Багровая смерть (ЛП)

Я посмотрела на Натэниэла, и его темно-рыжие волосы казались красными в тусклом солнечном свете. Небо было затянуто серыми тучами, и в воздухе висело ощущение дождя. Мы взяли одежду, пригодную для дождливой погоды, для всех, у кого она была. Натэниэлу с Дамианом пришлось покупать отдельно, но у остальных она была. На моей ветровке была эмблема маршала США, и если бы местная полиция потребовала, чтобы я переоделась во что-то более нейтральное, мне пришлось бы отправиться за покупками, но пока они не настаивали, я могла носить то, что есть. Сейчас на мне был легкий кожаный жакет, который вряд ли пережил бы дождь лучше, чем тот, в котором приехал Натэниэл. Остальные были либо одеты в кожу, либо уже натянули плащи. Большинство плащей были с подкладками, и они лучше годились для местной температуры, чем кожаные куртки, и определенно выйдут победителями, когда начнется дождь. Хотя в них не так прикольно обниматься. Я провела рукой по спине Натэниэла — его кожанка была мягкой и приятной на ощупь. Разумеется, под ней я чувствовала твердую линию его плеч и спины, и это могло вызвать желание прижаться к нему, в отличие от плаща. Я оглянулась на остальных, пока они выгружали наши пожитки из багажного отсека самолета, и подумала о том, что надо бы прикоснуться к Никки, и посмотреть, будет ли у меня на него такая же реакция. Может, здесь роль играет человек, а не пальто, или и то, и другое вместе?
Чиновник в форме вышел из здания вместе с Сократом, который крикнул:
— У кого из вас паспорт Дамиана?
— У меня, — ответил Натэниэл, и вернулся к самолету вместе с ними, чтобы служащий мог посмотреть на «спящего» вампира и убедиться, что мы не пытались подменить одного на другого. Все выглядят по-разному, когда спят и бодрствуют, так что я гадала, насколько трудно будет убедиться в том, что фотография соответствует реальности. Я могла с этим справиться, потому что часто смотрела как на мертвых, так и на живых, но решила забить и отправилась в здание вместе с остальными. У меня был свой собственный паспорт и карточка на шнурке под рубашкой, в которой говорилось, что я являюсь носителем ликантропии. В последний раз, когда я выезжала из страны, мне нужен был только паспорт. Перемены меня не слишком радовали.
Только когда сотрудники в здании заговорили с ирландским акцентом, стало ясно, что мы, по ходу, действительно в Ирландии. Их говор был вполне понятен, но создалось ощущение, что я угодила в кино, потому что до сих пор мне только там доводилось слышать настоящий акцент. Дамиан и остальные могли изобразить его при необходимости, но это не то же самое. Не знаю, в чем было дело — в исполнении, в переливах или в ритме, но местные звучали немного иначе. В любом случае, пока я стояла и ждала, когда они закончат сверять паспорта и медицинские карточки, все это казалось каким-то менее реальными. Я никогда не думала, что увижу Ирландию своими собственными глазами. Тем более в компании толпы своих людей, трое из которых были вампирами, а десятеро — оборотнями. Когда-то я была повсеместным пугалом для маленьких плохих вампирчиков и одичавших ликантропов, а теперь сама стала одной из них. По крайней мере, так говорила моя карточка. «Носитель ликантропии», словно я какой-то кругосветный перевозчик опасных грузов.
— Поздравляю, кольцо потрясающе, — сказала женщина в униформе.
Я посмотрела на свою левую руку с платиновым кольцом, инкрустированным белыми бриллиантами и большим сапфиром: мое рабочее кольцо. Это все, что я могла сделать, пока на языке вертелось: «Видели бы вы другое кольцо». То, другое, ютилось в сейфе в Цирке Проклятых, пока мы ждали, когда закончат еще одно компромиссное обручальное кольцо, которое также, как и предыдущее, было ручной работы. То, что лежало в сейфе, Жан-Клод надел на меня во время предложения, сделанного под прицелом видеокамер. Оно было усыпано белыми бриллиантами, по-настоящему огромными белыми бриллиантами. В центральном камне было столько карат, что охранники должны были повсюду таскаться за мной, куда бы я ни пошла. Мне все время казалось, что у меня над головой светилась вывеска: «Пожалуйста, ограбьте меня!». Если я забудусь и врежу кому-нибудь по роже, пока на мне будет это кольцо, то шрам останется на всю жизнь. Это было огромное, роскошное, невероятно дорогое и пафосное кольцо. Оно отлично смотрелось на фотографиях и видео, которые снял для нас координатор помолвки. Да-да, координаторы помолвок существуют, потому что в наши дни помолвка — событие не менее громкое, чем свадьба, по крайней мере, если ты — Король вампиров. Съемка завирусилась на Ютубе, и мир узнал меня, как невесту Жан-Клода. По крайней мере, это женщина не смотрела видео, и не спрашивала меня, куда делось то кольцо, не рассталась ли я с тем красавчиком-вампиром, и от кого было это кольцо — я получала эти вопросы постоянно, когда носила свое рабочее кольцо.
