Муж-озеро (СИ)

- Прошу извинить за произошедшее. Если что, я этих парней не знаю, - выпалила она. Отвисшие от удивления рты оппонентов начали было собираться в грозные гримасы, но она их опередила: - Я считаю, что никто не имеет права никого заставлять убирать мусор. Это – вторжение в частную жизнь…
В ответ раздалось несколько возгласов, преимущественно женских и детских, но Танюша продолжала, перекрывая их:
- …и мы не имели права насильно у вас тут убирать. Вы вправе жить, как вам нравится. Хоть в помойке. Если хотите, я могу обратно его вам разбросать. В смысле, мусор. Ну или вы разбросайте, или детишек попросите…
Потом Танюша бежала очень быстро и даже вприпрыжку, потому что вслед ей, кроме ругательств, летели и более весомые предметы. Отбежав на значительное расстояние и убедившись, что преследования нет (в чем она с самого начала была уверена), она остановилась, обхватила руками ближайший сосновый ствол и громко, истерично расхохоталась. А потом, утирая слезы, пошла прочь.
…
На следующий день Танюше и Ане стоило больших трудов уговорить Пола и Дениса выполнить обещание и вывезти собранный мусор. За ужином парни, празднуя победу над жлобами, выпили лишнего, и с утра были не в очень хорошем расположении духа. Повезло еще, что другие участники субботника собрали не очень много (просто потому, что не очень долго убирали). Мишаня и анины друзья, посланные собирать урожай по периметру озера, притащили всего десять мешков. Все это было тщательно увязано веревками в два больших пучка, похожих на связки воздушных шаров, и плотно приторочено к сидению квадроциклов за спинами Пола и Дениса. «Если свалится, я не виноват», - недовольно пробурчал Денис (к счастью, ничего такого не случилось). В глубине души он был уверен, что вчера сделал для спасения планеты более, чем достаточно, и никому ничего не должен. О том, чтобы покатать девчонок, уже никто не вспоминал. О мешках, оставленных на «жлобской» стоянке, вспоминали, но вполголоса: посещать ее повторно никто не хотел, и Денис менее всех. Наконец, Мишаня, который не участвовал в конфликте и верил в свою харизму, решился рискнуть. Попросив пожелать им удачи, он с Танюшей на цыпочках двинулись к лагерю шашлычников. За ними на некотором отдалении пошли красивый певец Антон (его отправила Аня) и Петя (Оля сказала, что уж если кому и идти, то тем, кто вчера весь день отлынивал). «Жлобы их еще не видели – может, и не побьют», насмешливо сказала Машуня, когда процессия скрылась из виду. Пете и Антону эта идея не нравилась, и они все время отставали, готовясь в случае чего бежать. Но опасения не оправдались: на поляне шашлычников была мертвая тишина. Несколько синиц и соек, осмелев, прыгали по земле и растаскивали остатки еды. Дымился непотушенный костер, валялись то ли брошенные, то ли забытые детские игрушки. У оставленного мангала высился начатый мешок с углем. Однако, если не считать отдельных элементов, мусора почти не было: он был распихан по черным мешкам, которые так и остались лежать на месте бывшей кучи.
- Типа решили стать хорошими, - усмехнулся Мишаня. – Положили в мешки, и типа убрали. А вывезти никак было? – риторически спросил он.
- Скажи спасибо, что они ночью не стали ходить по берегам и искать, кого бы им побить в отместку, - сказал Петя, пиная ногой детский водяной пистолет. – Учитывая, что это за контингент был, то вполне могли бы. А я, знаешь, морально не готов был вчера со жлобами воевать. Это пусть танюхины дружки развлекаются, раз им нравится.
- Я же тебе говорила, у них не было выбора! Жлобы первые начали, - возразила Танюша, хотя не была до конца в этом уверена. – Ты бы видел их рожи! Классическая деградация человека.
- Ладно, давайте мешки увязывать, и пошли отсюда. А то еще вдруг вернутся.
- Куда вернутся? Они уже, небось, дома. С похмелья отсыпаются. Видишь, машин нет.
- А может, другие жлобы придут? Может, это такое специальное жлобье место? – смеялся Мишаня.
- Нет, ребята, тут еще есть что по мешкам собрать. Не зря же мы сюда пришли. Помогите, ладно? – попросила Танюша.
 
После вчерашнего она чувствовала себя немного на высоте перед Мишаней и Петей, которые в «бою» не участвовали. Она-то хотя бы присутствовала. Мишаня вздохнул.
