Мафусаиловы хляби (СИ)
Вокруг все мельтешило и рябило. Чумазая машкина мордашка, собравшаяся вокруг гомонящая толпа, вскоре озаренная красно-синими огнями подоспевшей скорой, испуганный лепет молодого школьного охранника, вышедшего на шум, истеричное тявканье чьей-то собачонки.
Какие-то люди попытались забрать у нее дочь, и Дарья вцепилась в ребенка мертвой хваткой. Ее решительно, но бережно оттащили, погрузили вместе с ребенком в теплое нутро автомобиля, закутали обеих в пледы. Машина с мигалкой и сигналом вырулила со двора.
Глава 6
- У меня для вас неплохие новости - сегодня Марию подготовят к выписке, а завтра вы можете забрать ее домой.
- Домой? – Дарья подняла ничего не понимающий взгляд на пожилого профессора, который занимался ее дочерью последние два месяца и наверняка успел накатать внушительную диссертацию.
- Сегодня мы получили из Краевой последние результаты анализов и, могу вас обрадовать – болезнь Баттена не подтвердилась.
Профессор ожидал от нее какой-то реакции. Радости и облегчения, например. Она же чувствовала только разочарование и жгучий стыд за это чувство. А еще ужас. Домой? Он говорит, что она может забрать дочь домой? Остаться с ней в четырех стенах? Проводить вместе дни и ночи и приспосабливаться к новой… жизни? Господи Боже… Даже в Аду всего девять кругов, а она прошла уже штук двадцать, и дна все не видать…
Болезнь Баттена, пугающая ее до икоты еще полтора месяца назад, теперь не казалась таким уж страшным исходом. Потеря зрения, судороги, паралич, прогрессирующее слабоумие и смерть к двадцати годам? Заверните. Мы возьмем.
- Липидный фон в норме, пробы ничего не показали, признаки эпилептиформной активности отсутствуют, зрение не падает, завершающий анализ ДНК, как ваш, так и девочки, не выявил генетических дефектов, - продолжал профессор, - конечно, для полноты картины хотелось бы взять анализ и у отца ребенка, но… До выздоровления девочке еще очень далеко, но соответствующей терапией мы смогли несколько купировать как катаплетические проявления, так и острый делирий. Дальнейшие исследования вы будете проходить амбулаторно, а в случае возобновления или усугубления симптоматики, придется пожаловать обратно в стационар. Боюсь, с наступлением весны это будет даже необходимо…
- А почему просто не остаться в стационаре? Тем более, что весна не за горами… Вы написали целый талмуд, - Дарья кивнула на увесистую, сшитую веревочкой папку на столе, - Но так и не выяснили, что с моей дочерью.
- У вашей дочери нехарактерное течение болезни. К сожалению, мы не могли наблюдать дебют, а ведь первые тесты самые полные и точные. Сначала она несколько дней провела в поселковой больнице, затем почти месяц в неврологии, где пытались выявить органические нарушения, и только потом попала, так сказать, по профилю. Понятно, что состояние ее к тому времени усугубилось.
- То есть… ее надо было сразу везти сюда?
Доктор потер переносицу.
- Боюсь, что так. Но, если учесть ее историю, никакой ошибки в действиях медиков не было. Неизвестно, где был ребенок на протяжении почти целой недели и какому воздействию подвергался. Логично, что спонтанное проявление такого широкого симптоматического спектра приписали, в первую очередь, последствиям возможных ЧМТ, асфиксии, алкогольного или наркотического отравления. В пользу тяжелой интоксикации свидетельствовали и эпизодический онейроидный синдром, и каталепсия. Но ни одна из этих причин подтверждена не была, поэтому наши коллеги вплотную стали заниматься генетическими нарушениями, которые, возможно, совершеннослучайно совпали с ее похищением, но и они не подтвердились. Ознакомившись с историей болезни, я удивился, что у нее сразу не взяли пробы на болезнь Баттена. Если честно, я до последнего был уверен, что причина в ней, и искренне рад, что ошибся. В противном случае, Марию не ждало бы ничего, кроме прогрессирующего слабоумия, физических страданий и неминуемой смерти через 10-15 лет.
