На дальних берегах. Том первый (СИ)
— Як я зрозумив, через таких як я.
— Врет шо сивый мерин.
— Для жида — не дивно…
— Имеете шо то против эретцев?
— Ну, як би, коли почалася вийна, наши на фронт, а ваши — по съебкам. В землю обитовану. Звидки тут любови взятися?
— Хотите сказать, шо до войны прям душа в душу жили?
— Так! Николи ни к кому вопросив не було. Якщо, звичайно, це не ростовщик, корчмар, торговець, панський чиновник, або ще який кровопивця. А з иншими — повне взаеморозуминня було. Ну, хиба що, якись книгочей в лапседраку з пейсами попадется. Сами розумиете — грих робочий людини такого не взгрети.
Сказано это было с такой уверенностью в собственной правоте, что Зеев только беспомощно развел руками, и отмахнулся.
— Ладно. Тогда вам, ПАН, — слово «пан» он произнес с особым нажимом, — Будет, таки, вдвое интереснее это услышать. В общем, это сейчас дядя Меир выглядит как старый поц и говорит как лавочник из Тель-Халуцима. А двадцать лет назад они, со его другом Йосей, придумали гешефт. Вы же приполец, судя по говору?
— Так…
— Вот и они решили стать припольцами. Причем — самыми щирыми, какие только есть.
— Це брехня. Наши б видразу жидив викупили.
— И я, таки, с вами согласен. Именно поэтому, они стали щирыми припольцами по переписке.
— Це як так?
— А вот так. Они писали письма в сообщества припольских иммигрантов на Континенте и Амене и просили денег на борьбу за «Незалежное Приполье». И им, шоб вы думали, щедро давали.
— Вид жеж суки… И ще втикли небитими…
— Не совсем… Они так убедительно писали про свою борьбу, шо сведения о подвигах героических подпольщиков просочились к кшездцам, которые заластали этих шлемазлов и, на полном серьезе, дали им по двадцать лет каторги. Меир отсидел всего три, после чего каторга, где он чалился, попала в зону оккупации залесцев и его отпустили на все четыре стороны. А вот Йосе так не повезло.
— Не буду прикидатися, що сильно через это расстроен.
— Понимаю. На воле ему, за такие фокусы, сломали ноги. Сломали бы и голову, но он успел свалить в Эрец.
— И що ему там не сидилося?
— А вы, таки думаете, шо в Эреце медом намазано? Мой папа продал ферму в десять акров, приговаривая, шо в Эреце он, на эти деньги, купит сто. Но десять акров в Лонге и сто в акров в Эреце, это, я вам скажу, две большие разницы. Когда я увидел этот песок, то сразу записался на ближайший корабль. Должен же кто-то в этой семье хоть шо-то зарабатывать?
— И ви хочете сказати, що заробили на сухогруз?
— Нет, конечно! Просто дядя Исак умер и завещал мне свое дело. У нас в семье не так много моряков. А шо касается Меира, то этот поц пробовал провернуть ту же схему без Йоси, но сами понимаете — письма от припольских подпольщиков из Эреца не котируются даже в Амене. И он решил перебраться в Острова. До сих пор мне должен за поездку.
— Знову листи пише?
— Пробовал, но сами знаете, какая тут почта! Бродит по городу, перебивается мелким гешефтом и клянчит деньги у земляков. Так что, если что, не держите на него зла. Его жизнь уже наказала. Кстати — шо он там для вас продавал?
— Спырт! — ответил, вместо задумчиво ухмыляющегося Михая, Багир, — Сами гналы!
— У вас винокурня на борту?
— Вах, канэшна! Самы сдэлалы!
— И сколько у вас есть товара?
— Шэсть бочэк на двэсти литров. И то, что сэгодня нэ продалы.
— А могу я оценить качество?
Вместо ответа Багир поднял свой стакан и жестом показал, что все присуствующие качество уже оценили.
— Зеев! Стоять! — буквально подлетел Флорес, — Одна бочка моя, либо мы сейчас подеремся.
— Таки, сперва давайте узнаем цены!
— К черту цены! Я уже устал давиться местной бурдой!
— Присоединяюсь… — кивнул Саджади, — Я весь вечер гадал, где достопочтенные капитаны взяли такой качественный алкоголь и тоже намерен закупиться. От цены зависит только объем. Тем более, что вы берете его для перепродажи.
— Таки не буду отрицать — тут это уйдет быстро, а шо?
