Багровая смерть (ЛП)

— Не суди их по человеческим меркам. Разочаруешься, — посоветовал Нолан.
Эдуард помрачнел.
— Думаю, маршалу Форрестеру не стоит идти на встречу, — заключил Фланнери.
— Куда Анита, туда и я.
— В тебе недостаточно магии, Форрестер. Мне жаль, но дивный народ предпочитает иную энергию.
— Если ты им не понравишься, они не станут с тобой встречаться, — сказал Нолан.
— Я не хочу, чтобы Анита шла одна, — ответил Эдуард.
— Мы с тобой можем подождать в машине, но, если фейри откажут, внутрь нас не пропустят. А если мы попытаемся сорвать встречу, они не станут помогать нам вообще.
— Анита одна не пойдет, — отрезал Эдуард.
— О, она не будет одна. Есть пара людей из тех, кого она привезла, с кем они тоже хотят увидеться, — сказал Фланнери.
— С кем, например? — поинтересовалась я.
Фланнери мельком мне улыбнулся:
— Я дам тебе список.
— В этом списке должен быть Джейк, — заявил Эдуард.
Я удивилась. Мне казалось, он назовет Никки.
Наконец, мы покинули коридор. Морт отправился в медотсек, хотя я была уверена, что он в порядке. До тех пор, пока Эдуард не пожелал включить в нашу делегацию Джейка, я и не думала, что речь идет не только о сдерживании заключенных. Я была почти уверена, что знала, почему он захотел включить в список единственного вервольфа, которого мы с собой привезли. Эдуард видел, как на секунду Нолан утратил над собой контроль в коридоре. Если кто из группы и знал секрет Нолана, то, держу пари, это был Фланнери. Трудно не заметить вервольфа, когда работаешь с духами природы. А если он все же не заметил, то мое мнение о его магических способностях рухнет еще до того, как мы начнем обмениваться знаниями.
  
47
 
Чтобы получить хоть немного уединения мы расположились в задней части тачки, которая уже стала почти родной, а Домино посадили рядом с водителем. Фланнери сказал, что не все мои ребята смогут присутствовать на встрече, но привезти с собой я могу больше людей — так я и сделала.
— Ликбез по безопасности: не выдавайте, что можете видеть дивный народ, пока Фланнери не обратится напрямую, — проинструктировал Нолан.
— Почему? — спросил Никки.
— Не все из них любят, когда за ними шпионят. В прежние времена они спрашивали, каким глазом ты их видишь, и ослепляли его.
— Я уже без глаза, — заметил Никки.
— О том, что видим или не видим поговорим, когда останемся одни, в каком-нибудь помещении в городе, — сказала я.
— Так будет лучше, — поддержал Нолан.
Мы уже спросили у Нолана, и Фланнери оказался единственным из его людей, кому был известен его секрет, так что хотя бы об этом мы могли говорить свободно.
Я не знала, как начать этот разговор, зато знал Фланнери:
— Прежде, чем мы перейдем к другим видам магии, нам стоит обсудить то, что произошло с капитаном Ноланом в коридоре.
Нолан так напрягся, что я это заметила со спины.
— Не понимаю, о чем ты, Фланнери.
— Капитан, не надо, я месяцами не ощущал твоего волка настолько явно.
— Больше никто не заметил.
— Я заметила, — сказала я.
— Ты почувствовала моего зверя, потому что у тебя есть свой.
— Я видел, как у тебя глаза изменились, Брайан, — подал голос Эдуард.
Нолан посмотрел на него:
— Нет, не видел.
— Ты был так занят, пытаясь скрыть это от своих людей, что совершенно не подумал обо мне, а ведь я стоял рядом. Я видел, как твои глаза изменились, и почувствовал исходящую от тебя энергию.
— Раньше, когда мы вместе работали, ты этого не чувствовал.
— Я тогда не знал, что чувствовал. Я едва начал работать со всеми этими сверхъестественными штуками. Теперь же за плечами у меня годы практики, и я знаю, что чувствую.
— Как же ты вычислил меня на фоне Блейк, Сандерсон, Мердока и Джонса?
— Я слишком долго проработал с Анитой, чтобы не знать, как ощущается ее энергия, с Мердоком тоже. С остальными у меня меньше опыта, но я все равно мог сказать по энергии, сколько оборотней находилось в том коридоре. Буду честен: если бы я не увидел твоих глаз, то не был бы уверен в том, что это ты, но я бы все равно подумал на тебя или Мортимера, потому что именно с вашей стороны исходила энергия.
 
