Поворот за мостом (СИ)

Бостон казался далеким и недостижимым, и теперь неумолимо и стремительно приближался ко мне, не давая времени подготовиться к этому.
Мэгги сидела на переднем сиденье рядом с Чарли. Мне не хотелось смотреть на него, хотя, заняв место сзади и бросив сумку себе под ноги, я увидела в зеркале заднего вида его внимательный и осторожный взгляд.
— Привет, Элис, — сказал он, обернувшись ко мне через плечо. Я промолчала. — Ах, вот как, — хихикнул нервно. — Что ж.
Он завел мотор и педантично принялся выкручивать руль. Чарли не был пристегнут, но я и слова ему не сказала на этот счет.
— Славное местечко судя по всему, а? — снова взглянул на меня. В присутствии Мэгги он был похож на старого себя — вся его истинная личина скрылась в тени, выжидая подходящего момента.
Как мама могла с ним сойтись? Она ведь так здорово разбиралась в людях.
Мы развернулись и уже отъезжали от фермы, как я обернулась в последний раз и увидела мистера Хейза.
Тот неуклюже бежал, где-то потеряв свою трость, через двор. Рот его широко открывался, и я, даже не слыша, поняла, что он зовет меня.
— Притормози, — я дернула ручку, но он уже закрыл двери. — Тормози!
— Мы на самолет опаздываем, — сказал с фальшивым сожалением Чарли. Я видела, что он тоже смотрит в боковое зеркало.
— Это что за дедуля? — подала голос Мэгги.
— Да остановись же ты! — взревела я, но Чарли только поддал газу, и очень скоро кромка кукурузного поля скрыла собой мистера Хейза, что так и бежал за мной — может, чтобы попрощаться, когда осознал, что я и правда сейчас уеду, может, забыл что-нибудь сказать, а может, чтобы не отпускать меня.
Я съежилась на заднем сиденье, поджав под себя ноги, глотая слезы.
Может, это и к лучшему.
Мимо пронеслись сваи моста. Даже полулежа, не глядя в окно, я точно знала, в какой момент мы проезжаем заправку, а в какой — бар.
— Вот это ты представление устроила, — протянул Чарли якобы добродушно, словно ни в чем меня не винил. — Я ж всех на уши поставил, чтоб тебя найти. Ну, благо, позвонил мне один парень, — еще и в контору позвонил, не домой даже, — спрашивает, знаю ли я такую-то? Как он сказал, Мэгги?
— Эмму Смит, — с готовностью подсказала она.
— Да-да, точно, Эмму Смит. Ну и имечко ты себе выдумала. Я ни сном ни духом ни про какую Эмму Смит. Но суть да дело, выяснили-таки. Он мне тебя описал, сразу ясно, о ком речь.
— Парень?
— Ага. Хейз какой-то. Это кто такой?
В голосе его послышались нотки ревности — едва уловимые, но отчетливые, такие знакомые.
Я предпочла промолчать.
Аксель, значит.
Мы ехали в тишине какое-то время, — до аэропорта минимум два часа пути, насколько мне было известно, пока Мэгги не взвизгнула:
— Это что, кролик? Ой, смотри, побежал!
Мне хотелось выглянуть в окно: я почему-то сразу подумала о своем Энди, пушистом белом беглеце, но, конечно, это не мог быть он, потому что мы уже были далеко от фермы.
Зато я увидела, как Мэгги схватилась за руку Чарли, лежащую на рычаге переключения передач — положила свою ладонь сверху, слегка сжав от волнения.
— Не кролик, а заяц, — с отческой мудростью поправил ее Чарли.
— Да, верно, — она повернулась к нему и широко улыбнулась.
Меня замутило.
— Эй, Мэгги, а тебе ведь еще только семнадцать, да?
— Ага, — она обернулась ко мне. — Ты что, забыла, когда мой день рождения? Ну ты даешь!
Я отправила ей многозначительный взгляд.
— Не делай такое выражение лица, я же говорила тебе, что у тебя так вид, как у стервы, — на что-то обидевшись, сказала она и отвернулась. Не знаю, почему, и была ли это интуиция, какое-то внутреннее чутье, или я слишком хорошо знала повадки их обоих — но мне вдруг стало ясно, что они спят друг с другом.
И, может, я слишком очерствела, или же слишком меня поглотили мысли об Акселе, или я ощутила облегчение от того, что отчим переключился с меня на кого-то, кто, кажется, был совершенно не против такого внимания — но мне было совершенно плевать.
И почему-то в этот же миг мне стало ясно, я уже не вернусь на ферму.
   
