Сильное лекарство (ЛП)

Кэмерон неловко хмыкнул и постучал пальцами по столешнице, просто чтобы заполнить тишину, что привлекло внимание Джона обратно к нему. Эти бездонные чёрные озёра бродили по нему, разделяя его на части, чтобы посмотреть, что внутри. Кэмерон никогда в жизни не чувствовал себя более обнажённым и умирал от желания спросить, что Джона видит своим сверхчувствительным зрением. Он был практически уверен, что из-за этого попадёт в неприятности.
На лице Джона появилось знающее выражение.
— А, Рохан предупредил тебя насчёт меня, да? Поэтому ты так дёргаешься, — он даже не потрудился сформировать это как вопрос.
Пожав плечами, Кэмерон принялся дёргать за порванный край коробки от шашек.
— Он просто хотел убедиться, что я тебя не потревожил. Сказал, что тебе не нравится находиться среди людей.
— О, не нравится, — как ни в чём не бывало сказал Джона.
— Тогда почему… — Кэмерон позволил предложению оборваться, затем помахал жестом между ними двумя. Если Джона так сильно ненавидел людей, то почему сидел здесь с ним, будто они собирались пить чай?
— Не знаю почему. Это я нацелен выяснить. У меня странная реакция на тебя, Кэмерон Фокс. Ты меня интригуешь.
— Я? Едва ли я интригующий.
— О, но так и есть, — он махнул рукой, будто говоря, что это не важно. — Мы дойдём до этого позже. С тобой я чувствую себя в безопасности. Не уверен, то ли это потому, что ты это ты, то ли потому, что ты Кайл. Я раньше постоянно смотрел твоё шоу по программе. Иногда это было единственное, что заставляло меня чувствовать, что я всё ещё дышу.
Краткая, небрежная улыбка осветила его лицо, и каким-то образом Кэмерон понял, что он потерялся в воспоминаниях.
— Мама рассказывала об этом своим подружкам, как какую-то милую историю. Так она узнала, что я гей, потому что я был сильно влюблён в тебя — в Кайла — в таком юном возрасте, и это просто так и не прошло. Конечно, концепция «я таким родился» была для неё совсем потеряна. Она думала, что я гей из-за… — Джона резко прервался. Его глаза расширились, и на этот раз зрачки сузились до крохотных точек. Он резко вдохнул и показался ошеломлённым, неуверенным… сбитым с толку.
— Из-за чего? — осмелился спросить Кэмерон.
Джона заметно встряхнулся, и Кэмерон на самом деле увидел, как он замкнулся в себе.
— Случилось кое-что плохое, когда я был ребёнком, вот и всё. Некоторые доктора считают, что поэтому я такой, какой есть, но они не могут быть уверены, потому что я им не расскажу. Никогда. Есть вещи, на озвучивание которых не стоит тратить кислород.
— Понятно, — сказал Кэм, хотя на самом деле не понимал, и они оба это знали. — Тогда давай сменим тему. Ты много обо мне знаешь. Так чем ты зарабатываешь на жизнь… ну знаешь, когда ты не здесь?
— Я писатель, художник, поэт, называй как хочешь. Ели это отрасль творчества, возможно, я это пробовал, — он развратно подмигнул, что вызвало у Кэмерона смех, даже когда он наполнился теплом, несмотря на неприемлемость таких чувств.
— Что ты пишешь? Ты что-то публиковал? Может, я что-то читал? — спросил Кэмерон, заинтригованный тем фактом, что у этого мужчины была совсем другая жизнь за пределами искусственного окружения, созданного в границах Ривербенда.
Губы Джона изогнулись, и хоть он на самом деле не улыбнулся, его явно развеселили все эти вопросы, а не оттолкнула открытость Кэма, как часто бывало с людьми.
— Детективы и романы, да и может быть.
— Уточнишь? — Кэмерон наклонился вперёд, поставив локти на стол. Он образовал экранного персонажа из приветливого идиота, который оказался музыкальным гением. Это перенеслось на его участие в «Фоксфаер», в то время как на самом деле он был ненасытным читателем и любил узнавать практически всё и обо всём. Он просто никогда не мог скрыть это изображение.
— Эм… давай посмотрим. Ты когда-нибудь читал «Труп в воде»?
— Ну, я читал книгу с названием «Труп в воде», но автором был… Харпер Дж. Финч, кажется.
