Не чужие (СИ)
— Аня, разве нам не пора? — вопросительно приподнимаю бровь, смотря на подругу.
— Инструктор немного опаздывает. Придётся подождать минут двадцать. Я пока бабушке позвоню, хорошо? — утвердительно кивнув, слегка поджимаю губы.
— Ева… я могу так к тебе обращаться? — стоит только Ане скрыться за стеклянной дверью, перевожу на него свой взгляд.
— Эм… Кирилл, давай спокойно поговорим, пока у меня есть время, — мы отходим от стойки администратора, и он ведет меня вдоль длинного коридора, откуда я недавно вышла. Здесь раздевалки. И нас сейчас никто не видит. — Наше знакомство началось странно. Я редко пью, но тогда решила расслабиться. Многое позволила совершенно незнакомому человеку. Не провоцируй сплетни обо мне. Вылететь с работы в институте я не хочу. Потом не отмоюсь от грязи, — обреченно вздыхаю, не сразу поняв посыл сказанных мною слов.
— Не отмоешься от грязи? — берет меня за руку и заталкивает в помещение справа от нас, — здесь очень темно и пахнет сыростью. Кажется, это душевая. Его дыхание опаляет мочку моего уха, затем он слегка прикусывает ее.
— Кирилл… ты мой студент. Другие могут все понять иначе, — хрипло шепчу, пока его руки сжимают мои ягодицы.
— Мне плевать… — целуя мою шею, одной рукой сдавливает полушарие груди, слегка прихватывая сосок.
От этих его касаний под веками взрываются искорки возбуждения, что прокатываются по нервным окончаниям, концентрируясь внизу живота.
— Мне не плевать! Отстань! — отталкиваю его, но он снова на меня наваливается.
— Неделю никого не трахал, — впивается в мои сомкнутые губы. — Вчера в клубе был, думал, что снова тебя там увижу.
— Нам нельзя… нельзя. Слышишь? — неистово кручу головой, сопротивляясь его настойчивым поцелуям.
— А с кем «можешь»? — Кирилл резко ударяет ладонью над моей головой, отчего я сжимаюсь в комочек.
— Это не твое дело… сопляк! — мой голос начинает дрожать. Мне становится страшно.
В моем кармашке играет мелодия звонка, которая стоит на Ане. Заводная мелодия, которая вмиг может поднять большей половине населения «Земли» настроение.
— Ева, ты где? — обеспокоенно спрашивает Аня.
— В туалете. Сейчас буду.
— Я уже с инструктором. Подходи в зал, — сбрасываю вызов.
Рядом со мной что-то щелкает. Кирилл включил свет. Мы, действительно в душевой.
— Не разговаривай со мной, если я об этом не прошу. Не ищи со мной встреч. Не прикасайся ко мне без моего согласия, — стараюсь говорить предельно ровно, без эмоций.
— Это вопрос времени, Ева, — толкнувшись в мои ягодицы, рефлекторно распахиваю глаза. — Как бы ты не сопротивлялась своим желаниям, ты меня хочешь, — его рука ныряет под резинку моих лосин, накрывая промежность.
— А — ах, — только и могу произнести, когда его один палец оказывается внутри меня, растягивая мое лоно.
— Горячая и влажная… теперь подумай над своими же запретами, Ева, — ещё пару раз толкнувшись в меня уже двумя пальцами, убирает руку. — Увидимся в субботу.
Глава 6
— Ева Игоревна, Аркадий Петрович вас ожидает, — оторвавшись от разглядывания разноцветных рыбок в аквариуме, согласно киваю помощнице своего психотерапевта. — Пойдемте, провожу вас.
— Здравствуйте, Аркадий Петрович. Очень рада вас видеть снова, — под одобрительный взгляд своего врача, сажусь на стул и достаю свой ежедневник.
— Да, кажется, недели три точно, — присаживается напротив меня. Как ты себя чувствуешь?
— Я… неоднозначно. Физически я полна сил, но душевно… что-то надламывается внутри меня, когда я думаю об одном человеке. Можно мы сегодня поговорим о «нем»?
— Давай попробуем, — он берёт свой большой блокнот и записывает все то, что я ему рассказываю. Это не «место стеснения», здесь я пытаюсь найти ответы. Найти баланс дозволенного, не выходя за рамки собственного комфортного состояния. — Ева, как ты сама хочешь относиться к этому молодому человеку?
