Я не аристократ (СИ)

— А ну стой! — крикнул я и замер — ошейник сдавил горло.
Я смотрел на Аделаиду, и внутри у меня бушевала революция: моя прежняя жизнь требовала отобрать у этой больной бабы плётку и выписать ей хорошего оздоровляющего пинка.
Разоралась она, понимаешь. Пришла, рабовладелица!
Всё моё воспитание, все книги, прочитанные когда-то в детстве, требовали решительных действий.
Потому что одно дело — накачанные девки, балующиеся оружием. (В конце концов, если женщина увлекается холодным оружием, тренируется — то она просто молодец). А вот манерная блондиночка с плёточкой — это пятьдесят оттенков дури! Хоть бы сначала махать как следует научилась.
  
Глава 14. Не в Караганде, к сожалению
 
Ах, это чувство, когда идёшь по улице, светит солнце, навстречу идёт симпатичный мальчик,
улыбается тебе и, поравнявшись с тобой, говорит:
— Бахилы сними!
Сила Аделаиды была лишь в её же уверенности в том, что так можно. Что ей все подчинятся, стерпят.
Извращенка какая-то!
Однако магический ошейник был иного мнения о моей свободе не подчиняться хозяйке. Горло давило всё сильнее, и я молчал, как столб, потому что легче было заорать от боли, чем сказать хоть что-нибудь связное.
Аделаида грозно смотрела на меня и яростно хлопала глазами. Наверное, пыталась развидеть моё наглое молчаливое сопротивление.
Я отступать тоже не собирался. Есть моменты, когда принципы важнее собственной шкуры. Ну не задушит же она меня, в самом деле, этим ошейником? Деньги-то приличные заплатила.
Лярис с Мидорой умоляюще глядели то на меня, то на хозяйку.
Я ощутил, что несмотря на удушающее действие ошейника, губы мои кривятся в улыбке.
Ну смешно же! Тётка в пышном платье с декольте и встопорщенными от усилий кудряшками машет плёткой, как пьяный казак. Если бы снизу платьишко подоткнуть, вышли бы шаровары!
Аделаида поняла, что я её не боюсь, и пережимать с угрозами — ещё больше уронить свой же авторитет, и плётку опустила.
Она велела нам идти следом, а в гостиной, уставленной дорогой мебелью с гнутыми ножками, вдруг вызвала стражу, и девчонок моих увели.
Я остался один на один с ошейником, дурой с плёткой и её требованием идти с нею в спальню.
Это вот с такой вот всклоченной? Мне на неё мешок надеть, чтобы морды лица не видеть?
Грудь-то у хозяйки, конечно, ничего, тут я и без Рыжика разобрался бы, но хара-а-ктер…
Делать, однако, было нечего — вслед за блондинкой я прошёл гостиную насквозь и нырнул под полог из бархата.
Никаких дверей, отделяющих спальню, в этом доме не имелось. Видимо, Аделаиде нравилась сама мысль о том, что слуги могут подсматривать за её развлечениями.
Я огляделся и понял, что это даже не спальня, а какая-то специальная комната для секса. Весь пол был пружиняще-мягким, а в центре стоял диваноподобный трон для хозяйки.
Аделаида одним ловким движением расстегнула и сбросила платье, оставшись в полупрозрачной рубашке, выступила из туфлей, распинав их по углам, забралась на трон и уставилась на меня сверху вниз:
— Преклони колени, раб! — сказала она, хищно улыбаясь и похлопывая по ладони рукояткой плетки.
Ошейник предупредительно впился в шею.
Что делать?
“Как что? — возмутился в моей голове Рыжик. — Хватай её зубами за загривок!”
“Да она же убьёт меня! Посмотри, как вызверилась!”
“Ты идиот, — констатировал Рыжик. — Чем больше кошка шипит, тем больше ей хочется, чтобы её взяли за шиворот и как следует встряхнули. Покажи ей, кто тут настоящий хозяин!”
“А как?”
“Я же сказал, тупое ты человекообразное! Хватай её за загривок! И встряхни хорошенько!”
Наверное, в своей кошачьей жизни Рыжик был настоящим секс-гигантом. Но я-то как мог схватить хозяйку зубами за загривок?
Она довольно прилично возвышалась надо мной на своём дурацком троне, и я сделал глазки, как у кота из Шрека, чтобы усыпить её бдительность и шагнуть поближе.
 
