Сильное лекарство (ЛП)

Перемешав ещё больше бумаг, Шелдон наклонился вперёд и обратился к группе.
— Думаю, это хороший момент для того, чтобы закончить на сегодня. Я горжусь вами всеми за то, что вы попробовали…
Джона мысленно заглушил его голос. Он просто продолжал смотреть на новичка, желая, чтобы собрание закончилось, Рохан мог бы его представить, и Джона удовлетворил бы своё любопытство. Где он видел этого парня раньше? И почему это ощущение было таким знакомым, будто глухое эхо бывшей страсти?
Голос Шелдона прорвался сквозь его бессознательность, привлекая его внимание обратно к настоящему.
— Джона, я бы хотел встретиться с тобой один на один в моём кабинете.
Ошеломлённый, Джона резко развернул голову, чтобы посмотреть на Шелдона, на лице которого отражалось извиняющееся сочувствие. К тому времени, как он повернулся обратно, Рохан и новичок уже ушли.
***
На следующий день Джона чувствовал себя относительно ясно. Он не видел никаких мёртвых родственников, ничего не горело, и он впервые чувствовал, что действительно находится в собственном теле. Он знал, что это долго не продлится. Постоянное ощущение танца на краю обрыва, в ожидании одного промаха, который снова отправит его в пустоту.
Он сидел в кресле-качалке, которое стало известно, как «кресло Джона», и смотрел, как садовник Гарри убирает снег с веранды рядом с окном. Сутулый старик наклонился высыпать из ладони соль на плитку, а затем пошёл дальше во двор.
Как обычно, Джона потерялся в тепле солнечного света, настолько, что опешил, почувствовав позади себя чьё-то присутствие. Это было просто изменение в воздухе, перенос молекул, а затем новый запах — острый и головокружительный, смесь кедрового дыма и Олд Спайс. Джона слышал его раньше, вчера. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, что за ним стоит блестящий новичок.
И вот так просто, представив мужчину в уме с его странными, лохматыми светлыми волосами, синими глазами и мальчишескими чертами, Джона вспомнил. Тогда он был намного моложе, мальчик из телевизора, перед которым мать сажала его каждый раз, когда больше не могла справиться с его проклятой тишиной. Этот мальчик, его милое лицо и ещё более сладкий голос спасали Джона больше раз, чем он мог сосчитать, помогая ему продержаться ещё один день.
Глядя не моргающим взглядом в окно, Джона глубоко вдохнул этот аромат и обратился к спектральному воспоминанию Кайла Чейза.
— Я знаю тебя, — прошептал он.
Воздух замер, когда движение позади него прекратилось, будто мужчина превратился в камень.
— Когда-то я тебя любил.
Шаги. Тихие, чёткие удары кожи о линолеум, пока Джона не оказался лицом к лицу со своей мальчишеской любовью. Ну, скорее лицом к груди, так как Джона сидел, а Кайл нависал над ним. Конечно, это был не Кайл, не совсем. Хоть Джона напрягся, копаясь в слоях воспоминаний, он не мог извлечь оттуда настоящее имя этого мальчика... мужчины.
— Прости? — спросил не-Кайл, густые брови поднялись к линии волос.
Джона попытался печально улыбнуться, и практически услышал, как его кожа треснула от усилий.
— Прости, новичок. Здесь всем хорошо известно, что в моих словах мало смысла. Я хотел сказать, что раньше смотрел твоё шоу.
— Оу. Я, эм... правда?
Джона наполовину кашлянул, наполовину фыркнул, потому что это был его ближайший к смеху звук.
— Тебя это удивляет?
— Да… Нет! Просто иногда я забываю, что люди, которые смотрели моё шоу, сейчас уже все взрослые люди. Большую часть времени я всё ещё чувствую себя ребёнком, так что отчасти это застаёт меня врасплох, — он провёл рукой по копне своих взъерошенных волос — выбеленных, будто по-прежнему играл калифорнийского сёрфера на телевидении — а затем присел, чтобы быть на уровне Джона.
— Думаю, ты первый, кто назвал меня взрослым. Меня называли по-разному, но так никогда. Кроме того, я не такой взрослый, каким выгляжу.
— Да? Сколько тебе лет?
— Двадцать три.
— Оу. Ого.
