Волшебство не вызывает привыкания. Книга 4

Чтобы освежить голову и привести мечущиеся мысли хоть в какой-то порядок, я вышел во двор подышать свежим воздухом. На улице мне всегда лучше думается, чем в четырёх стенах. Тем более посидеть там было где. Прошлые хозяева домика разбили на четырёх сотках неплохой сад с виноградником, который я использовал в качестве турника для тренировок. А в дальнем конце двора они соорудили уютную деревянную беседку. Я любил поутру устроиться в ней, попивая дефицитный кофе. Нас угостили караванщики, а вообще этот продукт, как и многие другие, грозил кануть в небытие.
Если только не найдётся умельцев среди друидов, что смогут у нас его выращивать. Я вот точно такого не мог, поэтому наслаждался каждой чашкой. А вот Талия предпочитала чай, вбухав туда побольше всяких пахучих трав.
Эх, нехорошо с ней получилось… Может, извиниться? Нет, пожалуй, так ещё хуже будет.
Однако невесёлые размышления не помешали мне заметить, что наша беседка уже кем-то занята. Внутри на лавочке сидела женская фигура, укутавшаяся в расписную шаль едва ли не с головы до ног. Странно. Наши соседки привычки ломиться в чужой двор вроде бы не имели. И вообще, сторонились нас, как огня, в чём их сложно упрекнуть.
А потом незваная гостья повернулась ко мне, и все вопросы разом улетучились, как листья с тополя, в который с разгону врезался бульдозер. Я хмыкнул и вернулся к веранде, где лежал приготовленный на всякий случай кулёк с семечками.
Всё-таки пригодился…
 
Глава 66
 
Старушенция и прежде не особо излучала здоровье и молодость, а сейчас так и подавно. Больше того, со времён нашей прошлой встречи она заметно сдала. Прибавилось морщин, кожа ещё больше поблекла и покрылась пигментными пятнами. А главное – потускнели некогда живые глаза, смотревшие на мир с отчётливой лукавинкой.
Что осталось неизменным, так это полное отсутствие каких-либо системных надписей. Будто я на пустое место смотрю. В слепоту вездесущей системы не верилось, так что это у меня, скорее, шторки на глазах.
– Здравствуй, Тимоша, – произнесла она хрипло, будто спросонья.
– И вам тоже… не хворать. Держите.
Я присел напротив и протянул ей кулёк с семенами и орешками, что понемногу брал на сдачу у местных торговцев. Как чувствовал, что они мне пригодятся.
– Благодарствую.
Она сцапала угощение иссохшей рукой, но есть не стала, спрятав его куда-то под многочисленные складки шали. Одежда тоже выглядела поношенной, будто моя загадочная гостья ковыляла сюда аж из самой Нижегородской области.
– Ваша работа? – спросил я, кивнув в сторону домика.
Она удивлённо подняла седые брови, а затем покачала головой.
– Нет, Тимошенька. То была твоя воля.
– А если бы я, к примеру, не вышел, а спать пошёл? До утра ждать пришлось бы?
– Нет, до зарницы никак не терпит.
– Значит, снова нужна моя помощь?
– Пра-а-авильно, – почти прокаркала старушенция. – Сметливый ты, Тимоша, с тобой всегда всё ладится и спорится…
– Думаете, после того, как меня едва не угробил ваш коллега, я буду вам доверять? Только не нужно врать, что вы были не в курсе. Вряд ли бы он ко мне полез без вашего одобрения.
– Всё так, но ты не серчай на него, так надобно было. Тем паче, его уж нету…
– То есть как это «нету»? – навострил я уши. – Он погиб?
– Его не стало, – поправила меня собеседница. – Да и меня надолго не хватит… Ты уж не подведи, милай. Напоследушек.
К тому, что меня снова будут склонять к сотрудничеству, я был внутренне готов. А вот печальные вести про деда-листопада неожиданно навеяли грусть. Вроде бы и поделом, а всё равно как-то тоскливо, что не удалась моя задумка с мусоросжигателем.
– Обещаю подумать, если расскажете, что вообще у вас творится, – выдал я вслух. – Кто вы такие, зачем вам всё это нужно?
– У вас и слов-то таких нету, – она издала очередной гортанный смешок. – А те, что есть, не годятся. Желаем мы простого – своих деток-несмышлёнышей уберечь, только всяк по-своему.
– Детей – это в смысле нас, людей?
– Всех, – неопределённо ответила старушка. – И люд простой в том числе.
 
