Табор уходит в землю
Крюков как учтивый джентльмен занялся дамой в первую очередь. Он разрезал ее путы, после чего перешел к мужчинам. Женщина сама сорвала с себя остатки веревок и полосу скотча, заклеивавшую ее рот. Теперь ничто не мешало ей обрушить на спасителя лавину признательности. Крюкову в ожидании ее излияний даже неудобно стало.
— Моя керамическая китайская ваза эпохи Мин! Шестнадцатый век! — завопила хозяйка, склонившись над черепками горшка.
Крюков, слегка опешив, пожал плечами.
— Скажите спасибо, что не фарфор эпохи Сун или, не дай бог, Тан! Пятьсот лет для Китая — не древность, — пробормотал он.
— Не позорься, дура! Он тебе жизнь спас, а ты все о посуде!
Это один из мужчин, вероятно муж, также обрел дар речи. Женщина и в самом деле опомнилась и покраснела. Тем временем Крюков освободил и третьего из хозяев дома, похожего на отца кого-то из супругов.
— Спасибо тебе, мил человек, — с чувством произнес тот. — По гроб жизни мы у тебя теперь в долгу.
Крюков только руками развел. Какие, мол, счеты? Спросил только.
— Вы знаете, кто эти орлы?
Мужчина помоложе сплюнул через разбитую губу.
— Как не знать? Это Папа так своих отморозков на промысел посылает. Он нам давно угрожал.
Он с ненавистью посмотрел на разбросанные по полу тела бандитов.
— А что мы с мертвяками делать будем? — спросила женщина.
— Что же теперь с ними делать? — покачал головой старик. — Погрузим в их же машину, и в лес. Я такой овраг знаю — всю нашу мафию закопать можно. Вовек не найдут.
Крюков решил, что миссию свою выполнил и направился к дверям. Услышав про заповедный овраг, он задержался и повернулся к старику.
— Мне это местечко покажите — в расчете будем. Договорились?
— Да никаких проблем, — старик хитро подмигнул сыщику.
* * *По улицам Вяземска двигался небольшой кортеж из трех машин. Колонну открывали и замыкали пара массивных джипов. В середине двигался не менее мощный "мерседес". Папа продолжал мысленно дискутировать с мэром Горкиным. В качестве спарринг-оппонента выступал Ибрагим.
— Что за хмырь Артурчика на заправке избил? — строго спросил Папа.
— Эту жирную свинью и ребенок изобьет, если не будет знать, кто его папаша, — отмахнулся Ибрагим.
Папа неуверенно оглянулся.
— А если наоборот — знал и потому, именно потому, наехал? А ведь с Артуром был Жора. Он же у нас боксер, правда бывший. Но и ему тоже отломилось как богатому. Боюсь, это еще только цветочки, а ягодки впереди. Свяжись-ка с этими орлами.
Ибрагим набрал номер Жоры по мобильнику. После первых же фраз его лицо помрачнело и чем дольше он говорил, тем больше его мрачность усиливалась. Наконец он сложил трубку и в упор взглянул на своего босса.
— Папа, у нас новая проблема. Эти мудаки, Жора с Артуром, изнасиловали дочку Петрола. Говорят — не хотели, но так получилось… Они сидят у тебя дома в ожидании сурового наказания. Жора очень расстроен.
— Расстроен? — Папа едва не задохнулся от возмущения. — Ну погоди! Вернемся — он еще больше расстроится. Значит они развлекались на пару с Артуром?… И Жорик так запросто раскололся?
Ибрагим ухмыльнулся.
— Он ведь не дурак, понимает, что ты все равно узнаешь. Говна в дырявом мешке не утаишь. А если сам не признается, ему же хуже будет. Так — просто убьют, а если упираться начнет — тоже убьют, но особо мучительным способом.
— Что с девчонкой Петрола? — оборвал его рассуждения Папа.
— Выкинули в лесу. Сейчас она уже, наверно, дома. Или в больнице.
Папа вздохнул шумно и печально, как больной носорог.
— Так, мало было нам забот, теперь еще эта история с изнасилованием! Ну что им, уродам, баб мало, что ли? Петрол не тот человек, чтобы такое прощать. А отпустили его соплячку зачем? Убивать надо было. Не нравится мне все это, ох не нравится! Одно радует — что сынок Горкина снова замазался. Теперь товарищ мэр у меня в руках.