— Он, мой студент. И я не хочу прятать его, как свой грязный секрет от общественности. Он, словно запретный плод, который привнесет в мою жизнь сплошные проблемы, собранные воедино из моих страхов.
— Страх — это вполне естественная реакция твоего восприятия на новый раздражитель, в лице этого парня, Кирилла. У вас возникло физическое влечение друг к другу, которое ты сама хочешь подавить в себе, потому что вас отныне связывают «обременительные отношения». Ты уже распределила роли в вашей взаимосвязи, — слегка киваю. У меня перехватывает дыхание, от того, как тонко и грамотно рассуждает Аркадий Петрович. — Так, почему эти «роли» должны понравиться ему? Он такой же живой человек. Ему также свойственны проявления чувств, пусть даже экспрессивней в силу возраста или темперамента.
— Об этом я не подумала… — сильнее сжимаю шариковую ручку в своей руке.
— Давай разберемся в тебе, Ева. Если всё же дать шанс на такие отношения, что получишь ты? — закусив нижнюю губу, что уже входит в мою привычку, отрицательно мотаю головой.
— Я старше его… — говорю то, что сразу бросится в глаза, когда мы будем «вместе».
— Каждый человек должен быть счастлив. Хуже всего — несчастливый человек, но живущий в рамках человеческого одобрения, будь — то коллектив на работе, семейное окружение или собственные установки, которые появились в результате негативного опыта.
— Я боюсь не перемен, — говорю еле слышно. — А потерь…
— Чтобы «потерять», надо сначала «обрести», Ева. Чем сильнее ты будешь бояться, именно этого — ты рискуешь вернуться туда, с чего мы начали на нашем первом сеансе. Подумай об этом.
Проговорив еще о некоторых моментах, которые меня не на шутку стали беспокоить, покидаю центр психологической помощи в умиротворенном состоянии. Удивительно, как специалисты такого уровня, могут по полочкам разложить все внутренние сомнения и страхи, акцентируя внимание на, действительно стоящих приоритетах в собственной жизни.
— Ева, можно тебя пригласить в кафе, напротив? — Аня заходит в кабинет, останавливаясь перед моим столом.
— Если меня отпустят… — перевожу свой взгляд на Давида. Он хмуро сдвигает брови, отложив бумаги.
— Крепостное право давно отменено, Давид Эдуардович, тем более, сейчас обеденный перерыв. Все прописано в уставе «сие» заведения, где мы с вами работаем, — прыснув со смеха, беру свою сумочку.
— Анна Николаевна, с первокурсниками так будите разговаривать, — Аня деланно закатывает глаза, но и не стушевывается под его тяжёлым взглядом. — Ева Игоревна, полчаса, думаю, вам хватит.
Ничего не ответив, подхватываю со стола сумочку и снимаю с вешалки свое легкое пальто.
— Может… вам тоже нужно пообедать, Давид Эдуардович. Сидите здесь — злитесь. С сытым желудком, возможно, и подобреете.
Почему-то шутит Аня, а мне достаются только суровые взгляды, короткие ответы по существу и постоянные придирки к мелким недочетам.
После того случая в аудитории, он не проявлял больше никаких эмоций по отношению ко мне. Стабильные, плоские, рабочие отношения — вот с чем приходится иметь дело.
— Ань, а можно тебя спросить? — сделав заказ, откладываю меню в сторону.
— Подозреваю, спрашивать ты будешь о Макарове? — сузив свои кошачьи глаза, вопросительно смотрит на меня. Будто мысленно получив положительный ответ, понимающе кивает.
— Так очевидно, да? — растерянно смотрю по сторонам, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Я с ним не встречаюсь. Пересекались пару раз в клубе. И, когда он узнал, что я состою в педагогическом составе в наших общих «учебных стенах» — то само собой все «рассосалось».
— Понятно, — немного отрешенно отвечаю, потому что все мои мысли перекочевали в совершенно новое для меня измерение, а именно в «сравнение» столь очевидной разницы между нами. Она же намного меня моложе. Почему не она?
— Ты мне ничего сама рассказать не хочешь? Ева, что-то снова происходит у тебя, а я остаюсь в неведении…
— Давид… — Аня поудобнее устраивается на диванчике, старательно жуя брускетту с лососем. — Мы не совсем друзья, — делаю паузу.