Хаос в школе Прескотт (ЛП)

— Вы позвали меня, чтобы поговорить об этом?
Я наклоняюсь вперед и постукиваю ногтями по поверхности стола.
Цвет, в который я их покрасила, называется «Смертельный» от Урбан Дикей. Я уверена, что они перестали добавлять столько цвета, но у меня есть ещё два бутылька, этого должно хватить ещё на какое-то время.
— Я слышала от других студентов, что тут происходило с прошлого года, — говорит она, и я чувствую, как напряглись плечи. Выражение моего лица остаётся скучающим и незаинтересованным. По крайней мере, я надеюсь на это.
— Эти мальчики — хулиганы, Бернадетт. Я позволю себе зайти дальше и сказать, что они на самом деле являются бандой.
Я продолжаю смотреть на неё. Она не думает, что они банда, она это прекрасно знает, просто пытается быть вежливой. Не уверена, почему.
— В связи с отсутствием директора Вана, меня попросили временно занять его должность. Некоторые вещи, которые я обнаружила в его офисе, касались…
Сердце начинает биться быстрее, но уже слишком поздно. Слишком поздно, чтобы какой-то учитель с добрыми намерениями вмешался в попытке избавить меня от всей причинённой боли и ненависти. Я ходила в администрацию за помощью, когда ещё верила в систему. И знаете, что? Система трахнула меня. Я покончила с этим. Бросила попытки вести себя подобно хорошей девочке. Как там сказал Каллум? Отдаться темноте? И это сделает жизнь проще?
— Что бы вы там не обнаружили, это уже не имеет значения, — произношу я, чувствуя, как комната сокращается. Весь воздух словно пропал. Может, мне стоило отправиться на физкультуру?
— Бернадетт, ты обращалась к директору Вану с жалобами на издевательства, и все, что он сделал — запрятал их куда подальше. Я нашла твоё заявление в коробке под его столом вместе с другими вещами, указывающими на… как они себя называют?
— Хавок, — шепчу я, сжимая колени руками, ногти впивались в ткань. — Мальчики Хавок.
— Да, верно. Интересная аббревиатура. Хавок (прим. переводчика, Havoc — хаос)
Мисс Китинг вздыхает и качает головой какое-то время, ее цветные сережки раскачиваются из стороны в сторону.
— Мальчики Хавок, как бы выразиться, не самые приятные персонажи. Ты достойна большего, Бернадетт. Куда большего.
Я тут же поднимаюсь на ноги, стул скрипит по старому ковру.
— Это та часть, где вы вручаете мне трофей за мои старания? — спрашиваю я, вскинув бровь и прекрасно понимая, что сейчас плюю в лицо человеку, который не делал ничего, кроме как был добр со мной. Я уже встречала тех, кто пытался быть милым со мной, а потом это превращалось в ураган, разрушивший мою жизнь, люди вроде директора Вана и Дональда Ашера, моего сводного брата и социального работника…
— Бернадетт, — мисс Китинг делает ещё одну попытку, и я начинаю кашлять и задыхаться в представлении достойного Оскара. — Тебе нужна вода? — спрашивает она, оказавшись рядом, и водит ладонью по моей спине круговыми движениями, — Я принесу тебе воды.
Она берет пластиковый стаканчик с тумбочки и исчезает в коридоре, чтобы набрать воды из фонтанчика. У нас нет ничего и близкого к кулеру или бутылкам с водой.
Пока мисс Китинг находится вне кабинета, я обхожу ее стол и беру коробку. Окно открыто достаточно, чтобы я смогла выбраться через него.
Прежде, чем она успела набрать стакан воды, я уже несусь вдоль здания и обхожу угол, направившись к баскетбольной площадке, и пролезаю в дырку в заборе. Мне удается оставаться незамеченной, но я все равно не останавливаюсь, пока не добираюсь до машины Хаэля.
Сажусь и перебираю одну жалобу за другой, пока не нахожу свою, написанную неровным почерком на листе бумаги.
«Они превращают мою жизнь в ад. Мне страшно ходить в школу и возвращаться домой».
Я уставилась на лист, но это слишком, так что я запихиваю его обратно в коробку и ударяю по ней. Я была не первой, кто доложил на Хавок директору, но как в моем случае, все остальные жалобы были убраны в дальний угол и забыты. У старшей школы Прескотт не хватало средств, поэтому, готова поспорить, что это единственные оригиналы документов. Ничто из этого не будет введено в компьютерную систему или любую другую онлайн-систему, которой у нас все равно не было. Как я и сказала, мы вполне похожи на детей из девяностых.
 
