Позывной «Хоттабыч» 4 (СИ)
Тем не менее, час, проведенный в безрезультатных разговорах, пролетел незаметно. Роберт, кроме всего прочего, поведал о теплом приеме, оказанном ему самим рейхсфюрером Гиммлером, о высоких наградах и званиях, что щедрой рукой отсыпал Великий Жрец, о новом строчке в «табеле» Магических Даров. Маг Удачи! Это же надо было такое придумать? Но, как рассказал Хартман, эти исследования, проведенные ведущими аналитиками института «Наследия предков», принимались руководством Рейха на полном серьезе. Значит, какие-то предпосылки к принятию нового Направления в развитии Магических Даров все-таки были.
— Господа, — в «красный уголок» для офицерского состава, где мы и провели этот час, ворвался запыханный фон Эрлингер, — все готово!
— Народ для разврата собрался [1]? — уточнил я между делом.
[1] Цитата из к/ф «Калина красная», 1973 г., к/с «Мосфильм, реж. В. Шукшин.
— Э… — На мгновение завис барон, обдумывая мою нетривиальную для сего времени фразу. — Шлюхами я как-то не озаботился… — Наконец сделал он соответствующий вывод. — Но если пожелаете, у нас тут в …
— Не сегодня, барон! — прервал я его далеко идущие планы. Не знаю, кого он нам хотел предложить, но если я правильно догадался… То мог бы заранее и прибить этого напыщенного придурка! А он нам еще понадобится! — Я же объявлял общий сбор офицерского собрания, а не открытие борделя на Пятницкой! Вы чем слушали, уважаемый?
— Виноват, герр Абдурахманов, не так понял! Господа, не судите строго — забегался, заработался… — Тут же дал заднюю фон Эрлингер.
— Ладно, твое баронство, не суетись зазря! — Ага, а дрессура-то работает! Уже герр Абдурахманов! Наш с командиром авторитет в местном кругу фрицев достиг невиданных высот. — Ты же в наших русских заморочках ни в зуб ногой. В следующий раз буду точнее в выражениях, а то ты в следующий раз такое себе навыдумываешь… У вас, швабов, с юмором совсем все печально!
— Зато у вас, русских, с этим, по-моему, настоящий перебор! — Неожиданно расхрабрился профессор. — Вас очень сложно понять…
— Вот такие мы загадочные, Иоахим! — Кивнул я барону, довольно ощерясь. — Ладно, хорош трындеть — там у тебя шнапс с коньяком закипают!
— Почему закипают? — Всполошился профессор. — Чей-то Дар…
— Ну, сложно нас понять, — хмыкнул я, подталкивая барона к выходу. — Не бери в голову, прохфессур! Веди уже! Где ты там поляну накрыл?
А расстарался фон Эрлингер в офицерской столовой — собственных, вернее, предоставленных концлагерем апартаментов, ему явно не хватило. Буквально приняв мое выражение об «объявлении общего сбора офицерского собрания ровно через час», как прямое руководство к действию, он умудрился собрать в столовой всех офицеров «Заксенхаузена» (не задействованных в карауле и не откинувшихся после моей вчерашней цыганочки с выходом) со штандартенфюрером СС Антоном Кайдлем во главе.
Едва мы вошли в столовку, как все находящиеся в ней фрицы, резко поднялись из-за накрытого стола, застыв по стойке смирно и выбросив в нацистском приветствии правые руки.
— Зиг Хайль, герр оберфюрер! — проревело полтора десятка луженых глоток.
— Спасибо… спасибо… господа… — расчувствовавшись, произнес Хартман, призывая жестом руки к молчанию. — Камрады… я… я ценю ваше внимание… но, впредь прошу в неофициальной и неслужебной обстановке обращаться ко мне без званий и чинов — по имени, как к равному… Ведь все мы… мы все здесь из офицерского братства, на котором и держится весь Вековечный Рейх!
— А вот за это надо выпить, ребятки! — дождавшись момента, когда размякший Роберт наконец-то заткнется, громко прокричал я, потрясая в воздухе наполненным шнапсом стаканом.
В столовой неожиданно разлилась гнетущая тишина. Взгляды гребаных эсэсовцев, не предвещающие ничего хорошего, скрестились на мне. Того и гляди, дыру прожгут, Пироманты, пускай и средней руки, среди них присутствуют. Уж я-то сумею разобрать как накапливается возмущение в пространстве одной из родственных мне Сил. И достаточно лишь слегка приотпустить вожжи, и все наше окружение превратиться в большое пепелище.