– Что ж, я в какой-то степени вас понимаю. Но мне нужно к своему ребёнку. Собственному.
– Так и плыви.
Она махнула сухонькой рукой в сторону портового района.
– Там ждут тебя. Но поспешай, до зари они отчалят. Ждать не будут.
– Так, стоп! Тот корабль ваш, что ли?!
– Скажешь тоже, – старушка довольно прищурила глаза, будто я ей комплимент отвесил. – Услужничают мне, по старой дружбе. Иначе не поспеть тебе никак, милай.
– Успеть куда?
– В плавучий град. Там и дочурка твоя, и последнее порученьице. Возьмёшься?
С плеч будто все горы мира свалились. Всё-таки Пелагея в Новороссийске! Многое на это указывало, но то были всего лишь косвенные улики. И я обливался холодным потом при мысли, что приплыву туда и обнаружу там чужих людей с похожими именами, или вообще никого. Теперь же эти страхи остались в прошлом.
Немного напрягал тот факт, что местонахождение моей бывшей семьи удивительным образом совпало с местом, где мне предстояла очередная работа. Зная о противостоянии кураторов, можно даже не сомневаться, что это дело окажется непростым. Опять в какую-нибудь хрень с размаху вляпаюсь.
– Только если это будет что-то конкретное, а не как всегда, – сразу предупредил я старушку, несмотря на громадное облегчение. – Эти ваши вечные недомолвки у меня уже в печени сидят.
– Останови красноокого озорника, – почти прокаркала моя нанимательница. – Он хочет добыть вещицу, что за семью печатями хранится. Если сломает их все, быть беде большой.
– А у нас по-другому и не бывает, – вздохнул я. – Либо понос, либо апокалипсис. Что ещё за вещь и чем она опасна?
– Вот этого тебе знать не надобно.
– Я же вроде говорил, что мне надоело играть втёмную. Опять начинаете?
– Не серчай, Тимоша, – проворковала старушка. – Просто ты как открытая книга: бери да читай. Тебе то знание ничем не подсобит, лишнюю беду накликает только.
– Допустим, – согласился я. – А что насчёт моего противника? Какие-нибудь приметы кроме красных глаз будут?
– Да. Ему знамо о тебе, и он тебя со свету сживёт, ежель ты оплошаешь…
На этом наше познавательное общение внезапно подошло к концу. Беседку заволокло едким дымом, от которого защипало в глазах, а когда он рассеялся, вдалеке показалась улетающая чёрная птица. Видимо, подробно изложить свою просьбу оказалось выше её сил. Узнаю знакомый стиль работы.
На этот раз после себя она оставила не семечко, а потёртую монетку достоинством в один «Куй». Взяв её в руки, я не удержался от ностальгической улыбки. Та самая…
Уже давно привык обходиться без неё, но раз она здесь, то выбор мне предстоит очень тяжёлый. А ещё в сердце запоздало кольнуло сожаление. Нужно было хоть поинтересоваться, как у ребят дела в Романихе. Тоже мне, друг.
Ладно, выполню миссию, заберу дочь и рвану обратно в Нижегородскую область. План шикарный, почти без тонких мест. Раз уж мне по пути, можно напоследок уважить старушку. Красноглазка знает обо мне? Шикарно, значит, долго его искать не придётся – сам прибежит меня убивать. С моей регенерацией остаётся лишь пожелать ему удачи в этом нелёгком деле.
Одно плохо – солнце уже скрылось за соседскими домами, окрасив небо в ярко-оранжевый предзакатный цвет. Того и гляди скоро начнёт смеркаться.
Я бросился обратно в дом, распахнул входную дверь и прокричал:
– Наташа, ахтунг! Мы отплываем!
Сам же опрометью рванул к своему «тревожному чемоданчику», который был на самом деле рюкзаком, где хранились самые необходимые вещи. Кочевая жизнь приучила ценить мобильность и быть готовым в любой момент отправиться в путь. Если не на тот свет, то хотя бы в дорогу. Жаль, прибраться после себя уже не получится, поэтому я оставил на тумбочке щедрую пригоршню монет, после чего закинул рюкзак за спину и пристегнул к ремню чехол с мифриловым бруском. Вот и все сборы.