Обрести Единство: Владыка кланов (СИ)
Возможно, об этом же подумали и мои остальные сородичи, поэтому они вскоре начали внимательно изучать ближайшие скалы и весьма быстро нашли новую зацепку. Рядом со входом в пещеру были обнаружены на камне следы чьих-то когтей, а ещё дальше нашлись и следы запёкшейся крови. Земля под лапами словно сообщала о недавней битве насмерть следами когтей и воронками от чьих-то лап. Судя по форме и глубине, они принадлежали существу из семейства кошачьих или псовых. А что до размеров…
«Мортафанг?» — сразу мелькнула мысль в голове, когда я сравнила свой след с обнаруженным. Он вышел почти в полтора раза больше моего собственного, что заставило задуматься о размерах существа. Получается, это была кошка вдвое крупнее меня?
Я подняла голову вверх и обнаружила следы когтей уже на скале, как будто кто-то взбирался по ней. Путём несложных логических выводов я определила, что искомый хищник находился на вершине скал. А значит, необходимо срочно рассказать об этом Каз’Краху.
Но не успела я отойти от скалы, как внезапно откуда-то сверху раздалось раздражённое рычание. Я медленно подняла голову, встретившись взглядами с существом, и тут же оцепенела в немом ужасе. Передо мной прямо на скале стоял чёрный зверь, весь покрытый пластинами и рядами шипов. Он имел целых три пары лап, оканчивающиеся изогнутыми саблевидными когтями, а за его мускулистой спиной активно двигался пластинчатый бело-серый хвост, ярко выделяющийся на фоне непримечательной чёрной шкуры. Морда у существа напоминала скорее кошачью с длинными клыками, растущими на манер клыков саблезубых тигров. Иными словами — это существо напоминало нечто среднее между тигром и шипастой рептилией, хотя мне на секунду показалось, что оно словно сошло со страниц учебников биологии, где иллюстрировались вымершие виды млекопитающих кайнозойской эпохи.
— Не стоять и не смотреть на хвост! За Каз’Крах! Быстро! — прогремел рядом голос чёрного охотника. Я вышла из оцепенения, отведя взгляд от хвоста существа, и попыталась тут же юркнуть за спину нашего проводника, но не успела: хищник в момент, когда я двинулась, тут же спрыгнул и сшиб меня на землю своей тяжёлой тушей, а затем совершил ещё один прыжок, набрасываясь на кого-то другого. Я не успела глянуть, кто первым попал во внимание зверя, да и это разве важно было? Ужас и близость смерти настолько поразили меня, что я от страха громко зарычала и буквально изо всех сил стала ползти, боясь даже поднять голову. Инстинкты буквально ревели в голове, отдавая мне лишь команду «беги!», а конечности дрожали от страха, заставляя меня просто ползти, как будто это был единственный способ избежать опасности. Я сразу же вспомнила то, что чувствовала перед кончиной в прошлой жизни: страх смерти, ужас, паника, желание убежать от проблемы. Тогда я даже не смогла всплыть, а тут я имела все шансы умереть от первого же взмаха когтей. Каз’Крах, спаси!
За спиной раздалось сдавленное, жалобное рычание, а также рёв хищника. Я ускорилась и продолжила отползать, лишь на мгновение развернув голову в сторону схватки. Каз наносил удары дубинкой по спине хищника, а дикий зверь отбивался от него, придавив одной лапой одного из детёнышей. Судя по грязно-рыжему оттенку чешуи, это была Энтарата.
«Пожалуйста! Только бы на меня не набросились! Только не я!» — взмолилась я мысленно всем существующим в этом мире силам и богам. Если они реально здесь правили и наблюдали за мной, как за попаданцем, то сейчас было самое время для вмешательства, потому что саблезубая кошка отбила Каз’Краха лапами, повалив его на землю, и теперь приближалась ко мне. Где-то слева стонал отлетевший до этого к скале Хор’Гарат, а Энтарата лежала на земле и не шевелилась… Неужели она уже умерла? Я не могла видеть отсюда.
Наконец, со второй (или третьей?) попытки мне удалось подняться на лапы, а зверь сокращал дистанцию между нами, пригибаясь к земле. Идти в ближний бой со своими мелкими клыками и коготками против махины, которая едва ли не больше Каза, я не хотела, а потому не придумала ничего лучше, кроме как взять с земли ближайший ко мне увесистый камень и что есть силы метнуть его в хищника. Когда тот угодил кошке в голову, та зарычала и захрипела, пошатнувшись, однако это лишь разъярило её сильнее. И не успела я моргнуть глазом, как та прыгнула. Я попыталась совершить резкий кувырок вбок, но внезпно почуяла как что-то острое, словно бритва, проходят по моему боку, а моё тело отлетает куда-то в сторону. Кажется, по мне попали. И чёрт возьми, это было намного больнее попыток Хор’Гарата меня оцарапать!