Перелистываю страницы, читая множество жалоб о произошедшем от студентов, я знаю, что этого хватит, чтобы мисс Китинг исключила хоть всех парней сразу. Улик хватит, чтобы даже выдвинуть обвинения против них.
«Виктор Чаннинг ударил меня по лицу на перемене за то, что я назвал Бернадетт Блэкбёрд горячей».
Я сверяю дату поданного заявления и вижу, что… она датирована прошлым годом.
— Какого хрена? — говорю я вслух, находя все больше заявок от студентов, которые уже не учились в Прескотте. В основном, по той причине, что Хавок вынудили их. Но зачем Вику вступаться за меня в десятом классе? В том году они и пытали меня, это не имеет абсолютно никакого смысла.
Провожу языком по нижней губе, засовываю бумаги обратно и пялюсь на коробку.
Здесь слишком много козырей.
Это… бомба замедленного действия против парней, которых я ненавидела больше всего, единственных, против кого я не могла найти и единого способа для мести. И вот мне попадается эта коробка, полная секретов. Ван держал коробку у себя в кабинете для того, чтобы отправиться за парнями, особенно за Виком.
Что бы сделала девочка Хавок? Думаю я, отпихнув коробку каблуком, пытаясь напрячь мозги. Я могла бы забрать коробку и придержать ее до деть пора, пока мальчики не закончили бы с моим списком. Я могла бы пригрозить ею. В противном случае добиться исключения Вика из школы, тогда он потеряет своё наследство, я и так не ждала, что получу свою часть.
Я могла бы сбежать, заложить кольцо и…
Но нет.
Кровь за кровь, верно?
«Когда все вокруг тебе врут, тебе уже ничего не остаётся, кроме как держаться за правду. Таким образом — да, одно слово имеет значение. Обещания имеют важное значение. Договоры стоят того, чтобы унести с собой в могилу».
Что бы сделала девочка Хавок?
Сожгла это дерьмо.
  
Глава 32
 
— Можете поблагодарить меня позже, — говорю я, когда мальчики выходят из-за угла и находят меня сидящей на земле рядом с машиной Хаэля. Я помню, что Вик сказал мне не прикасаться эту чёртову железку без разрешения Хаэля, но, похоже, его не беспокоит то, что я облокотилась на неё.
— Поблагодарить тебя за что? — спрашивает Вик, а потом обращает внимание на догорающее содержимое мусорного бака рядом с контейнером.
— Мисс Китинг нашла коробку со всем, что было у директора Вана на вас за все эти годы, доносы об издевательствах, вандализме, издевательствах. У него в обороте была чертова золотая жила, которую он хотел использовать, лишь бы прибить ваши задницы. Это было под его столом.
— И как ты оказалась здесь? — интересуется Хаэль, и Каллум хихикает, наклонившись рассмотреть остатки пепла. Он смотрит на меня и подмигивает своими красивыми голубыми глазами.
— Она затащила меня в свой офис для какого-то дурацкого разговора, — рассказываю я, запахнув руки в карманы, и чувствую, как моя собственная жалоба царапает подушечки пальцев. — Я выкрала ее и выбралась через окно.
— О-о, должно быть, в понедельник у тебя будут гребаные неприятности, — говорит Каллум и улыбается. Хаэль выглядит отстранённым, а Аарон смотрит так, словно никогда не видел меня. Оскар изучает меня своим проницательным взглядом, но хотя бы Вик выглядит счастливым.
— Что у тебя в карманах? — спрашивает Оскар, продолжая смотреть на меня. Вопрос звучит непринужденно, но в нем слишком много угрозы. Никто не пропускает это мимо ушей.
— Выверни карманы, — бросает Вик, окинув Оскара хмурым взглядом. — Если обвиняешь члена Хавок, то проверь его. Мне не нравятся пустые угрозы.