Охота на Мясника

— Ну вы и крючкотворы, — усмехнулся Крюков. — Так кем он у вас все-таки проходит: свидетелем или подозреваемым?
— Как тебе сказать, чтобы не обидеть? — поднялся со своего хозяйского места Шабанов. — В общем, пусть расписывается и катитесь отсюда оба.
— А ты уже во всем разобрался? — удивился Крюков.
— Не фига разбираться, работать надо! — напутствовал Крюкова Шабанов. — И без вас тут дышать нечем.
— Ладно, получишь ты у меня палку к плану, — мстительно пообещал Крюков и хлопнул по плечу Антона, который все еще находился в какой-то прострации:
— Пошли, пока эти доброхоты тебя в камеру не законопатили для твоего же блага. Ненадолго — лет на пять-десять.
— А ведь прокуратура дело говорит — будь осторожен, — напомнил Шабанов. — У тебя не создалось впечатление, что Мясник наведывался именно к Антону?
— У меня создалось впечатление, что ты у Мясника работаешь то ли прессекретарем, то ли рекламным агентом. У тебя ко мне все? — обернулся Крюков в дверях.
— Если обиделся, набери в рот говна и плюнь в мою сторону, — предложил Шабанов. — А ведь я тебя другом считал, хотел сказать, что сожженный труп возле дачи генерала Лентулова принадлежал скорее всего бомжу. А теперь точно не скажу.
— Ну и не говори. А что за бомж?
— Местный, со станции. У них там при буфете один завсегдатай пропал, грязнорабочий, который за стакан портвейна. Люди видели как он в машину садился. В черную волгу. И не вздумай про номера спросить убью. Теперь все, свободен как негр в Синг-синге.
— Ухожу. А что с веревкой, на которой генеральшу повесили?
Шабанов подозрительно прищурился:
— Откуда знаешь? Кто-то из моих настучал?
— Кроме тебя больше некому. А все знаю, потому что умный и интуиция у меня развитая. Ты колись, быстрее, тогда я быстрее уйду. Тебе же приятнее будет.
— На веревке почти по всей длине следы трения на волокнах, — с неохотой сообщил Шабанов.
— То есть ей сначала накинули петлю на шею, а потом подтянули к потолку? — уточнил Крюков.
— Да. Теперь все? Или ты уже знаешь, кто это сделал? Тогда поделись с нами, бестолковыми.
— Утверждать не могу, но если поспрашивать того ФСБшника, генералова помощника, который всюду нос совал, может он что и скажет. Может даже признается. Чистосердечно.
— И что я должен у него спросить? Не вы ли, товарищ полковник убили жену своего генерала?
— Нет. Спроси так: "Не вы ли убили своего генерала, его телохранителя и его жену"? И: "Почему у убитого вами бомжа оказался служебный жетон частного охранного предприятия "РИФ"? А вообще-то про жетон лучше не спрашивай. Все, я полетел, мне некогда.
И Крюков вытолкал Антона в дверь и исчез сам прежде, чем озадаченные Шабанов и следователь постигли смысл его слов.
Спускаясь по лестнице и толкая впереди себя заторможенного Антона, Крюков размышлял, зачем все-таки привокзальному бомжу понадобилось ехать на генеральскую дачу с жетоном РИФа в кармане.
Внизу его окликнул дежурный:
— Эй, Крюков, ты интересовался сводкой по Мяснику? Вот, позади "Вагнеровского центра исследований крови" на пустыре нашли три трупа.
Два парня и баба молодая.
— Опять бомжи, что ли? Чего их на пустырь понесло?
— Нет, там дорога к домам ведет через пустырь. Баба приличная, в "Центре крови" работала, наверно на автобус шла, а эти двое, похоже гопники, ее грабануть хотели или изнасиловать.
— Бабу не Марией звали? — напрягся Крюков.
— Не знаю, в сводке почему-то только фамилию указали и место работы. Разгильдяи.
— А Мясник каким боком тут вылез? — не понял Крюков.
— Так он их всех троих и порезал.
Крюков хотел было вернуться к Шабанову, чтобы расспросить его подробнее, но вовремя вспомнил, в каком возбужденном состоянии тот находится и решил отложить разговор с ним до вечера.
