След Полония

— Хватит! Давай ближе к делу. Меня интересует полоний.
— Да, конечно же… — спохватился профессор. — Так вот, это название встретилось мне всего один раз — в показаниях Василия Митрохина, которое записывали с его слов, еше в девяносто четвертом году, офицеры британской контрразведки… Митрохин сообщил, что собственными глазами видел, описывал и регистрировал архивную папку с материалами по специальной операции внешней разведки на территории Великобритании. Этому проекту было присвоено кодовое наименование «Полоний», и суть его заключалась в том, чтобы через третьи страны доставить на английскую территорию взрывное устройство обычного типа, а также контейнеры с радиоактивными веществами. В дальнейшем это устройство планировалось собрать где-нибудь в центре Лондона, в специально оборудованном помещении, неподалеку от парламента или правительственных учреждений. В случае начала третьей мировой войны советский агент должен был привести эту радиационную бомбу в действие, чтобы заразить максимальное количество народа, посеять среди мирного населения панику и на какое-то время парализовать управление страной…
Или все, что сообщил сейчас профессор Лукарелли, уже было известно похитителям, или его рассказ просто-напросто приняли за очередную, не слишком правдоподобную версию. Во всяком случае, следующий вопрос прозвучал вполне по-деловому:
— Почему англичане не стали дальше отрабатывать эту информацию?
— У них не было оснований не доверять Василию Митрохину, который утверждал, что проект «Полоний» так и не был осуществлен советской разведкой — от него отказались в первую очередь из-за технических и организационных сложностей. Во-вторых, высшее советское партийное руководство вынуждено было учитывать вероятность утечки информации, которая сама по себе вполне могла спровоцировать глобальный вооруженный конфликт. Ну, а потом, через некоторое время, у русских появились атомные подводные лодки и межконтинентальные баллистические ракеты, так что проблема с доставкой до цели ядерного заряда решилась сама собой… — Губа Лукарелли опять стала кровоточить, и ему пришлось провести по ней кончиком языка. — По словам Василия Митрохина, все материалы, связанные с неудавшейся подготовкой проекта «Полоний», списали в архив и отправили на вечное хранение. Поэтому в дальнейшем этот вопрос при допросах Митрохина и при анализе его архива не поднимался — англичанам и без того хватало информации, которую следовало отработать как можно быстрее.
— Однако у тебя по этому поводу оказалось свое собственное мнение, верно?
— Да, верно, — кивнул профессор. — Перечитывая как-то раз стенограмму допроса Митрохина, я подумал: а вдруг они все ошибаются? А что, если допустить, будто проект «Полоний» все-таки был реализован русскими — и сейчас где-то там, в двух шагах от Букингемского дворца или от Даунинг-стрит, до сих пор дожидается своего часа смертоносная радиационная бомба? Знаете, Василий Митрохин был очень неглупым и предусмотрительным человеком, он вполне мог не то чтобы утаить, но, во всяком случае, придержать до поры до времени некоторую частичку информации…
— Был? — уточнил голос из-за спины.
— Да. Василий Митрохин умер в Лондоне, больше двух лет назад…
— Отчего?
— От старости, я полагаю. Ему ведь шел уже девятый десяток…
— Продолжай.
— Тогда я задумался, кому бы все это могло быть по-настоящему интересно…
— Журналисты?
— Нет. Случается, ребята из газет или с телевидения готовы платить за сенсации, но в последнее время их значительно больше интересуют половые извращения членов правительства и фотографии с голыми кинозвездами, чем политические скандалы. Мне нужны были серьезные, большие деньги, и в конце концов я нашел того, кто готов был заплатить за возможность при случае вытащить старый скелет из чужого шкафа. — Итальянец опять произнес фамилию Олигарха. — Да, это был бы идеальный покупатель. Тем более что, на мой взгляд, ему не так важно, существует ли «русская бомба» на самом деле, — он ведь не столько бизнесмен, сколько политик, а политику важен в первую очередь общественный резонанс. А как известно, ценность любого политического скандала заключается лишь в его своевременности. Все остальное — вторично…
 
— Сколько ты запросил?