— А какие будут указания насчет петроловой пацанки? — напомнил Ибрагим.
Папа подумал секунду.
— Надо будет ее по тихому убрать. Или отловить и в турецкий бордель отправить. Но это не сейчас. Ты говорил, она может быть в больнице? Порезвились, идиоты! На время оставьте ее в покое. На недельку, не больше. Пусть подлечится, да и шум вокруг пока поутихнет. А сейчас едем домой.
* * *Олег Петров вычленил из рассказа дочери главное. Ее изнасиловали шестерки Папы. Один из них был сынком мэра, другой — цыганский парень с фиксой.
Олег вернулся в свою квартиру и принялся вооружаться. Делал он это не спеша, с невозмутимостью профессионала. Он не имел конкретного плана предстоящего сражения, поэтому постарался учесть разные варианты..
На случай, если придется открывать огонь с дальней дистанции, Олег вооружился охотничьей винтовкой "тигр". По сути это была та же немного укороченная и упрощенная снайперская "СВДшка".
Для ближнего боя он выбрал дробовик "Бенелли" со сменными стволами, из которого в автоматическом режиме успевал поразить дробью на стенде семь одновременно запущенных тарелочек. Сейчас он установил на ружье короткий ствол цилиндрической сверловки для стрельбы пулей.
А для интимных разборок "тет-на-тет" прихватил "ТТшник" со спиленным номером в плечевой кобуре и сунул в сапог нож "оборотень", к которому привык еще на войне. К поясу подвесил пару приобретенных по случаю светошумовых гранат "Заря".
В качестве боевой машины десанта Олег выбрал старый "лендкрюзер", на котором в последнее время ездил разве что на охоту или рыбалку. Загрузив оружие, он на умеренной скорости, чтобы не дразнить ГАИшников, направился в сторону "Чертова Табора".
До особняка Папы Олег добрался без осложнений. Внутри ему раньше бывать не приходилось. Снаружи виднелась только крыша дома. Участок по периметру был обнесен бетонным забором. О толщине плит можно было только догадываться, поэтому Олег решил действовать с максимальной простотой, как учил в свое время Крюкова.
Он с разгона ударил "кенгурятником" джипа в ворота особняка. Створки распахнулись и Олег ворвался во внутренний двор.
Охранник в воротах спал. Ему и в голову не могло прийти, что в городе найдется идиот, способный наехать на Папу. Да еще пойти на штурм его цитадели. Перепуганный жутким грохотом он выскочил из своей будки и в недоумении уставился на агрессора.
Олег, не глядя, пальнул в его сторону из дробовика круглой пулей. Она угодила в окно будки. Охранник тут же залег, предвкушая следующий залп. Но Олег рванулся к крыльцу дома. Оттуда навстречу ему выскочили двое бойцов Папы в бронежилетах и с автоматами в руках. В отличие от сторожа на воротах эти знали свое дело куда лучше. Одна очередь прошила лобовое стекло, другая вспорола решетку радиатора.
Припасенным заранее ломиком Олег подпер педаль газа, а сам выкатился из машины с ружьем в одной руке и снайперским карабином в другой.
Он с одной руки шарахнул из дробовика свинцовой пулей в крайнего из автоматчиков. Тяжелый тридцатиграммовый жакан ударил в титановую пластину бронежилета и расплющился об нее. Но сила удара, сравнимая с пинком лошадиного копыта, отшвырнула его обладателя на стену дома как лягушку. Он упал и больше не поднялся.
Второй боец по инерции дал еще одну длинную очередь по пустому "лендкрюзеру". Он попал в колесо. Машина дернулась, сбилась с курса и поперла прямо на незадачливого стрелка. Тот поспешно бросился в свою караулку и укрылся внутри. Через секунду джип буквально вломился в опору крыльца. От удара дом содрогнулся, посыпались кирпичи и доски.
Олег приблизился к окну караулки, из которого слышалась яростная брань охранников, не успевших принять участия в битве, и забросил в него светошумовую гранату "Заря". В комнате адски грохнуло и она осветилась изнутри яркой как молния вспышкой.