— Да, я знаю. Вот, что делает с тобой тяжёлая жизнь и сумасшествие, — объяснил Джона без намёка на ехидство.
 
— Ох, нет. Прости, это прозвучало неправильно… Ты не выглядишь плохо. На самом деле, даже наоборот. Ты выглядишь… да, во всяком случае, ты прав, ты просто выглядишь старше двадцати трёх. Не в плохом смысле.
— Полегче. Всё действительно нормально. Меня довольно тяжело оскорбить. Большинство вещей, которые ты можешь сказать обо мне, в любом случае окажутся правдой, — Джона вытер вспотевшие ладони о свои спортивные штаны и потянулся к нему. — Джона Рэдли.
— Кэмерон Фокс, — Кэмерон взял его руку, пожал и задержался на секунду дольше, чем было положено.
— Должен признать, я хотел представиться потому, что не мог вспомнить твоё настоящее имя. Полагаю, ты не захотел бы, чтобы я называл тебя Кайлом.
Смех Кэмерона был тихим, уютным, как ложка мёда в тёплом чае.
— Нет, полагаю, не хотел бы. Приятно познакомиться, Джона Рэдли. Рэдли — необычная фамилия.
— Это правда. Не такая необычная, как можно подумать, но да… В школе мне приходилось иметь дело с начитанными учениками, которые постоянно называли меня «Страшилой» (прим. Артур «Страшила» Рэдли — персонаж романа «Убить пересмешника» Харпер Ли). Но это была сельская местность в районе Аппалачей, так что проблема была не всегда, если ты понимаешь, о чём я.
Джона видел, что Кэмерону понадобилось мгновение, чтобы понять отсылку, но когда понял её, он снова хохотнул.
— Так что заставило тебя решить присоединиться к замечательному миру психиатрической заботы? — спросил Джона.
Что-то мелькнуло в глазах Кэмерона, туча, мгновение нерешительности, прежде чем он ответил.
— Меня арестовали.
— А, ты один из парней Рохана, — Джона сохранял голос нейтральным, стараясь, чтобы не показалось, что он кого-то осуждает, вроде людей из стеклянных домов и всё такое… — Испытуемый во всех смыслах слова.
Кэмерон опустил голову, глядя на уродливый потёртый линолеум.
— К несчастью.
— Эй, у нас у всех есть прошлое. По крайней мере, у тебя есть будущее.
Эта светлая голова резко поднялась, и Кэмерон посмотрел на него с открытым ртом.
— У тебя тоже, Джона.
Джона грустно покачал головой, затем уловил пару тёмных зияющих глазниц, глядящих через окно. Одна из мёртвых девушек, конечно же, как раз когда он снова начал чувствовать себя человеком.
Он избежал зрительного контакта, когда обратился к Кэмерону.
— Тебе пора идти, — прошептал он.
— Джона…
— Иди! — Джона крикнул это голосом с ноткой отчаяния. Раньше его это никогда не волновало, но он не хотел, чтобы этот мужчина увидел, как он исчезает, как он парит. Его глаза наполнились слезами, чего раньше никогда не случалось в Ривербенде, и ему стало стыдно. — Пожалуйста.
— Новичок! — глубокий тенор Рохана прозвенел в гудящем воздухе, разрезая напряжение между ними. Кэмерон напрягся, и его ноги, казалось, послушались Рохана раньше, чем всё остальное. Он бросил ещё один грустный взгляд на Джона, прежде чем его увели.
Как только Джона остался один, его начало трясти. Он сильно дрожал, хотя внутри горел, и слёзы Джона лились пылающими ручьями по его щекам. Он прижал ладони к своим глазницам, пока они не заболели, и в конце концов слёзы прекратились. А затем не осталось ничего, кроме дыма.
Глава 5
В одной из стандартных палат в сотовой ячейке похожего на улей спального крыла, Кэмерон стоял напротив Рохана, а между ними находилась больничная койка. Он схватил края больничной простыни, когда мужчина её натянул. Вместе они накрыли ею матрас и заправили. Как только они закончили заправлять кровать, Рохан наклонился поднять кучу грязной одежды с пола и бросил её в громоздкую передвижную корзину.
— Я думал, что ты медбрат, — размышлял Кэмерон.
Рохан покачал головой и криво ему улыбнулся.