Джона наклонил голову и пошевелил пальцами в пародии на приветствие.
— Псевдоним.
 
— Ты — Харпер Дж. Финч? Ты шутишь?
— Определённо не шучу. Так как я уже Рэдли, то подумал, почему бы не поиграть с отсылками к Харпер Ли — конечно же, «Дж» значит Джона. Ещё я пишу романы под именем Эммерсон Лайонс, и поэзию как Джои Маршал.
Кэмерон замер. Он совершенно застыл, потому что Джона будто забрался в его подсознание, в его психику, и вытащил это имя.
— Джои Маршал, — произнёс он еле слышным шёпотом. Как подросток, осознающий, что он гей, он зачитывался поэзией Джои Маршала, которая была будто хроникой жизни встревоженного подростка, борющегося с проблемами ориентации, и с намёком на детскую травму. Это было как иметь друга, с которым можно поделиться опытом, когда он не мог рассказать никому, что чувствует на самом деле. Он знал, что Джои Маршал молод, но Джона едва ли был подростком, когда опубликовал своё первое стихотворение. Это было ошеломительно.
— Да, ты его знаешь? — выражение лица Джона стало настороженным.
— Я… я… да, знаю. Я даже не уверен, что могу говорить об этом, — Кэмерон всегда стеснялся своей любви к поэзии, которую высмеяли бы в его семье мужественных мужчин и женщин-пацанок. Знала только его мать — ещё один секрет, который умер вместе с ней. — Я проходил тяжёлые времена, и стихи Джои… твои стихи держали меня на плаву.
Джона прочистил горло и отказывался встречаться с ним взглядом.
— Очень круто это слышать, приятель. Я рад, что тебе это помогло.
— Да, я… я однажды положил один стих на музыку, пытался уговорить группу взять его как трек в один из альбомов — конечно, я бы связался с тобой, чтобы получить разрешение — но они не согласились. Сказали, что это не подходит их имиджу. Так что я просто оставил всё себе.
Наконец, Джона действительно посмотрел на него.
— Я хотел бы как-нибудь это послушать.
Чувствуя, как горят его щёки, Кэмерон опустил голову.
— Конечно, наверное, я мог бы как-нибудь принести с собой гитару, если разрешат.
— Уверен, другие постояльцы тоже были бы рады послушать, как ты играешь. Здесь иногда становится скучно, даже когда к нам для компании присылают новичков.
Кэмерон хохотнул.
— Да, могу представить. Я сейчас не лучший источник веселья.
— О, я считаю тебя очень интересным, — сказал Джона.
Кэмерон ждал, что он отсмеётся, преуменьшая слова, но эти глаза оставались серьёзными и ровными.
— У тебя хорошо получается, — продолжал Джона.
Бесконечно смущённый, Кэмерон сам попробовал пошутить.
— Да, это я, Кэмерон Т. Фокс, бывшая поп-звезда, превратившийся в профессионального шута в сумасшедшем доме, — как только слова сорвались с его губ, он пожалел о них. Ему действительно нужно было научиться быть более корректным насчёт таких вещей. — О боже. Мне чертовски жаль. Я всё ещё работаю над тем, чтобы сломать свои стереотипы, и у меня всегда была привычка болтать до того, как подумать. Боже, это было так грубо…
Его прервал энергичный взрыв смеха от Джона. Он никогда раньше не слышал ничего подобного, и это превратило лицо мужчины из красивого в загнанном плане в по-мальчишески ошеломляющее. Его оливковая кожа сияла, когда он смеялся, как и его прищурившиеся карие глаза. Его шрамы будто исчезли, и бритая голова казалась менее пугающей. Это был проблеск ребёнка, которым он мог быть.
Затем Кэмерон заметил, что в комнате стало тихо — абсолютно тихо — и большинство других постояльцев замерли на месте. Это вызвало у него ощущение, что звук смеха Джона был для них таким же чужим, как для него. Один за одним, остальные начали улыбаться, хихикать и усмехаться, будто если косвенно разделят этот момент, то смогут коротко взглянуть на удовольствие Джона, прикоснуться к нему и принять в себя. Когда смех прекратился, они все угасли и посерели, возвращаясь к своему беспросветному существованию.
— Поверь мне, меня не так легко обидеть, — сказал Джона, вытирая слёзы радости с глаз. — Так что означает «Т» в имени Кэмерон Т. Фокс?