Стратегия одиночки. Книга вторая (СИ)

Когда над горизонтом появилась Сегуна, задумался, а не попытаться ли мне сделать что-то вроде маяка. Дерева для костра у меня нет, но если забраться на самую высокую скалу острова и подавать оттуда сигнал с помощью “Разряда”, то ночью его будет видно издалека. Вопрос только в том, приплывёт ли кто-то к Гнури, даже если заметит мои сигналы. Как бы те капитаны, которые часто ходят в этих водах, наоборот, увидев непонятные вспышки на Проклятом острове, не принялись спешно менять маршрут и обходить Гнурь по ещё большей, чем обычно, дуге. 
Тем не менее, исходя из логики “не попробуешь — не узнаешь”, занялся прикладным скалолазанием. Для этого пришлось снять кольчугу и стёганку и остаться в одной рубахе. Как только разоблачился, то сразу вздохнул полной грудью, и на миг показалось, что стоит легко оттолкнуться носочками, и я полечу. Разумеется, это было только мышечной иллюзией.
Ещё на Земле, когда собирался бросить гимнастику, то перебирал разные варианты того, чем заняться дальше, и одним из таких вариантов было скалолазание без страховки. Довольно экстремальное занятие, и занимался я им недолго, всего три месяца, после чего, когда едва не навернулся с высоты пятиэтажного дома на острые камни, решил, что это не моё. Но некоторые навыки приобрёл.
Этими умениями я и воспользовался, чтобы забраться на практически отвесную скалу, возвышающуюся над остальным островом, подобно шпилю, на высоту трёх десятков метров. Подниматься в темноте по неизвестной “трассе” на Земле я бы не рискнул. Но сейчас мои физические возможности намного превосходят даже показатели моей лучшей формы на Земле. Бронзовое Ядро — это не только больше маны и праны, не только новые доступные заклинания и навыки. Каждый новый ранг усиливает человека, укоряет его реакции, увеличивает выносливость. И сейчас я более чем в полтора раза сильнее, чем был на пике спортивной формы, а реакция улучшилась примерно на треть. Именно из-за этих усилений я не особенно волновался, поднимаясь по незнакомой скале без страховки. 
Забрался и понял, что законы подлости универсальны во всей вселенной. Потому как, только я пристроился на вершине, как начался дождь. Не скоротечный ливень, который можно было переждать, а противный монотонный дождь из тех, которые могут поливать не только ночь, но и несколько суток к ряду.
Применять “Разряд” при такой погоде — это надо быть мазохистом, да и всё равно из-за дождя никто не увидит. Сперва планировал переждать плохую погоду, но после часа, проведённого на обдуваемой всеми ветрами вершине, под непрерывным дождём, продрог и передумал. 
Спускаться с горы для меня всегда было труднее, чем забраться на неё. А тут ещё и погода отвратительная. Но, благодаря аурам Восприятия и Усиления, мне удалось спуститься, не сорвавшись. Хотя, если признаться самому себе, пару раз я был на грани, чтобы рухнуть вниз, и не знаю, спасло бы меня “Укреплённое тело” от летальных результатов такого падения.
Спустившись, облачился в броню, нашел небольшую расщелину с чем-то похожим на природный козырёк, забился в неё поглубже, чтобы не доставал дождь, и закрыл глаза. Думал, что в такую погоду, да ещё в доспехе, будет не до сна, но как только согрелся, так сразу сладко зевнул, свернулся клубочком и уснул.
  
Глава 12
 
Когда утром открыл глаза, то сперва подумал, что продолжаю спать, и мне снится сон. Почему первая мысль была такой? Потому как я отчётливо услышал человеческую речь. А точнее, кто-то гортанным поставленным голосом отдавал команды.
Выглянув из той расщелины, в которой провёл ночь, определил, что сейчас почти полдень. Дождь давно закончился, и скалы высохли. При этом небо затянуто низкими тучами, из-за которых было сложно разглядеть Дайрин. Прежде чем выбраться из своего укрытия, проверил, как закреплена амуниция, и только после этого, убедившись, что не буду издавать лишних звуков, сняв с наконечника копья ножны, тихо выскользнул из расщелины.
Разбудивший меня голос доносился с другого конца острова, примерно оттуда, где меня высаживал “Перебежчик”. Стараясь слиться со скалами, я в раскоряку, чем-то напоминая при этом местных крабов, осторожно двинулся на шум. Подобное передвижение было небыстрым, зато незаметным со стороны океана. Не прошло и десяти минут, как ветер немного переменился, и я начал разбирать отдельные слова:
 
