Тайная война Разведупра

Теперь мы уже вряд ли узнаем, что это была за стычка и почему Мрочковский оказался недоволен своим подчиненным. Однако, судя по всему, Стефан Иосифович действительно хорошо разбирался в людях и был весьма прозорлив.
В справке на Сойбельмана, подготовленной одним из сотрудников ГРУ на основе архивных документов, говорилось:
«Сойбельман С.Н., 1895 г. рождения, уроженец г. Бельцы Молдавской ССР. В Красной армии с августа 1918 года на должностях: комиссар снабжения 2-й армии Восточного фронта, начальник снабжения частей 1-й Конной армии.
В системе Главного разведуправления с 1925 года. В период с 1925 по 1928 год находился в зарубежной командировке.
В конце 1929 года Сойбельман был направлен в командировку в Европу. При этом ему было выделено 52 тысячи американских долларов. Однако, вместо того чтобы приступить к решению поставленных задач, Сойбельман порвал связь с нашим представителем за рубежом и скрылся.
Впоследствии выяснилось, что Сойбельман вместе с женой выехал в одну из стран Латинской Америки».
Через четыре года, в 1934-м, Сойбельман вернется в Москву, но уже без денег. Он будет арестован ОГПУ. Вскоре с Лубянки в Разведуправление придет протокол допроса Сойбельмана, из которого станет ясно: он признал самовольный разрыв с руководителями, которым был подчинен за границей, и отъезд в одну из стран Латинской Америки, прекращение выполнения заданий Центра, присвоение 52 тысяч американских долларов. Далее говорилось: Сойбельман рассматривает свой поступок как измену и предательство.
Самуил Сойбельман был осужден и приговорен к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. Уже в лагере в 1938 году его вновь осудили и расстреляли.
Вот такая трагическая история. Так что, судя по всему, стычка с Мрочковским была неспроста. А документ — лишь подтверждение, что и с такими людьми приходилось работать Стефану Иосифовичу.
Однако, несмотря ни на что, Мрочковский руководил глобальной сетью МСКП умело, твердо, высокопрофессионально.
С приходом Гитлера к власти в 1933 году супругам Мрочковским пришлось уехать из Германии во Францию. Поселились они в Париже, где и работали до 1940 года. По данным архивных материалов ясно, что, решив поменять место жительства, Стефан Иосифович заранее перевел капиталы из Германии во Францию. Там же, во Франции, в 1939 году Мрочковского арестуют и посадят в концлагерь, но через некоторое время выпустят. Этот факт потом поставят ему в вину. Но это будет потом.
А в 1940 году, поскольку Европа уже фактически находилась под гитлеровской оккупацией, Мрочковские уезжают в США, где около двух лет живут в Нью-Йорке, а с августа 1942 года — в Вашингтоне.
Это тяжелые годы в жизни разведчика. На Родине ему уже не доверяют. Почему? Увы, генерал Соколов, работая с материалами спецархивов ГРУ. так и не нашел ответа на этот вопрос.
В своем докладе он будет теряться в догадках. «Из материалов спецархива ГРУ неясно, что конкретно послужило основанием в 1939–1941 годах для недоверия со стороны руководства РУ и органов НКВД к Мрочковскому. Может быть, в этом решающую роль сыграл донос на Мрочковского, сделанный в 1937–1938 годах сотрудником, бывшим бригадным комиссаром Король И.Д., который, в частности, утверждал, что Мрочковский пытался склонить его к невозвращению под предлогом того, что в СССР его немедленно схватят и расстреляют.
Во всяком случае, к концу 1939 года Мрочковскому было приказано ликвидировать фирмы МСКП, что он и сделал, передав Советскому Союзу (командованию ГРУ) чистой прибыли более 500 тысяч американских долларов».
Генерал Всеволод Соколов задает закономерный вопрос: «Мрочковским была проведена огромная работа, которая привела к ощутимым деловым результатам. Непонятно, почему была прикрыта глобальная коммерческая сеть, если Разведуправление 18 лет создавало ее в расчете на работу в военное время?»
Тогда вопрос оказался риторическим. Через 40 лет на него ответил военный юрист Вячеслав Звягинцев в своей книге «Война на весах Фемиды». Он изучал судебное дело Стефана Мрочковского.
