Тайная война Разведупра

Однако приказ есть приказ. Несколько часов назад его подразделение было поднято по тревоге и прибыло в Кремль.
Герасимов распахнул дверь автобуса, спрыгнул на брусчатку и подал знак начальнику отдела: «К машине!»
Вскоре он доложил начальнику Главного управления охраны генералу Михаилу Барсукову о прибытии и получил команду: разместиться в Большом Кремлевском дворце и быть в готовности. Правда, Барсуков не объяснил, в готовности к чему. Герасимов не уточнил. Пока не уточнил.
В три часа ночи, теперь уже 4 октября, Герасимову позвонил Барсуков. «Бери начальников отделов, — сказал он, — и к нам сюда, на “вышку”». «Вышкой» кремлевские генералы называли между собой резиденцию Президента.
Почему «вышкой»? Трудно сказать. Может, потому, что выше уже нет никого и ничего в стране, а может, в это прозвище обитатели Кремля вкладывали совсем иной смысл — идти к Президенту, как на вышку.
Герасимов не был придворным генералом и потому не знал истории происхождения этого названия — на «вышку», так на «вышку». Не знал он и предысторию их вызова в резиденцию. А предыстория была такова. Позже ее рассказал сам Президент Борис Ельцин в своей книге «Записки Президента».
«…Ко мне пришли начальник Главного управления охраны Михаил Барсуков и его первый заместитель, начальник охраны Президента Александр Коржаков и попросили, чтобы я встретился с офицерами спецгрупп “Альфа” и “Вымпел”. По их тону я понял: что-то не в порядке. Но не стал ничего уточнять. Сразу же сказал: у меня нет времени с ними встречаться, перед ними поставлена конкретная задача, пусть выполняют. Барсуков кивнул. Они вышли.
Прошло примерно полчаса, и Михаил Иванович вновь попросил разрешения зайти ко мне. Войдя в кабинет, он сказал: “Борис Николаевич, очень Вас прошу, надо с ними встретиться, давайте не со всей группой, а хотя бы с командирами подразделений, старшими офицерами. Волнуются ребята, все-таки такое задание. Их ведь второй раз посылают на Белый дом…”
Я подумал немного. Ответил: “Хорошо, встречусь”. Вскоре мне доложили, что командиры подразделений, всего около 30 человек, собрались на третьем этаже, ждут меня».
Ничего этого не знал в те минуты генерал Дмитрий Герасимов. Вместе с другими офицерами «Вымпела» и «Альфы» он ждал Президента. Здесь, в кабинете, находились и Барсуков с Коржаковым.
— Вот что, Дмитрий Михайлович, — сказал ему генерал Барсуков, — мы в гражданке, а ты в форме. Тебе и докладывать Президенту. — И Михаил Иванович хитро сощурился. — Ты только не обращайся к нему «товарищ Президент…»
— То есть как?
— Ну не любит он слово «товарищ»… Как-нибудь по-другому…
Но как по-другому? По уставу положено обращаться «товарищ Президент». Только, видать, Ельцину устав не писан. Может, как теперь модно, «господин Президент». Только вот язык не поворачивается сказать.
Всю жизнь с солдатской поры Герасимов обращался и к командирам, и к подчиненным, как было принято во всей Советской армии: «товарищ капитан», «товарищ лейтенант», «товарищ сержант».
А недавно в газете прочел, одна разбитная журналистка на полном серьезе утверждала, что такое обращение в армии не иначе, как «пережиток коммунистического прошлого», проклятого тоталитаризма. И что виноваты в этой извращенной форме обращения гнусные большевики. А он почему-то всегда был уверен, что великие слова: «Нет уз святее товарищества» — родились задолго до появления большевиков, и для армии, где люди плечом к плечу идут в бой, самые что ни на есть точные, верные. Он как-то не видел себя в роли «господина генерала» или, еще хуже, «высокоблагородия». Но, судя по всему, Президент считал иначе.
«Ладно, — подумал Герасимов, — все эти мысли на потом, а сейчас…» В эту минуту отворилась дверь и на пороге выросла фигура Бориса Ельцина.
Вид у него был не очень. Перед ними стоял пожилой, усталый человек, невыспавшийся, обрюзгший. Герасимов скомандовал: «Товарищи офицеры!» Все встали, и он рубанул навстречу Ельцину.
— Уважаемый Президент! Командиры подразделений «Альфы» и «Вымпела» собраны.