 
— Спасибо, — сказала я, искренне улыбаясь ей.
Джентльмен, работавший с ней, склонился над медкартой Дева и, дважды проверив ее соответствие браслету, поинтересовался:
— И кто же из них счастливчик?
Моя улыбка стала шире:
— Он остался дома.
Женщина посмотрела на мужчин, приехавших со мной, задерживая свой взгляд тут и там дольше, чем делала это раньше. Полагаю, я не могла ее винить в этом; в конце концов, если вы не знакомитесь на работе, где вы вообще знакомитесь?
— Жаль, что он не смог поехать с нами — было бы гораздо романтичнее, — заметил Дев.
Я не была уверена, к чему он клонил, но подыграла:
— Однозначно.
— Что ж, маршал Блейк, как вы знаете, пока работа не сделана, романтике придется подождать, — прозвучал мужской голос с густым западно-американским акцентом.
Я повернулась, чтобы увидеть, как Эдуард направляется к нам в полноценном амплуа маршала Теда Форрестера. Он приподнял свою белую ковбойскую шляпу над головой и ухмыльнулся мне. Я, должно быть, выглядела удивленной. Никогда не привыкну к тому, как Эдуард мог исчезать за маской Теда Форрестера. Недавно я узнала, что Теодор Форрестер — его официальное имя, данное при рождении. Для меня он всегда был Эдуардом. Тед был хорошим парнем. А Эдуард — нет. Один и тот же человек ростом в пять футов и восемь дюймов (172 см. — прим. редактора), хотя он всегда казался выше, короткостриженный блондин, чьи волосы по большей части скрыты под шляпой, бледно-голубые глаза, худощавый, в хорошей форме, хотя он никогда не выглядел настолько сильным, насколько на самом деле был. Я никак не могла понять, был ли он генетически так сложен, или просто не мог накачать мускулы, а может, он просто считал, что тягание тяжестей — это слишком скучно, и не парился по этому поводу. Он оттолкнулся от стены и направился к нам в своих джинсах, которые плотно обтягивали его ковбойские сапоги. На нем была белая рубашка на пуговицах поверх черной футболки. Улыбка на его лице была тедовской, а значит — разыгранной для таможенников. Он знал, что ему не нужно тратить свое обаяние хорошего парня на меня и моих людей. Мы знали его истинную личность, и Тед ею не являлся.
— Эй, Тед, я уже начала гадать, когда ты появишься, — сказала я, улыбаясь своей настоящей улыбкой, потому что действительно была рада видеть его.
— Лети вы коммерческим рейсом, я бы мог посмотреть расписание, но дорогущие частные самолеты отследить сложнее. — Он отсалютовал шляпой таможенной чиновнице, и она не оставила это без внимания. Эдуарда я четко определяла, как своего лучшего друга, так что мне сложно было разглядеть в нем флиртующего красавца, но другие женщины, казалось, прекрасно это видели.
Он осмотрел моих сопровождающих:
— Это не те, о ком мы говорили, — сказал он, и сквозь голос Теда немного просочился настоящий Эдуард, но лишь самую малость.
— Долгая объяснять, — вздохнула я.
Он не стал напирать, потому что понял: я не могу рассказать ему обо всем перед незнакомцами. Он оглядел их всех, и это не был взгляд Теда. Даже слегка сутулые тедовские плечи исчезли — вместо них появилась ровная осанка Эдуарда, в которой читалась военная выправка. Таможенная чиновница, которую он польстил своим приветствием, уже с опаской поглядывала на него. Она была достаточно опытна и осознавала угрозу, когда видела ее. Тем лучше для нее.