«Это конец? Нет! Это конец! Я не хочу умирать, едва встав на лапы!» — натурально паниковала я. Сердце бешено билось, и каждый его стук отдавался в голову словно удар молота. Но ещё сильнее я чувствовала, как правый бок охватывает жуткая боль, от которой у меня даже сбилось дыхание и закружилась голова. Когда же я резко зажмурилась и открыла вновь глаза, приходя в себя, я увидела клыкастую морду хищника прямо перед собой, и он уже намеревался перекусить мне шею. Изо всех сил, несмотря на сильную боль, я вцепилась лапой в один из крупных шипов на лбу существа, а второй нацелилась прямо в глаз, надеясь, что это спасёт меня…
Хищник попытался отстраниться и укусить мою лапу, но в этот момент ко мне на помощь подоспел Каз’Крах, который размахнулся своей оглоблей и зарядил со всей силы орудием по лапам саблезубой кошке. Та взревела и зашаталась, а мои когти стали погружаться во что-то мягкое и противное. Кажется, мне удалось лишить хищника глаза.
Это было неприятно, и, вероятно, в обычной жизни меня бы вырвало от подобного, но сейчас во мне проснулись инстинкт самосохранения и желание выжить, и я начала погружать когти глубже в эту склизкую желеобразную массу в глазнице существа, стараясь всё же не смотреть на это зрелище, когтями разрывая всё, до чего могла дотянуться. Вторая лапа из последних сил держала морду существа на расстоянии и мешала ему впиться клыками в мою незащищённую шею, в то время как Каз продолжал бить с глухими стуками дубинкой хищника. Вскоре чёрный дракх’кхан метким ударом в бок сбросил её с меня и теперь добивал когтями, накинувшись на зверя и впившись ими между пластинами, нанося всё новые и новые раны. Существо вырывалось, пыталось сопротивляться, брыкалось, но постепенно слабело и через какое-то время издало последний предсмертный вздох, растянувшись на земле.
К счастью или к сожалению — я не видела этого процесса, просто лежа на месте и тяжело дыша. Я была не в силах даже пошевелиться — настолько во мне сейчас преобладал предсмертный ужас. С какой-то стороны мне даже не верилось, что я всё ещё жива — чувство боли и реальности на время куда-то исчезли, уступив место адреналину, что помог открыть второе дыхание во время борьбы, но ориентацию в пространстве и восприятие реальности я потеряла. Лишь через минуту мне удалось вернуться в настоящий мир, когда попыталась просто пошевелиться. Сильная боль в боку дала о себе знать, из-за чего я натужено зарычала, пытаясь привлечь к себе внимание. Старший охотник услышал меня и, отстранившись от трупа зверя, подошёл ко мне, подняв меня на лапы аккуратно:
— Атакама — жить, — коротко отметил он, осмотрев мой кровоточащий бок, бросая затем взгляд куда-то в сторону, — Хор’Гарат — жить. Энтарата…
Заметив неподвижную спутницу, он сразу же подбежал к ней и положил лапу на её грудь.
— …не жить, — холодно заключил Каз, тихо хмыкая и оборачиваясь к выжившим. — Сегодня дракх’кхан убить Алкалмаз. Похож на мортафанг, но не столь свирепый. Опасный зверь для молодой дракх' кхан, проживать везде в мире Дар’Ша. Отвлекать жертва хвост, а затем нападать. Но охота есть успешная. Добыча убита.
Я усмехнулась, пошатываясь. Успешная, говорите? А как же то, что мы потеряли одну из будущих охотниц, не говоря уже о серьезных ранах на мне, и, возможно, Хор’Гарате? Или у вас не принято считаться с потерями?
Держась за раненый бок, я доковыляла до чёрного драконида и мельком взглянула на то, что осталось от несчастной Энтараты. И честно: лучше бы я этого не видела! Окровавленные, истерзанные когтями и зубами останки, лишь издалека выглядевшие похожими на дракх’кхана, под которыми лужей растекалась чёрная, как смола, кровь вперемешку со внутренностями. Грудная клетка была буквально вдавлена в тело, из которого выступали белые ребра, а горло было нещадно разгрызано саблезубым зверем.