Тайная война Разведупра

— Вот так, посол просит. Начинается афганская война.
Я смотрел в открытое лицо Дмитрия Михайловича и думал: он и сегодня такой, как много лет назад, когда, будучи молодым слушателем академии, взвалил на себя тяжесть сложной, неизведанной темы.
Однако вернемся обратно, в те прекрасные годы, где мы оставили выпускника Академии имени М.В. Фрунзе Дмитрия Герасимова после его успешной защиты дипломной работы, и проследим дальнейший путь.
Итак, в 1978 году он с отличием заканчивает академию. Правда, в дипломе у него все пятерки. А значит, он достоин золотой медали. Но, как всегда, медали в дефиците. Пострадал от дефицита и Герасимов.
После госэкзаменов вызвал Дмитрия к себе заместитель начальника факультета полковник Владимир Бреславский и объяснил:
— Знаешь, Дмитрий, золотая медаль у нас одна, а претендентов двое. Другого офицера мы в адъюнктуре оставляем. Если у него медаль, он поступает в адъюнктуру без экзаменов. Понимаешь?
Как тут не понять. Стало быть, тому медаль нужнее. Тем более, что в войсках ценится совсем другое.
По выпуске Герасимова назначили в Белорусский военный округ, в бригаду спецназ, которая дислоцировалась в Марьиной Горке. Теперь он принял под свою команду отряд. Правда, поруководил отрядом немного, всего год. Комбриг полковник Евгений Фалеев поступает в Академию Генерального штаба. Комбригом становится бывший начштаба бригады полковник Григорий Колб, а на его место назначен Дмитрий Герасимов.
Теперь уже ему, как начальнику штаба соединения, приходится заниматься планированием боевой и политической подготовки, мобилизационной работой, применением разведывательных групп на случай войны. Словом, организовывать и вместе с комбригом руководить всем сложным войсковым механизмом.
Бригада в Марьиной Горке считалась передовой среди частей специального назначения в Вооруженных Силах СССР. Здесь испытывались новая техника, вооружение, специальные средства, проводились опытные учения, соревнования групп специального назначения, состязания по парашютному спорту.
Бригаду любили посещать начальники разведок армий Варшавского договора — Польши, Чехословакии, Венгрии, ГДР, а также Кубы, Вьетнама. На местной базе для них готовились показные занятия и тренировки, проводились лекции.
Практически ежегодно из запаса призывался приписной состав, развертывались пункты приема спецназовцев-запасников, пункты приема техники. После их подготовки проходили тактикоспециальные учения с выброской разведывательных групп на дальние расстояния и в незнакомую местность — на полигоны, расположенные на Украине, в Прибалтике, на Северном Кавказе.
В бригаде устоялся спаянный коллектив офицеров — командиров подразделений, таких как Модест Рыжик, Николай Колосовский, Геннадий Рудых, Владимир Василюк, Михаил Ярмолицкий, Ян Вильчевский.
У начштаба Герасимова сложились добрые, дружеские отношения с комбригом Григорием Колбом. Этого человека любили в бригаде, он умел сплотить коллектив, направить его на решение важнейших задач. Комбриг хорошо разбирался в людях и умел их ценить.
Начальник разведки генерал-майор Шевцов, его заместитель полковник Федотов, начальник 3-го отдела полковник Исаев, старшие офицеры этого отдела полковники Ярош, Сагакянц, заместитель командира бригады по воздушно-десантной подготовке полковник Иванов, по тылу полковник Кузнецов, начальник политотдела бригады подполковник Ясевич, подполковник Бородач остались в памяти на всю его жизнь, как настоящие офицеры, друзья, заботливые товарищи, которые отдали много сил для становления и развития войск специального назначения.
Четыре года служил Дмитрий Герасимов начальником штаба бригады. Именно в этот период ему поступит предложение, которое могло кардинально изменить и жизнь, и службу.
Но не судьба. Хотя в данном случае Герасимов сам был кузнецом своей судьбы.
Новое назначение
О том, что в бригаду приехали «покупатели» из Академии Советской армии (так именовалась в ту пору военно-дипломатическая академия), стало известно еще вчера.
