Черничная ведьма, или Все о десертах и любви (СИ)
— Чем займешься теперь? — спросила я. Энцо пожал плечами — потом снял пиджак, разулся и осторожно опустился на кровать рядом со мной. Мы обнялись, и я наконец-то почувствовала, что моя душа успокаивается.
— Торигроссо предлагает мне поработать в полиции. Пожалуй, приму это предложение через пару дней. А ты примешь другое.
Я шевельнулась в его руках — приподнялась, посмотрела ему в лицо: Энцо выглядел очень серьезным, но в глазах плавали смеющиеся золотые искры, делая его совсем молодым и беспечным.
— Какое именно предложение? — уточнила я, чувствуя, как в груди начинает ворочаться удивленная радость.
— Мы сражались вместе, — ответил Энцо. — Мы живем вместе. Мы нравимся друг другу, так зачем тянуть? Осталось лишь поставить пару подписей на документе в городской управе — так, утрясти формальности — и жить. Пойдем дальше вместе, у нас это неплохо получается.
Я смогла только открыть и закрыть рот. Пара подписей на документе? Выйти замуж?
Когда-то я мечтала об этом. А потом перестала. И вот моя прежняя мечта вернулась и накрыла меня с головой, и я стою, счастливая, и жмурюсь от своего счастья, как от морских брызг…
Неужели счастье все-таки возможно? Возможно для меня?
Кажется, Энцо искренне нравился мой растерянный вид. Он легонько поцеловал меня в губы и добавил:
— И очень хочется узнать: будут ли дети у ведьмы и инквизитора?
«Белая цапля» была закрыта на свадебный банкет.
Я порывалась приготовить десерты сама, но Гвидо и Лука одинаковым движением погрозили мне пальцем и чуть ли не хором сказали:
— Даже не выдумывай!
Невесте полагалось заниматься платьем, цветами и прической, но все эти хлопоты казались мне какими-то ненужными. Я выходила замуж за человека, с которым сражалась с чудовищами, и дальше мы собирались идти по жизни вместе — только это имело смысл, а не цветочки, финтифлюшки и форма выреза. Но я все же отправилась в магазин: там продавщица подобрала мне нежно-персиковое платье-футляр, в котором я смотрелась стильно и сдержанно. Когда я вышла из примерочной, то продавщица протянула мне небольшую шляпку с вуалью и сказала:
— Сейчас это самое модное. Вся столица покупает.
Что ж, тогда и я куплю.
Все-таки это свадьба. То событие, которое бывает один раз в жизни.
Свадебное утро выдалось солнечным и свежим. Когда, одевшись, я спустилась в гостиную, чтобы отправляться в управу, то Энцо поднялся мне навстречу с дивана и, протянув маленький букет роз, негромко произнес:
— Не хочу говорить банальности, но ты прекрасна.
Я приняла цветы, чувствуя, что во мне все прыгает и поет — волнение было таким сильным, что я не знала, что делать: броситься в пляс или закричать во все горло. Я выходила замуж. Я выходила замуж за Энцо Саброру, который еще недавно пугал меня до колик.
И вот мы готовились стать мужем и женой. Когда мы сели в автомобиль, то я вдруг сказала:
— Это не похоже на то, о чем пишут в романах. Совсем не похоже.
Автомобиль выехал на улицу, и Энцо спросил:
— И о чем же пишут в романах?
— О любви, от которой захватывает дух. О том, как герой прикасается к героине, и она теряет разум от восторга, — я вдруг рассмеялась: так нелепо это все прозвучало. — И потом они не могут сдержать свою страсть, и в конце обязательно свадьба и бесконечная любовь, и все такое.
Энцо тоже улыбнулся. Мягко сжал мою руку.
— Ну у нас тоже свадьба, — произнес он. — Но это ведь не конец, а только начало. Самое интересное еще впереди.
— Или вот еще я читала книгу, — продолжала я, понимая, что говорю глупости, но это единственный способ справиться с волнением, которое готово было разорвать меня на части. — Там женщина жила с мужчиной и все думала, как бы его продавить на женитьбу? Два с половиной года увивалась вокруг него, а потом он хлопнул ее по заду и спросил: ну что, не жениться ли нам? И сам ответил: не жениться. И без того все хорошо.