— Хорошо, значит, ты почувствовал меня.
— Твой волк пробудился только от того, что рядом было много людей с аналогичными способностями? — уточнил Фланнери.
— Нет. — донеслось от Джейка.
— Тогда почему? — спросил Нолан, и интонация его была несколько оборонительной, как у Бреннана недавно.
— Когда ты в последний раз находился рядом с женщиной своего вида? — спросил Джейк.
— Минимум раз в месяц я вижусь с матерью.
Джейк мягко улыбнулся, словно пытался помочь Нолану пройти через нечто трудное.
— Нет, я говорю о женщинах, с которыми у тебя могли сложится романтические отношения, капитан Нолан.
— Счет на годы пошел.
— Помимо меня ты сталкивался с самками вервольфов?
— Только сражался с ними в других странах.
— Значит, опять ни единого шанса на романтику.
— Полагаю, что так.
— Получается, что Анита — первая волчица, которую ты встретил за долгие годы, и которая при этом не является твоей родственницей и не пытается тебя убить.
— Хочешь сказать, мой волк так бурно отреагировал только потому, что она — волчица?
— Вроде того.
Он покачал головой.
— Я не говорю, что ты не прав, Пеннифезер, но в последний раз я так реагировал на волчиц еще когда был подростком. Почему это произошло сейчас?
Я затупила на секунду, припоминая, что «Пеннифезер» — это фамилия Джейка, в то время как сам Джейк спросил:
— Когда ты в последний раз перекидывался?
Нолан втянул большую порцию свежего сырого воздуха, а затем быстро выдохнул:
— Не помню.
— Люди в состоянии годами обходиться без превращения, но твоя вторая половина все еще внутри тебя, и у нее такие же потребности, как у любого другого существа.
— Как давно ты ходил на свидание? — поинтересовался Эдуард.
Нолан нахмурился, и мне опять захотелось погладить его лоб в надежде, что морщины смягчатся. Этому порыву я не поддалась, но у меня редко возникают подобные мысли о посторонних. Интересно, не стоит ли за этим моя внутренняя волчица?
— Я больше не хожу на свидания.
— Как давно у тебя был секс? — поправился Эдуард.
Нолан рассвирепел, его руки сжалась в кулаки. Секунду я думала, что мы увидим еще одну драку, но он взял под контроль все, кроме своего голоса, который был мрачен и низок от сдерживаемой ярости:
— Не твое дело.
— Твой ответ говорит сам за себя — значит, достаточно давно, — констатировал Эдуард.
Кажется, Нолан стал очень медленно считать про себя до двадцати, и только поэтому не врезал Эдуарду. Поскольку я сама частенько такое проделывала, не мне кидать в него камни.
— Это осложнит твое пребывание рядом с Анитой, — сказал Джейк.
— Почему? — не понял Нолан.
— Потому что она — волчица, и твой волк осознал это.
Нолан уставился на Джейка.
— Ты шутишь.
— Нас всех влечет к тем, кто обладает схожей энергией, капитан.
— Значит, тебе трудно находиться рядом с Анитой?
— Нет, но у меня куда больше опыта взаимодействия с другими волчицами, чем у тебя. И я перекидываюсь как минимум раз в месяц. Я удовлетворяю потребности и желания своего тела, капитан. Ты же, судя по всему, этого не делаешь.
— Сказал же — мы вымираем, и те из нас, кто остался, не хотят, чтобы наши дети были волками. Я не знаю ни одного ребенка, которых сохранил бы хвост до совершеннолетия. В семнадцатом-восемнадцатом веках британцы использовали хвосты наших солдат как доказательство, что ирландцы — не люди, что мы просто животные, и поэтому нас можно убивать или морить голодом. Из тех, кто гордится своим наследием, мы превратились в тех, кто верит лжи. Что если мы просто животные — не ирландцы, а ирландские волки?
— Это не было правдой тогда, и не является ею сейчас, — сказал Джейк.