 
Президент поздоровался и замолчал, выдерживая паузу. Стало совсем тихо, а дальше был тяжкий разговор.
Мне приходилось встречаться с несколькими участниками того памятного разговора. Каждый рассказывал о нем по-своему.
Полковник Сергей Проценко, в ту пору начальник отдела подразделения «Вымпел», дословно сказал следующее: «Начало было таким. В 3.15. утра 4 октября руководство подразделений “Вымпела” и “Альфы” пригласили в кабинет Президента.
Тут же и Барсуков с Коржаковым. Сели вдоль стены, напротив — стол Ельцина. Он выступал перед нами. По всему чувствовалось, Борис Николаевич сильно взволнован, находится в нервном напряжении.
Помню, он сказал: “Надо покончить с красно-коричневыми, иначе этот бандитский разгул приобретет необратимые для страны последствия”.
Может, в каком-то слове слегка и ошибся, но за всю фразу точно ручаюсь.
Мы все молчали, понимали, что от нас хотят».
Борис Ельцин в своей книге описывает эту встречу несколько иначе.
«Я шел к ним, а чувство тревоги, беспокойства, какой-то безнадежной тоски не покидало меня. Вошел в зал, собравшиеся встали, приветствуя меня. Я посмотрел на них, почти все опустили глаза в пол.
Решил не тянуть резину, сразу спросил: “Вы готовы выполнить приказ Президента?” В ответ — молчание, жуткое, необъяснимое для элитного президентского воинского формирования. Подождал минуту. Никто не проронил ни слова. Я громко произнес: “Тогда я спрошу вас по-другому: вы отказываетесь выполнять приказ Президента?” В ответ опять тишина».
Здесь президентский литзаписчик ошибся или умолчал. Следом за тишиной заговорил генерал Герасимов.
— Товарищ Президент, — сказал он, от волнения забыв наставления Барсукова, — там же много гражданских людей. Если будет штурм, пострадают невинные люди.
Ельцин поднял тяжелый взгляд на Герасимова:
— Там нет невинных людей…
— Дай сил у нас маловато, товарищ Президент.
— Хватит сил. Ясно?
Яснее и быть не могло. На том и весь разговор.
Вышли на улицу. Остановились у кремлевской стены. Поначалу «Альфа» своим кругом, «Вымпел» — своим. На душе кошки скребут. Кто-то из ребят-вымпеловцев отошел к альфовцам, вскоре возвратился:
— Дмитрий Михайлович, «Альфа» отказывается идти на Белый дом… А мы? Нас в девяносто первом подставили и теперь подставляют…
Герасимов не успел ответить, их с Зайцевым окликнул подошедший Барсуков: «Поехали в Генштаб».
До Генерального штаба от Кремля рукой подать, домчали быстро. И так же быстро оттуда вернулись. Настроение паршивейшее. В Генштабе также никто ничего не знает, конкретную задачу никто не ставил.
На часах 4 утра, а штурм назначен на 6. Герасимову запомнился задерганный генерал-генштабист, который пытался хоть как-то разобраться в обстановке — где какие подразделения и кто пойдет на штурм.
В те минуты, оставшись наедине, командир «Вымпела» генерал Герасимов сказал командиру «Альфы» Герою Советского Союза генералу Зайцеву: «Знаешь, Геннадий Николаевич, считаю, что ребята наши поступают правильно. У меня Руцкой там сидит, однокашник, друг по академии, он спас меня в Афганистане. Пойду, буду говорить с ним. Они что, и себя хотят положить, и наших ребят? Такого допустить нельзя».
А в это время в кругу бойцов «Альфы» и «Вымпела» стали раздаваться возгласы: «Не пойдем!» Возгласы эти не остались незамеченными, ведь рядом с командирами и бойцами спецподразде-лений всегда находились высокопоставленные сотрудники Главного управления охраны.
А теперь представим себе ситуацию — два мобильных, отлично подготовленных подразделения с запасом боеприпасов и оружия находятся в Кремле, да еще ведут горячие споры — идти или не идти на штурм.
А если они пойдут в другую сторону? Им-то и идти далеко не надо. Что тогда? Кто сможет противостоять им? Пацаны из Президентского полка. Но ведь кому, как не Барсукову и Коржакову, было известно, что солдатики-кремлевцы готовы больше для парада, нежели для противостояния элитному спецназу.