А еще я чувствовал, но уже как Силовик-Мозголом, это плещущийся в их черных душах страх. Страх перед этими непонятными русскими Магами чудовищной Силы, что могут уничтожить их всех одним щелчком пальцем, как недавно размазали в кровавые сопли их однополчан и товарищей. Страх отчаянный, почти животный и едва сдерживаемый. Однако, нужно отдать им должное: практически ни один из эсэсовцев не дрогнул ни единым мускулом на окаменевших лицах. Хорошая закалка, мне можно только позавидовать их выдержке, хотя где-то глубоко внутри они уже обосрались…
— Камрады! — неожиданно пришел мне на выручку Робка. — Отчего такие кислые лица? Князь Абдурахманов дело говорит! За наше офицерское братство обязательно надо выпить, друзья!
Только после этих воодушевляющих слов, произнесенных самим оберфюрером, да еще и единственным видимым ими вживую кавалером ордена «Рыцарского креста железного креста с дубовыми листьями и мечами», фрицы наконец оттаяли и принялись наполнять спиртным стаканы.
— Копаются, как тараканы беременные, — недовольно проскрипел я по-русски, — придется опять шнапс охлаждать... — Израсходовав малую толику Силы, я заставил слегка покрыться инеем стаканы — мой и командира.
— За наше офицерское братство! За Вековечный Рейх! — вновь громко провозгласил Роберт, когда все, наконец-то, вооружились наполненной тарой. — За…
— За нашу победу, командир! — Мысленно произнес я, обращаясь к командиру. — И чтобы эти падлы сдохли поскорее!
— За победу! — Эхом откликнулся князь Головин в моей голове. — А этим, если мы все правильно рассчитали, недолго осталось.
— Дай-то Боже! — И одним махом осушил стакан.
Фрицы тоже выпили, попадали на свои места и потянулись к закуске.
— Куда?! — резко гаркнул я, добавив немного Ментальной Магии в голос. Вздрогнули практически все присутствующие. Ну, если кто-то и обделался, мне пофиг, главное, чтобы за столом не воняло! — После первой не закусывают!
— Гасан Хоттабович, — с величайшим почтение в голосе произнес Роберт, — а в чем, собственно, дело? Почему нельзя закусывать? Объясните?
— Еще как объясню… — со зловещим присвистом, от которого даже у меня самого поползли мурашки по коже, произнес я. Если кто обделался во второй раз, то… Ну, вы сами знаете… — Я стесняюсь спросить, господа хорошие (а хрена бы я стеснялся? Все для красного словца)… — Я обвел недобрым взглядом всех собравшихся за столом фрицев. — Вы для какого хера здесь собрались? — Я резко засандалил по столешнице кулаком, так что стаканы и бутылки подпрыгнули и зазвенели. — Просто нажраться можно и по углам! А мы собрались здесь, чтобы чествовать настоящего героя! Нашего Роберта Хартмана с получением высокого звание оберфюрера СС!
Немцы, наконец-то услышав от меня вразумительные слова и знакомое имя, зашевелились и захлопали. А что, ведь именно для этого все мы здесь и собрались.
— Так вот, — продолжил я после непродолжительных оваций, — чтобы дальнейшая служба и карьерный рост протекали так же стремительно и благополучно, звание нужно как следует отметить! Как говорят у нас, у русских — его надо обмыть! Не знаю, как происходит это у вас — немцев, но это явно какая-нибудь хрень…
На слове «хрень», некоторые эсэсовцы недовольно зашумели, но Робка жестом утихомирил самых сердитых, призвав дослушать мой слегка затянувшийся спич.
— Так вот, господа офицеры, — я нетвердой походкой, изображая поддатого, подошел к Хартману с пустым стаканом и беззастенчиво отвинтил квадратные звезды с его плетеных погон, — сейчас я покажу вам, что значит обмыть новое звание по-русски!
В столовой опять воцарилась гнетущая тишина, никто не мог понять, чего хочет от их оберфюрера, да и от них самих этот чокнутый русский старикан.
— И что дальше? — спросил Роберт, наконец-то почуяв какой-то подвох.