Профессор многозначительно помолчал, но, не дождавшись от Дарьи ни малейшего проявления восторга, продолжил:
- Зато сейчас мы с полной уверенностью можем исключить органику. Мы провели комплекс тестов и, если честно, находимся в некотором замешательстве. Ясно, что у девочки тяжелейшее посттравматическое расстройство, но диагноз мы поставить пока затрудняемся, так как симптомов слишком много и слишком они… так скажем, разноплановые и взаимоисключающие. Психика ребенка, простите за тавтологию, просто… психует, выдавая на гора́ пачками симптомы, свойственные и шизофрении, и всевозможным психозам и даже врожденной олигофрении разных степеней тяжести. Именно поэтому мы пришли к выводу, что, в качестве эксперимента, Марию стоит хотя бы временно поместить в домашние условия, дать ей покой и отдых как от новых стрессов, так и от медикаментозного хаоса. Вполне вероятно, что, оказавшись в родных стенах, среди близких…
- Вы это всем консилиумом на кофейной гуще нагадали? – угрюмо спросила Дарья.
- Что, простите? – доктор вздернул брови.
- Вы в курсе ведь, что она мне вчера сказала? Это было и при медсестрах, и при том щупленьком интерне, который старательно конспектирует все ее… бредни.
- Это вы про…?
- Да, я запомнила дословно: «Ты такая же тощая, как та кошка, которую я вздернул вчера на чердаке, и пахнешь так же. Так и подмывает повесить тебя рядом и содрать шкуру».
Доктор замычал, переставил местами на столе пресс-папье с Кремлем и подставку для канцелярии.
- Не хотите ли вы сказать, что боитесь девятилетней девочки?
- Боюсь, - смело призналась Дарья и поднялась с неудобного стула, - Я уже продумываю, как врезать замок в ее комнату, и куда спрятать все острые предметы, включая стеклянную посуду. Вы очень обрадовали меня, сообщив о выписке. Спасибо.
- Вы преувеличиваете.
- Да, конечно, я преувеличиваю. Наверное, именно поэтому в ее палате персонал никогда не появляется по одиночке. Даже техничка приходит подтирать экскременты только в компании крепкого медбрата, а то и пары.
- Это всего лишь совпадение… Никаких специальных указаний или жалоб со стороны… Да, у девочки все признаки диссоциативного расстройства идентичности, попросту говоря, раздвоения личности, но…
- Размножения.
- Что?
- Не раздвоения - размножения личности.
- Да… кхм… действительно, наблюдаются множественные личности, но опять же точный диагноз мы поставить не можем, потому что отсутствует основной фактор – наличие, пусть эпизодическое и кратковременное, базовой личности. Ни разу за все время наблюдений Мария не была просто Марией Телепневой, школьницей девяти лет от роду… И еще только предстоит выяснить…
- Во сколько я должна ее забрать? – прервала его Дарья, с трудом подавив порыв сказать что-нибудь глумливо-издевательское по поводу купленных дипломов. Ей до смерти опротивело слушать о том, что им еще только предстоит выяснить.
- Все необходимые документы я подготовлю к обеду, - насупился доктор, снова поменяв местами «Кремль» и канцелярскую подставку, - После часа дня можете забрать ребенка.
Не попрощавшись, Дарья вышла из кабинета и застыла в нерешительности, куда направить стопы – сразу в магазин за крепким замком или все-таки сначала навестить дочь? Второй вариант ее нервировал и угнетал, но казался необходимым. Она все-таки мать, хоть и плохая… Она двинулась вниз по лестнице, но не смогла пересилить себя и остановиться двумя этажами ниже, где располагалась одиночная (камера) палата ее дочери. Она еще успеет хлебнуть сполна всех уготованных ей материнских забот.
…
По приезду в Красноярск, она две недели трусливо ночевала в больнице, располагаясь на пустых койках, которые ей указывали сердобольные бабушки-санитарки или, в отсутствие оных, скрючившись в коридорных креслах. Персонал относился снисходительно к одуревшей от тревоги матери и даже время от времени разрешал ей пользоваться душевой для персонала.