Змеевик (ЛП)
— Тед введет тебя в курс дела. — Сказала я. Эдуард отвел Олафа в сторонку, чтобы рассказать ему, что он пропустил.
Бернардо вошел в вестибюль, позволяя нам всем полюбоваться на то, какой эффект он оказывал на окружающих. Все женщины и даже некоторые мужчины глядели ему вслед, как будто никогда в жизни не видели такого высокого темноволосого красавца. Некоторые полисмены провожали его взглядом, который как бы говорил: «Если ты такой дерзкий, должен ли я тебя опасаться?». Бернардо был достаточно высок и отлично сложен. Он двигался грациозно — нечто вроже мужской версии модельной походки, но в более атлетичном варианте. Он был сексуальным хищником. И эта мысль мелькнула у меня в голове несмотря на то, что я стояла в окружении мужчин, которые в буквальном смысле были хищниками — в той или иной форме.
Натэниэл шепнул мне:
— Напомни, почему ты с ним так и не переспала?
Ру приблизился ко мне сзади, пристроив подбородок на моем плече.
— У меня тот же вопрос.
— Если бы вы видели его у бассейна с другими женщинами, вы бы поняли. — Сказала Родина.
Мы успели забыть о том, что слух Олафа больше не был человеческим, так что он тоже подключился к разговору, тихо сказав:
— Анита не такая, как другие женщины. Ее не трогают такие вещи.
Я не знала, что на это сказать, потому что он был прав. В противном случае мы с Бернардо пересекли бы границы дозволенного еще в нашу первую встречу. У меня не было намерений так поступать. Мы были приятелями по работе — может, боевыми товарищами, но любовниками мы никогда не будем. Глядя на то, как он приближается к нам, часть меня немного жалела об этом, гадая, так ли он хорош, как обещал его внешний вид, но по большей части я просто радовалась, что мы можем доверить друг другу наши спины в драке. Он был дамским угодником мирового масштаба когда мы встретились, а я тогда все еще пыталась сохранять моногамность. Это было бы катастрофой, и с огромной вероятностью разрушило бы наши рабочие отношения. Статус приятелей меня вполне устраивал.
Лин надел темные очки и направился к дверям. Я вдруг поняла, что Ранкина отправили в ту же больницу, где были Донна с Питером. Я отправила к ним Ру с Родиной, чтобы удостовериться, что они в безопасности. Никки с Брэмом остались при Мике и Натэниэле.
Обычно я не целую своих бойфрендов перед копами, но если бы не их поддержка, я бы не выстояла сегодня против Ранкина. Казалось неправильным отпускать их, просто обняв. Я обняла Мику с Натэниэлом и поцеловала их по очереди. Потом я повернулась к Никки, но он едва заметно покачал головой. Я посмотрела на Ру — он улыбнулся с надеждой. Я хотела поцеловать его в щеку, но в последний момент он повернул лицо, так что мы соприкоснулись губами, и я ощутила привкус Жан-Клода, как если бы он был вином, которое Ру только что выпил, или парфюмом, шлейф которого остался в комнате после ухода Жан-Клода. Чем бы это ни было, я поцеловала эхо Жан-Клода, и вдруг поняла, что мне чертовски его не хватает.
Эдуард гаркнул:
— Анита, выдвигаемся.
Я вздрогнула и отстранилась от Ру. Его взгляд был крайне довольным и немного пьяным. Мне пришлось немного пробежаться рысцой, чтобы догнать остальных, потому что у них были слишком длинные ноги, но когда мы поравнялись, я уже могла держать темп. В конце концов, я почти всю жизнь работаю с высокими парнями.
— И куда мы сейчас? — Поинтересовался Бернардо.
— На место преступления. — Ответил Эдуард.
— Как ты это провернул? — Спросил Бернардо.
— Ранкин затеял драку с Отто. — Сказал Эдуард.
— И тот выбил из него всю дурь. — Добавила я.
Бернардо посмотрел на нас так, будто ожидал, что это шутка. Мы промолчали, так что он выдал:
— И поэтому нас пустят на место преступления?
— Да. — Ответили Эдуард с Олафом.
— Именно так. — Сказала я.
— Рад, что не только я не понимаю, какого черта здесь творится. — Заметил Лин. — Мой капитан велел отвести вас на место преступления, так что я это сделаю. Но я не обязан испытывать восторг по этому поводу.
— Нет, не обязаны. — Согласилась я.
— И я не обязан быть в восторге от кого-либо из вас. — Добавил он.
— Нет, не обязаны. — Согласился Эдуард.
