не замечать возмущения Маринки наконец-то нашла ключ. Подавив писк, когда меня ущипнули за бок, открыла дверь Мурату.
— Проходи, — а понизив голос, повернула голову и попросила: — Остынь! Проводит до двери и ничего более.
— Я тебе ещё припомню, — обходя, заверила Маринка, вновь преувеличивая.
Просто кто-то не может забыть позора тысячелетней давности. Ее никто не заставлял вести дневник, и я постоянно твердила, быть внимательной. Не я же недоглядела за личным дневником, в котором было расписано, как Маринка сохла по Мурату. Все же забыто? Да, не тот случай, которым стоит гордиться, но на детские проблемы спустя годы смотришь зачастую с улыбкой.