- Эх, вот и ввязывайся потом в добрые дела!
Вечером все разъехались. На следующий день Танюша обходила озеро уже одна. Теперь она шла мимо пустых и непривычно чистых стоянок. Если не считать вытоптанной земли и кострищ с бревнами-сидениями, то Озеро было точно таким же, как в первый день своего появления, думала она. Разве что сейчас весна, а тогда было лето. Земля, поросшая мхом и черникой, которая тогда только-только стала берегом, непривычно для себя отражалась в воде. Да, и деревья – их было больше. Маленькие березки, рябины, елочки. Часть спилили и растоптали туристы, чтобы поставить палатки. Другая часть погибла сама, оказавшись под водой или в слишком близком соседстве с ней. Вот, например, эта большая береза – Танюша ее помнила. Как изумленно она смотрела по сторонам, когда вместо травы вдруг обнаружила вокруг себя озерную гладь! Первое время ствол белел из-под воды, потом стал чернеть и гнить, и в один прекрасный день она хрустнула, надломилась и с громким плеском упала в воду, пустив вокруг себя долгие широкие круги. Но это было уже после того, как здесь появились люди. И Танюша ничем не могла ей помочь. Когда она проходила эту стоянку с мешком для мусора, здесь всегда слышался детский смех: ее отчего-то любили семьи с детьми. Юные отпрыски лазали по ветвям и пытались нырять со ствола в воду, а мамаши, недовольно отвлекаясь от шашлыков и пива, истошно орали на них. Дерево дрожало под прыжками маленьких тел, и постепенно погружалось все ниже. А теперь ствол уже лежит на дне, и последним напоминанием о том, что когда-то он рос вертикально, служит черная, будто обугленная, ветка, торчащая метрах в десяти от берега. Когда-то это была самая высокая ветка, на нее постоянно садились птицы. …Кажется, в тот самый день, когда все произошло, Танюша отдыхала около этой березы, положив на землю рюкзак и прислонившись спиной к толстому стволу. Или нет, все произошло на следующий день. Но березу все равно жалко.
На сосне, которая росла недалеко от костровища, висела свежая табличка «Забери мусор с собой. У этого озера есть душа». Ее вчера привязал Петя. Он недоумевал, почему нельзя прибить табличку гвоздями («ты смотри, какой ствол у нее толстый; ей ничего не будет»), но Танюша глупо улыбалась и канючила, привычно изображая экосумасшедшую: «понимаешь, это для дерева очень вредно. В дырки может попасть инфекция, дерево заболеет». Ну, не объяснять же ему, что дырки от гвоздей на дереве – это дырки на ее руках? К такому классу безумия ее друзья точно не готовы. Эдак они больше не захотят приезжать. Из четырех подаренных табличек три уже нашли свои места; последняя еще висела у Танюши на поясе. Она собиралась привязать ее на самой дальней стоянке, на красивом мысу, где обычно собирались самые большие компании. Туда от станции вела извилистая, но хорошая лесная дорога, и берег всегда был заставлен машинами и квадроциклами. Вчера Танюша сводила на мыс Олю и Ксеню, и они там прибрались (впрочем, мусора набралось всего-то на один мешок - должно быть, отдыхающие на сей раз плохо запаслись), но табличку прихватить забыли. Перед тем, как начать сегодняшний обход, Танюша отрезала четыре больших куска веревки, приплавила кончики на огне и привязала узелками к четырем дырочкам на углах таблички. Она надеялась, что запаса длины «хвостов» хватит для любого, даже самого толстого дерева. Трудности могли возникнуть разве что с поиском подставки, чтобы укрепить табличку повыше. Низко висящую агитпродукцию (у Танюши уже был опыт) отдыхающие неизменно крали – то ли из принципиального чувства противоречия, которое рождали в них любые предписания, то ли для того, чтобы превратить таблички в сидения или в опахала для шашлыков. Высоко висящий призыв рисковал вызвать на себя разве что гневные выстрелы из охотничьего ружья. Но отдыхающие с ружьями на Озере попадались редко (слава Богу). Табличку нужно было повесить достаточно высоко для того, чтобы даже самому резвому мужику, желающему продемонстрировать свою удаль друзьям и подругам, не захотелось лезть по стволу наверх, но в то же время достаточно низко, чтобы самые подслеповатые глаза смогли ее прочитать. Раздумывая над этими противоречивыми техническими условиями, Танюша неторопливо шла по тропе к мысу.