Подкрался, поклонился…
А потом одним ловким движением сдёрнул Аделаиду с трона, швырнул на мягкий пол и как следует шлёпнул по заднице!
Блондинка завизжала и попыталась вывернуться. Но ничего у неё не вышло. Я крепко прижимал к полу стройное и неожиданно сильное тело, для страховки придавив коленом.
Сомнения в тактике у меня, конечно, были. Рук я Аделаиде не заламывал, и был готов в любой момент отпустить её, хотя это желание постепенно уменьшалось. Уж такова сила трения.
И тут Аделаида перестала визжать, выкрикнула что-то возмущённо-неразборчивое и… обмякла.
Она могла позвать охрану, могла скомандовать ошейнику, чтобы он меня придушил…
Но Рыжик оказался прав — властная госпожа больше всего хотела, чтобы кто-то стащил её наконец с трона и пару раз шлёпнул.
Я перевернул Аделаиду лицом вверх. Разумеется, она продолжала сопротивляться: стучала кулаком по моему левому плечу и вцепилась ногтями в правое, но разве ж это было сопротивление? Скорее, игра.
Раздался визг, и я торопливо закрыл её рот своим. Хоть бы не укусила, с неё станется!
Аделаида сначала оторопела от моей наглости, и вдруг ответила таким страстным поцелуем, что я отбросил последние сомнения.
Всё-таки коты разбираются в женщинах лучше людей!
Гибкие руки Аделаиды заскользили по моему телу, помогая избавиться от одежды, и я, помня совет Рыжика, сорвал с нее прозрачный халатик.
Аделаида зарычала и накинулась на меня, но я был настороже. Нет уж, накидываться сегодня я планировал сам.
Блондинка то атаковала, то притворно сдавалась. Стройные руки и ноги оплели меня, как кольца питона.
Глаз она не закрывала. Они почернели, так расширились зрачки. Дыхание стало тяжёлым и хриплым, потом перешло в стоны.
Наслаждение накатывало на нас волнами и, наконец, накрыло ослепительным опустошающим взрывом…
Через час мы решили, что нужно бы выпить винишка и чего-нибудь перекусить.
Да и охранниц пора было выпускать — хорошие же девчонки?
Аделаида не возражала, она мурлыкала, развалившись на упругом полу.
— Ты гигант, Зергиус…
“Это не я, это Рыжик…”
Но вслух я, конечно, не сказал ничего.
— А что ты там начал про Эскобаров? — спросила Аделаида. К ней потихонечку возвращалось критическое мышление.
— То, что я никак не могу быть рабом Эскобаров. Я только сегодня сюда попал. Кто-то нацепил на меня ошейник — но это просто обман.
— А ты не подумал, что мог быть сразу прописан её рабом, этой рыжей эскобарихи? — промурлыкала Аделаида.
— Прописан? — не понял я.
— Ну да, — расслабленно улыбнулась Аделаида. — По условиям квеста.
— Квеста? — я немножечко обалдел. — Слушай, а где я вообще?
Она рассмеялась:
— А то ты не знаешь, глупышка. Иди ко мне, я тебе пузико почешу…
— Стоп! — Я сел. Наконец-то я нашёл человека, который хоть что-то понимает в происходящем! — Давай сначала поговорим, Ада! Я хочу знать, где я?
А в голове билось: квест! Ах ты ж, зараза! Разыграли, всё-таки!
Значит, эти трое меня усыпили и начался квест, как в кино? И смотрят сейчас, чем я занят? Вот гады, вот мрази патентованные!
— Зергиус, — Аделаида недовольно поджала губы: от неё моя внезапная злость не укрылась. — Ты портишь игру!
— Игру? — Это она про секс, что ли? Я строго посмотрел на голую зеленоглазую блондинку, явно хотевшую продолжения и пояснил терпеливо: — Я сейчас не про нас с тобой, Ада, а про то, что вокруг. Где я? — Для убедительности я обвёл руками комнату. — Что это всё?
— Ты что, новенький? — вздохнула Аделаида. — Да ну его, это недоработанный сеттинг! Почему вы, мужики, всё время обсуждаете после секса игру? Мир как мир. В меру шальной и испорченный. Ну, баги, конечно, есть, как без них… Но нельзя же всё время про работу и про работу? Сейчас ты мог бы и подыграть вообще-то… Весь настрой сбил.