— То, что не надо жадничать, азизам. Сперва пусть возьмут те, кто намерен это пить.
— Так это… — Капитан, видя спрос, решил, что надо не упускать шанс, — У нас, кроме спирта, готового есть. Багир вон, коньяк поставил. Правильный. Михай по настойкам и наливкам специалист. Парни — принесите весь ассортимент. Себе мы еще сделаем. Я, завтра же, вам на закупку сырья выделю. А у людей, сами видите — душа истосковалась.
— Сэйчас!
Багир с Михаем утопали на корабль, а остальные, в предвкушении дегустации вкусных напитков, снова обратили внимание на Тайгу.
— И все же, госпожа, отчего вы такая неразговорчивая? Я знаю, что залессцы славятся своей суровостью, но мы так хорошо сидим — отчего бы не поболтать?
— Не, на… Я, когда ебало открываю, дохера лишнего говорю, на.
— А что такого «лишнего» вы нам можете сказать?
— Не знаю, на. В том и прикол, на. Знала бы, не сказала бы, на.
— Интересно… — все снова посмотрели на Капитана, который изо всех сил старался не ржать, — Я так понимаю, это касается проводимых исследований?
— Отчасти… Да и сами видите — нет у человека ораторских способностей. Вон, лучше, с Федором поговорите.
— Федор? Он тоже залесец?
— Не! Я, так то, Федерик… — Федор, решив, таким образом помочь Тайге, пересел немного поближе, — С Римали. Сперва пассажиром ехал, потом в команду взяли.
— Проявили себя?
— Да. Палубу мыл.
— Серьезно?
— Я его взял не за то, что он палубу мыл, а за то, что по собственной инициативе, — пояснил Капитан, — Сами посудите — пассажир. Ниче делать не надо, знай себе спи, да ешь. А он сам, без пинков, взял швабру и начал порядок наводить. Ну как такого не взять?
— Это, многое объясняет, масса, — судя по лицу, Тука-ти был впечатлён больше остальных, — А зачем он это сделал?
— Так у него, сами, и спросите.
— Ну как зачем? — пожал плечами Федор, — Что-то же делать надо?
— Но вы — пассажир! Пассажиром для того и едут, чтобы ничего не делать.
Судя по всему, в голове островитянина не укладывался тот факт, что кто-то может начать работать добровольно, а не под давлением непреодолимых обстоятельств.
— А я так не умею. Мне дело надо. Я на ферме рос — там все работают. Спать и есть — это свиньи так живут. Я же не свинья?
— Дайте угадаю — на ферме свиней выращивали? — усмехнулся Зеев.
— Ну да. Почему именно свиней — не знаю. Повелось так. Дед выращивал, прадед выращивал. Отец с братьями. Дядья… Все.
— И шо вас заставило захотеть стать моряком?
— Да я, так то, и не хотел. Я город посмотреть хотел. А там обман сплошной. Задолжал, работать начал, чтобы долг отдать, а долг все копится. Я ж в цифры не умел. Это меня потом научили… А тут на корабль попал, осмотрелся… Кормят хорошо, койка своя, даже шкаф есть и рундук. Работа… Ну, так-то, вроде, все говорят, что тяжелая, но это они на ферме не жили. Я, даже с вахтами, сплю дольше чем дома. Там то опорос, то колоть, то пасти, то на рынок ехать. Хорошо, в общем. Считать, опять-таки, научили, читать, кораблем управлять. Стрелять и драться я и раньше умел. По людям, правда, не стрелял. Ну, разве что, по соседским парням, но они у нас поросят воровали — это не считается. И пистолет выдали. Одежду тоже выдают. И деньги. Я деньги, как случай подворачивается, домой отсылаю. И пару пистолетов трофейных тоже. Вот у меня там, наверное, все невесть что про мои приключения думают…
Федор мог и дальше рассказывать, но его прервало появление Михая и Багира, груженных бутылками.
— Товарищ капытан — там Боцман интэрэсуэтся… Раз у вас празднык, можно астальным па малэнькой? Нэ задэйствованным в нэсэнии службы?
— Можно, даже, не по маленькой… — развернувшись вместе со стулом, Капитан, сложив руки рупором, гаркнул, — Бардья! Даю добро! Развлекайтесь!
«Слушаюсь!», донеслось с борта.
— Дисциплина… — Саджади поднял вверх указательный палец, чтобы подчеркнуть важность этого замечания, — Видит небо, вернусь на борт — пройдусь по своим плеткой.