 
«Показания, — напишет Звягинцев, — о его (Мрочковского. — Авт.) шпионской деятельности в пользу немецкой и французской разведок были выбиты еще до войны у осужденных к расстрелу руководителей Разведупра Красной армии Берзина, Никонова, бывшего заместителя начальника 3-го отдела ГУГБ НКВД СССР Валика, бывшего руководителя отделения фирмы “Востваг” в Монголии Дайнлундера и других.
Суть обвинений сводилась к тому, что Мрочковский расшифровал сеть наших коммерческих предприятий за границей перед иностранными разведками, а возглавляемая им фирма “Востваг” оказалась “засорена шпионами”. Обвинение было основано на предположениях и общих фразах.
В обвинительном заключении, например, отмечалось, что бывшие руководители разведывательного управления активно использовали руководимую Мрочковским сеть коммерческих предприятий в своих вражеских целях, что Мрочковского, арестованного в 1939 году в Париже, выпустили из концлагеря при обстоятельствах, вызывающих подозрение».
Абсурдность этих обвинений, разумеется, понимал начальник Разведуправления генерал-лейтенант Филипп Голиков. Он приезжал в США в 1941 году во главе Советской военной миссии и трижды встречался с Мрочковским на квартире у исполняющего обязанности военного атташе полковника И. Сароева.
Стефан Иосифович в тот период находился на нелегальном положении. Однако Голиков не решился или не нашел нужным отстаивать перед НКВД Мрочковского. Там, в США, он принял решение о закрытии сети фирм МСКП. В частности, это подтверждается шифрограммой начальника военной разведки генерала Голикова в Центр от 31 августа 1941 года, в которой он сообщал: «Я велел Томсону (псевдоним Мрочковского. — Авт.) дело кончать». Никаких других документов, показывающих, на основании чего принято это решение, в архиве не было найдено.
Так рухнул 18-летний труд сотен людей, упорной работой и талантом создававших МСКП — глобальную сеть советских раз-ведорганизаций.
По свидетельству Фанни Мрочковской, которую муж привлекал к работе в качестве связника, через нее только в последние годы работы в Париже и в Нью-Йорке Стефан Иосифович передал в Разведуправле-ние 2 миллиона долларов наличными. Но теперь это было не в счет.
Оставалось только одно — решить проблему возвращения Мрочковского на Родину. Сделать это было крайне трудно. Шла Вторая мировая война, в США действовал режим военного времени, а Мрочковский находился на нелегальном положении, да еще с фиктивными австрийскими документами. И, разумеется, не имел визы на въезд в США.
Пришлось организовать задним числом его трудоустройство в советскую закупочную комиссию и также задним числом получать въездную визу.
Большую помощь в этом деле оказал посол Советского Союза в США М. Литвинов, имевший крепкие связи в Госдепартаменте.
В ноябре 1942 года Мрочковскому удалось одному выехать на Родину через Ближний Восток. В апреле 1943 года в Советский Союз убыла его семья. Однако, когда они приехали в Москву, Стефан Мрочковский уже сидел в подвалах Лубянки.
Он не признал ни одно обвинение. И о нем словно забыли. В ожидании суда советский разведчик и американский миллионер провел в тюрьме 9 (!) долгих лет.
Как писал тот же Вячеслав Звягинцев: «…Несколько недель интенсивных допросов, а затем, когда даже для следователей становилось очевидной беспочвенность обвинений, об арестованных напрочь забывали. Для них начиналась пытка ожиданием предстоящего суда, растягивавшаяся на годы.
Арестованные находились в полной изоляции, не зная, когда состоится и состоится ли вообще суд. Они не знали, что происходит на войне, живы ли их близкие. О судьбе арестованных родственникам тоже ничего не сообщалось. Для них такая неизвестность тоже была пыткой ожиданием».
Все это в точности перенес Стефан Мрочковский. 26 августа 1952 года наконец состоялся суд по его делу. Кроме обвинений в шпионской деятельности Стефану Иосифовичу вменили в вину антисоветскую пропаганду и агитацию, которую он якобы вел как за границей, так и после ареста среди сокамерников.