Лин посмотрел на нас так, будто пытался понять, издеваемся мы или что. Мы посмотрели на него равнодушно-невинными глазами. Ну, или я посмотрела.
— Мы давно работаем вместе. — Пояснил Эдуард.
— Достаточно давно, чтобы это походило на брак, раз вы настолько близки, что говорите одинаково. — Сказал Лин.
— Говорят, женатики становятся похожи. — Заметил Бернардо.
Мы с Эдуардом переглянулись.
— Мне всегда было любопытно, как бы я выглядела с блондинистой шевелюрой. — Сказала я.
Он улыбнулся.
— Может, была бы повыше.
Я улыбнулась в ответ, после чего Лин повел нас на улицу скозь парадные двери, навстречу ослепительным вспышкам смартфонов. Хорошо, что у нас есть солнечные очки.
50
Оказалось, что между островом Кирке и остальным архипелагом Флорида-Кис пролегает мост с автомобильной трассой, но те люди, которые устраивали здесь свадьбы, предпочитали передвигаться по воде — так романтичнее. Мы уже не были гостями, так что отправились на машине с острова Кирке на остров Литтл Коппит (речь идет о реальном архипелаге островов во Флориде, но гугл не в курсе ни об острове Кирке, ни об острове Литтл Коппит — прим. переводчика). Это было мое первое место преступления на берегу океана. Волны набрасывались на песок, камни и ракушки, как голодные руки, пытаясь затащить их обратно в море. Парковка располагалась достаточно далеко от пляжа, но с нее открывался чудесный вид на целые мили белого песка, будто бы застрявшего между океаном и глыбами скал, хотя самих скал было немного. Море здесь было как будто бы ближе к суше, чем в Калифорнии, где песок словно ограждался от воды. Здесь, во Флорида-Кис, океан был так близко, будто не понимал, где кончается суша, и мог поглотить ее в любой момент.
Мне было бы проще, если бы я не видела тела когда оно еще бегало и дышало. Сохранять рассудок в такие моменты мне помогает мысль о том, что это просто тело, а не человек, не женщина. Оно, не она. Это позволяет смотреть на то, что одни люди способны сотворить с другими, без желания убежать, вопя от ужаса, или проблеваться на месте. Я старалась сохранять отстраненную позицию, чтобы понять, что здесь произошло. Я искала подсказки, и у меня ничего не выйдет, если я буду эмоционально вовлечена. Но в тот момент, как я увидела тело на черном брезенте, я поняла, что теперь все, о чем я могу думать, это то, как Беттина выглядела у бассейна. Она была поверхностной, неприятной и вспыхивала ревностью без особых причин. Она мне даже не нравилась. Она казалась не до конца сформированной личностью, еще совсем юной. Рано или поздно мы все взрослеем, делаем выводы и меняемся. Если повезет — становимся умнее и лучше в том или ином смысле, но Беттине Гонзалес не было суждено повзрослеть или поумнеть достаточно, чтобы спастись от своего убийцы. У нее не было шанса проработать в себе ту девушку, которая вечно соревнуется с другими из-за мужчин. Хотя, если честно, у меня создалось впечатление, что она в принципе была из тех, кто никогда из этого не вырастет, и будет всю жизнь ставить бойфренда или любовника выше, чем дружбу с другими женщинами. Когда я в последний раз видела ее живой, то была уверена, что у нее нет и шанса стать лучше. Сейчас я смотрела на ее мертвое тело, почти желая ей этого шанса. Не то что бы он был ей очень нужен теперь.
Ее широко распахнутые карие глаза уставились вникуда. Длинные черные волосы походили на воронье гнездо, словно зацепились за что-то, или как если бы убийца намотал их на кулак, пока они еще были мокрыми. Труп был свежий и не плавал в морской воде, так что сильных изменений в цвете кожи не произошло. Выше талии она выглядела совсем как обычный человек — тот, которого я видела у бассейна. Разве что верхняя часть бикини отсутствовала, так что ее груди были бессмысленным образом обнажены. То, что кажется привлекательным при жизни, становится просто частью кошмарного спектакля после смерти, потому что буквально в нескольких дюймах под грудью она была выпотрошена. Не так, как это сделал бы мясник или охотник, а так, словно она была дыней, которую убийца выскреб ложкой, чтобы собрать мякоть и семена, оставив только корку. Я была почти уверена, что вижу кусок ее позвоночника. Солнечный свет позволял разглядеть картину во всех красках — ни теней, ни какого-либо прикрытия для всего этого ужаса, и это я еще очки не сняла. Черт, надеюсь, она была мертва до того, как он начал потрошить ее.