Антон пошел в сортир справлять малую нужду. В ожидании его Крюков задумался. Активность Мясника и разносторонность его интересов — от резни до взрывов — не вписывались ни в какую последовательную систему.
Но что-то должно было объединять все формы проявления этого кошмара.
 
Знать бы — что!
Воспоминания о взрывах навели Крюкова на тревожные мысли. Странная последовательность — два виртуальных взрыва, за ними два реальных.
Третий раз взрыва в "Армагеддоне" не произошло, но это не значило, что его не случится и в действительности.
Идею подать рапорт Крюков сразу забраковал. Попытка объяснить связь компьютерных катаклизмов с реальными взрывами закончилась бы неизбежной регистрацией новатора в психиатрическом диспансере.
"Мы пойдем другим путем"- позвал когда-то Ильич.
И Крюков отозвался. Он отвернулся от дежурного, достал трубку мобильника и набрал номер, который был написан крупными цифрами у дежурного на будке.
— Алле, — прошамкал он, изображая старушечий голос. — Ето милиция?
Изображал он плохо, но дежурный поверил. Окрыленный успехом, Крюков продолжил:
— В доме номер тринадцать, — он назвал адрес антоновского дома, где вчерась убийство нашли, какие-то кавказские национальные лица носють мешки, не иначе — взрывчатку. Да. Ты, милиция, уж проверь.
По возникшему в тот же момент оживлению Крюков догадался, что его семена пустили корни. Оставалось подождать всходов.
* * *
Рябуха мчалась, разбрызгивая колесами смесь снега, соли и грязи на неловких либо беспечных москвичей и гостей столицы.
— Куда мы едем? — безразлично спросил Антон.
— Сегодня Галину хоронят, — напомнил Крюков. — Надо Семена поддержать. Ты сам-то как, оклемался?
— Более менее.
— Расскажи-ка мне, бестолковому, что это за система такая — Юнител, — попросил Крюков. — Только имей в виду, для меня не то что компьютер, а обычные деревянные счеты и логарифмическая линейка — суть предметы, недоступные пониманию.
— Но ты вообще компьютер когда-нибудь видел?
— Любовался издалека.
— То, что люди называют компьютером, состоит из трех частей: монитора, то есть телевизора, клавиатуры и самого компьютера — это такой железный ящик, — начал Антон. — В системе Юнител все предельно упрощено.
Ящик тебе не нужен. То есть ты пользуешься услугами одного огромного суперкомпьютера, который находится где-то далеко. Тебе не надо совершенствовать свой прибор, ремонтировать и так далее. У тебя клавиатура соединенная с монитором или обычным телевизором. Все это подключено к Юнителу через обычную же телевизионную антенну с помощью маленькой коробочки. В ней находится служебная плата и микрочип. В нем весь фокус и состоит. Этот чип работает по принципу нечеткой логики со скоростью десять миллионов логических выводов в секунду. Нечеткий контроллер.
— Что это за фигня? Я работаю по принципу нечеткой логики, когда много пью и мало закусываю, — удивился Крюков.
— Нечеткая логика — это принципиально новый раздел математики, — пояснил Антон. — Можно сказать — революция. До этого вся математика как и компьютеры, базировалась на двоичной системе отсчета, то есть отвечала на вопрос четко — "да" или "нет". А нечеткая логика позволяет улавливать нюансы и тонкости. Одно слово — быстрые системы.
— Как это? Ты не умничай, а покажи на пальцах, — потребовал Крюков.
— Хорошо, сейчас попробую, — Антон задумался. — Вот ответь мне, ты водку пьешь?
— Еще как!
— Отвечай "да" или "нет", как в математике.
— Ну если тебе нужен научный ответ, то "да". Пью, — клятвенно заверил Крюков.
— А поллитровую бутылку один выпьешь?
— Э… Если… Ну, в общем, да.
— О'кей, — удовлетворенно кивнул Антон. — А после этого голова у тебя болеть будет?
— Не знаю, — признался Крюков. — Это будет зависеть от качества водки и количества закуски. Опять же если пивка…
— Ну вот, это и есть нечеткая логика. Когда не "да" и не "нет" не белое и не черное, а светло-черное. Или темно-зеленое. Понятно объяснил?