— Немного. Всего десять миллионов американских долларов. Это, знаете ли, вполне разумная цена для богатого человека, который и так за свой счет содержит практически всю оппозицию нынешнему режиму в России.
— А о самих англичанах тебе не пришло в голову подумать? Возможно, они заплатили бы еще больше?
— Подумал, конечно. И пришел к выводу, что это — вряд ли: у британской контрразведки была возможность достаточно оперативно проверить мои источники информации, а также подлинные записи Митрохина, которые до сих пор находятся у них в распоряжении.
— А Москва? Как насчет ФСБ?
— Ну, уж они-то тем более сразу бы догадались, что мое предложение — блеф…
Некоторое время перерыв в допросе заполнялся только телевизором, исторгающим из себя идиотские шутки, смех, аплодисменты и громкую музыку.
— Значит, на самом деле проект «Полоний» так и не был реализован?
— К сожалению…
— И не существует никакого устройства со взрывчаткой и ядерными изотопами?
— Я попытался проверить слова Митрохина, однако точно выяснить ничего не удалось: свидетели тех событий либо давным-давно умерли, либо действительно ничего не помнят, либо просто не хотят вспоминать…
— Тогда что же ты, в конце концов, скажешь своему русскому другу Алексу?
— Посмотрим… — На этот раз голос профессора Лукарелли прозвучал не слишком уверенно. Чувствовалось по всему, что с ответом на этот вопрос он и сам еще не определился. — Вообще-то я пообещал, что остальные сведения о советском агенте под кодовым именем Полоний и о точном месте нахождения тайника будут переданы ему только после оплаты.
— И как бы ты потом выкручивался, ловкач?
— Не знаю, — поморщился итальянец. — Сначала надо было получить свои десять миллионов. А потом я бы, наверное, что-нибудь придумал.
— Значит, ты хотел просто-напросто обмануть этих русских?
— Мне не очень нравится это слово, но если вы настаиваете…
Человек за спиной помолчал — очевидно, обдумывая ситуацию.
— Японцы говорят — и обезьяна срывается с дерева, — сказал он вдруг и поинтересовался: — Умирать не хочешь?
— Не хочу, — помотал головой Лукарелли.
— А придется…
— Поверьте, синьор, я могу быть вам очень полезен.
— Кому это — нам? — насторожился невидимый собеседник.
— Да какая мне разница!
Еще какое-то время прошло в молчании.
— Когда и как ты должен связаться с этим русским?
Телевизионное шоу закончилось, и теперь под тихую грустную музыку на экране сменяли друг друга заставки, показывающие погоду в разных уголках планеты. В немецком городе Гамбурге, например, на завтра обещали переменную облачность без осадков и температуру двенадцать-четырнадцать градусов. По Цельсию, разумеется…
— Он всегда сам мне звонит.
— На мобильный телефон?
— Да, я ему оставил свой номер…
— Этот? — Сзади, из-за плеча Лукарелли, опять появилась все та же мужская рука.
— Да, — узнал итальянец собственную «Моторолу».
— Когда вы разговаривали с ним в последний раз?
— В прошлую пятницу, вечером.
— О чем?
— Алекс сообщил, что человек, интересы которого он представляет, готов заплатить. Однако, по словам Алекса, десять миллионов — это все-таки немаленькие деньги, и ему необходимы какие-то доказательства того, что выставленный на продажу товар действительно есть в наличии…
— Товар?
— Да, именно так он и выразился, этот русский… — подтвердил господин Лукарелли. — Я сказал, что готов выслушать и обсудить любые предложения. Я попросил дать мне время, чтобы подумать.
— Резонно, — согласился голос за спиной.
— Но теперь он звонит мне из Лондона каждый день, иногда по несколько раз.
— И что же ты ему отвечаешь?