— Слава богу, у нас не так, — рассмеялся Энцо. — Потому что мы нормальные люди, — он помолчал и добавил: — И потому, что ты научила меня правильно смотреть на людей.
Автомобиль остановился возле городской управы: утром здесь почти никого не было, но, как только Энцо помог мне выйти из машины, то рядом сразу же нарисовались зеваки, и кто-то с веселым криком:
— Совет да любовь! — бахнул хлопушкой, осыпав нас пестрыми кружочками конфетти, и мы вошли в управу, с хохотом вытряхивая конфетти из волос. Отсмеявшись, Энцо посмотрел на меня совершенно серьезно и сказал:
— Я хочу идти с тобой по жизни дальше. Пойдем?
И мы пошли.
Свадебная церемония была недолгой. Сотрудница управы прочла небольшую напутственную речь, выражая искреннюю надежду, что мы будем жить долго и счастливо, и мы поставили подписи в свидетельстве о браке. Когда через четверть часа мы вышли из управы, то Энцо спросил:
— Каково чувствовать себя госпожой Саброра?
— Не знаю, — искренне ответила я. — Еще не разобралась. Но мне это нравится!
«Белая цапля» была закрыта на свадебный банкет. Гостей было совсем немного, но все важные и хорошие. Марун принес огромную корзину с экзотическими фруктами, каких я даже в книгах не видела, и, бросив вопросительный взгляд в сторону Энцо и получив одобрительный кивок, вынул два браслета, сплетенных из пестрых ниток.
— Такие муж и жена надевают на юге, — объяснил он, завязывая браслеты на наших запястьях. От нитей веяло теплом и легким, едва уловимым запахом ландыша. — Чтобы любить друг друга, понимать и заботиться, разделять и сложности и радости. И чтобы детишек было побольше!
— Мы будем над этим работать, — совершенно серьезно ответил Энцо.
Полицмейстер принес букет цветов и конверт — передав его Энцо, он признался с искренним смущением:
— Не великий я мастер дарить подарки, так что всегда приношу просто деньги. Никто никогда не скажет: «А они у меня уже есть».
Потом пришел черед Гвидо дарить подарки: он протянул нам две подвески на цепочках. Я приняла свою: с золотого овала на меня смотрело лицо святой Клары, тихое и ласковое.
— Когда-то они принадлежали вашей матери, господин Энцо, — объяснил Гвидо. — Перед смертью она отдала их мне и просила передать вам в день вашей свадьбы. Это ее подарок… а мой в том, что я по-прежнему буду вашим слугой и другом.
Мы обнялись, и я едва не расплакалась, настолько это было искренне и трогательно. На кухне что-то хлопнуло, и Лука воскликнул:
— Да не здесь! Мы потом эти конфетти из салатов не вытрясем.
— Можно и здесь, — ответил Сандро, выходя в зал и дергая за нитку очередной хлопушки: — Как говорил наш капитан, чем громче, тем веселее!
Они выкатили в зал столик с едой, обменялись с Энцо рукопожатиями, и Лука сказал:
— А от нас — хорошая еда и наша дружба. И еще вот что, — он протянул Энцо стеклянный цилиндр, в котором я увидела аккуратный столбик золотых монет. — Господин полицмейстер прав, о таком никто не скажет «У меня это есть».
Мы сели за стол — хлопнули пробки, освобождая южное шипучее, бокалы наполнились до края, и начался пир.
И черничные кексы на нем тоже были. Гвидо приготовил их по всем правилам: сладкие, но не до приторности, сочные, но не сырые, с целыми ягодами черники — хорошие кексы это истинное наслаждение, и мы ими наслаждались от всего сердца.
Эпилог
— Вот так. Высыпай осторожно.
Вера аккуратно высыпала стакан муки в яично-сахарную смесь — добрая треть муки при этом все равно оказалась на лице, руках и волосах, но к этому мы давно привыкли. Когда ребенок приходит на кухню, то потом надо отмывать и кухню, и ребенка, и себя заодно.
Я не имела ничего против. Без шалостей на кухне и их последствий, без пирогов и кексов, без смеха и объятий не бывает хорошего детства. К тому же Вера искренне старалась научиться готовить, и меня это радовало. У Черничной ведьмы и ее инквизитора родилась дочка, и я знала, что она возьмет самое лучшее от нас обоих.