— На во-о-ду, раз! Два! Три! — Они звучали громко и мерно, при этом постоянно повторялись, — На во-о-ду, раз! Два! Три!
Когда я наконец-то занял позицию, удобную для обзора, то уже знал, что увижу, выглянув из-за камня. Больно характерные это команды.
Угадал. Вдоль берега, на расстоянии менее ста метров от камней, шла галера. Точнее, галерой этот корабль можно было назвать с огромной натяжкой. Это судно выглядело чем-то средним между драккаром и джонкой. Длиной меньше тридцати метров, с одной мачтой, парус на которой был сейчас свёрнут. У этой галеры не было даже сплошной палубы, как раз как у скандинавских кораблей, но при этом были частично крытые носовые и кормовые части. Вёсел я насчитал четырнадцать с каждого борта. Даже на таком расстоянии корабль мне показался, мягко говоря, плывучей развалиной. Старый, обшарпанный, вёсельные ключицы скрипят, казалось, вот набежит волна повыше, и он расколется надвое. Но это внешнее впечатление было обманчивым, потому как ход корабль показывал просто отменный и при слабом ветре легко бы догнал, к примеру, “Перебежчика”.
Красный флаг с изображением костей на корме и характерные, сейчас находящиеся в поднятом состоянии абордажные мостки “вороны” вдоль всего борта и на носу не оставляли сомнений в том, что эта галера являлась пиратским кораблем. Для военного корабля городов-государств юго-восточного побережья она выглядела слишком неопрятной и не несла характерных опознавательных флагов. Да и тарана у неё на носу не было, так как задача пирата не потопить, а захватить груз.
Интересно, что эти корсары здесь делают? И собираются ли приставать к острову?
Идею подняться из укрытия и привлечь к себе внимание я сразу откинул в сторону. Во-первых, на вёслах галеры сидели рабы. Это было видно по тому, что эти люди были полуголыми и скованными колодками в единую цепь. Да и надсмотрщик, который бил хлыстом вдоль вёсельных лавок при каждой команде боцмана, не оставлял в этом сомнений. Поэтому просто выскочить и заорать “эй, я здесь, спасите меня!”, означало попасть на такую лавку в качестве раба. И никакой булатный доспех и достигнутая недавно Бронза меня бы не спасли.
Пригляделся к кораблю, используя “Истинное внимание”. Команда галеры насчитывала двадцать четыре человека, из них дюжина была на уровне Железа, семеро на Бронзе, также один воин полной Стали, и ещё три мага с неуравновешенным Ядром, Бронза/Сталь. Капитан этого корабля был воином с максимально для человека разбалансированным Ядром Булат/Бронза.
Перевожу взгляд на рабов. К моему удивлению, большинство из них на Бронзовом ранге, видимо, бывшие солдаты, но также есть как Железо, так и два бойца полной Стали. Сперва удивился, не слишком ли велик риск держать в качестве гребцов столь продвинутых людей? А потом понял, что подобные рабы куда сильнее и выносливее Медных или Деревянных. Восстания же на своём корабле капитан, видимо, не боялся. Помимо того, что гребцы голые и без оружия, так от их колодок фонило Магией. Скорее всего, они как-то были зачарованы, и даже воин Стали не мог из них вырваться, а магам эти колодки мешали колдовать.
Да, я из-за своих достижений и плотности Ядра на своей Бронзе был практически равен Стали. Да, у меня есть отличная броня. Но даже четверти пиратской команды хватит, чтобы справиться со мной и заковать в кандалы. Четверти без привлечения капитана, потому как с подобным противником я не уверен, что справлюсь и один на один. Пригляделся к капитану галеры внимательнее и изменил своё мнение. Не справлюсь. Его движения, жесты — всё буквально кричало, что главарь пиратов не менее опытный боец, нежели Эндер.