 
Многие офицеры, особенно их жены, с завидным интересом отнеслись к гостям из Москвы. Даже они, спецназовцы, тогда мато что знали о службе после окончания этого учебного заведения. Большинству мерещилась заграница, работа в аппарате военного атташе.
Надо ли говорить, что возможность поехать в те годы послужить в капстрану была для большинства пределом мечтаний.
Начштаба Герасимов отнесся к «покупателям» совершенно спокойно. Не сказать, что он был слеплен из какого-то другого теста, чем остальные, и не хотел бы послужить в Париже, в Бонне или в Мадриде. Однако он почему-то считат, что ему — начштаба и комбригу Советской армии — предлагать вряд ли будут. Переросли они уже этот этап.
Хотя ему не было еще и тридцати четырех лет.
В общем, в тот день Дмитрий Михайлович занялся своей обычной, начштабовской работой. Предстояли учения, и он решил побывать во втором отряде. Туда недавно был назначен новый молодой командир, и Герасимов хотел отработать с ним весь алгоритм действий отряда.
Однако не успел он переступить порог штаба отряда, как дежурный офицер сообщил: начальник политотдела бригады просит Дмитрия Михайловича заглянуть к нему. Начпо приказал добавить, что дело касается начштаба лично и не терпит отлагательств.
Сообщение дежурного он принял к сведению, командира отряда попросил подготовить документы по предстоящим учениям, сказал, что через полчаса вернется. И убыл в политотдел.
Начальник политотдела полковник Мельниченко встретил его радушно, пожал руку и указал на сидящего в кресле полковника.
— Дмитрий Михайлович, вот по твою душу.
— Здравия желаю, — представился Герасимов, — начальник штаба бригады.
— Понятно. Ну а кто я такой, вы, наверное, уже догадались.
Дмитрий Михайлович удивился. Увидев выражение лица нач-штаба, полковник усмехнулся.
— Из Москвы, из академии… Слышали?
Теперь все встало на свои места. Они сели. Начальник политотдела, кивнув полковнику, вышел.
Герасимов, признаться, и сейчас думал, что речь пойдет о ком-то из офицеров бригады, так сказагь, отобранных кандидатах, и представитель академии хочет знать его мнение.
— Ну что ж, Дмитрий Михайлович, скажу без обиняков. Вы нам подходите. Комбриг хорошего о вас мнения, начальник политотдела — тоже. Да и мы принимали это решение, как вы понимаете, не с бухты-барахты.
— Какое решение?
— О зачислении вас кандидатом для поступления в академию.
У Герасимова пересохло в горле. Вот так подарочек! Полковник самодовольно улыбался. Ему нравилось, как его сообщение подействовало на начштаба. «В зобу дыхание сперло», — подумал он про себя и спросил:
— Вот что, Дмитрий Михайлович, тут легенды в округе про вас ходят.
— Какие легенды?
— Не скромничайте… Про вашу уникальную память.
— Ну не такая уж она уникальная…
— Ладно, ладно, — перебил его полковник. — Докажете на деле. И он положил перед Герасимовым листок с текстом.
— Сколько времени на этот текст надо, чтобы прочесть, запомнить?..
— Минуты две хватит. — Полковник только хмыкнул и пододвинул лист поближе.
Герасимов прочел. В США в штате Пенсильвания произошел террористический акт. Далее описывались действия террориста, как работала полиция при его задержании.
Дмитрий Михайлович закрыл глаза, пытаясь упорядочить в памяти прочитанное.
— Я готов, — сказал он.
— Вперед! — полковник забрал листок.
Герасимов начал рассказывать, не торопясь, спокойно и уверенно. Когда он закончил, полковник удивленно смотрел на текст.
— Силен! — произнес восхищенно посланец академии. — Ни одной ошибки. Только два слова переставил. Это еще раз говорит о том, что вы нам подходите.
Через несколько дней, сделав работу, полковник уехал из бригады. И опять все пошло своим чередом.
Кто знает, может, из Дмитрия Михайловича и вышел бы бравый военный атташе где-нибудь в Европе или даже в Америке, но судьба распорядилась по-своему. В один безусловно прекрасный день, жена Галина объявила, что она беременна.