Эпилог
 
Десять месяцев спустя Мне нечего сказать, кроме того, что события почти годовалой давности представляются мне смазанными и нечеткими, обремененными обостренным чувством мой собственной глупости.
Разумеется, Чарли обманул меня, заявив, что я смогу просто так получить наследство матери и уйти от него. Под тем или иным предлогом он заманивал меня к себе, но я, как и рассчитывала, остановилась у Мэгги — судя по всему, она по уши в него влюбилась, и, как бы я ни пыталась вразумить ее, не желала слушать моих предостережений.
Я пришла к нему один лишь раз — и не одна, а в сопровождении Сэма, который вскоре приехал в Бостон и согласился оказать мне поддержку.
Припомнив свой опыт взаимодействия с Томпсоном, я пригрозила Чарли, что заявлю на него в полицию — и даже если ему удастся отмазаться от обвинения в домогательствах, его репутации придет конец. Я сказала, что не побрезгую сгустить краски, заявить даже о неслучившимся изнасиловании, дать огласку в соцсетях (при одном упоминании общественного движения #ятоже у него вытянулось лицо), а еще припомнила, что он пичкал меня транквилизаторами. Сэм заверил его, что обратится к своему новому боссу, главному конкуренту Чарли — мистеру Гамильтону, пожилому уважаемому юристу по семейным делам, который давно точит зуб на контору “Кинни и партнеры”.
Все это, конечно, был блеф — но, может, не зря мне довелось поработать на играх в покер, потому что он сработал.
Чарли отпустил меня, отдал все документы и вещи, хотя до последнего пытался убедить меня, что никогда меня не домогался, относился как к дочери и что я неблагодарная мразь, оскверняющая память собственной матери столь ужасными обвинениями в его сторону. Мне было плевать.
Позднее я узнала от Мэгги, что он собирался признать меняя недееспособной, чтобы продлить опеку, и искал способы аннулировать завещание матери. И даже это не навело ее на мысли о том, что он ужасный человек. Мы перестали общаться, а не так давно я узнала, что они сыграли свадьбу. Не знаю, что творилось в ее голове и как ее родители позволили этому событию состояться.
Полагаю, Чарльз Кинни был непревзойденным мастером газлайтинга.
Мне до сих пор порой приходят смс от него — понятия не имею, проклятия там, обвинения или просьбы о встрече: я удаляю их, не читая.
Сэм рассказал мне, что происходило на ферме после моего отъезда.
А именно: ничего нового. Хейзы продолжили жить так же, словно меня там никогда и не было. На вопросы Сэма обо мне Аксель отмалчивался, сказав только раз, что я сделала свой выбор.
Можно подумать, он у меня был.
В остальном мы с Сэмом избегали этой темы, и здесь мне тоже не хотелось бы упоминать, через какую череду мучительных сомнений мне пришлось пройти, прежде чем я решила, что делать на ферме мне нечего.
Через Сэма, который поддерживал связь с домом, я узнавала, что мистер Хейз жив и здоров, что у Анны все здорово, что Шон вернулся на службу — после очередного скандала с Лидией, кстати говоря. Мне было совестно, что я так и не успела увидеться с ней перед отъездом.
Джеффри Вотлинг вышел из тюрьмы, и это все, что Сэм сказал по этому поводу. Он не поддерживал с ним связь и переводил разговор на другую тему, если я хоть отдаленно касалась этой.
Вдалеке от фермы я смогла мыслить здраво. Кто ждал меня там? И было ли мне, к чему возвращаться?
Однажды, читая подаренную Акселем книгу, я нашла среди страниц пожелтевшую от старости газетную вырезку, в которой рассказывалось о таинственном происшествии с пришельцами в деревушке Келли, штат Кентукки. Он, похоже, выкрал этот листок из библиотеки ради меня.
Я набрала номер фермы Хейзов, но никто не взял трубку. Телефон, видимо, так и не починили. Я восприняла это как знак.
Тогда я подала заявку на курс режиссуры в неплохом колледже в Калифорнии (почти в сердце киноиндустрии, пусть и не в Городе Ангелов, конечно) — у меня еще было время попасть во вторую волну абитуриентов, и, вступив в наследство, я могла оплатить обучение на год вперед. Мне предоставили комнату в общежитии, и я переехала туда в начале сентября. С тех пор мы с Сэмом стали общаться куда реже — созванивались в лучшем случае раз в месяц. Он сказал, что Аксель переехал, и они не знают, куда. Я до чертиков перепугалась, что мистер Хейз умер, но все оказалось не так страшно.