Злая принцесса (ЛП)

— Так как же ты нашел меня, если не использовал своего маленького друга вон там? Как ты точно узнал, где я была вчера утром?
— Я связался с твоими друзьями и попросил их о помощи. Это не имело никакого отношения к твоей защите.
— А если бы они отказались помочь, что тогда? Ты бы преследовал меня, используя гребаного платного телохранителя?
Его губы приоткрываются, но слова не выходят. — Я не знаю. Хорошо? — Говорит он, раскидывая руки по бокам. — Я не знаю, что бы я сделал дальше.
— Невероятно, Себ. Чертовски невероятно.
Я выхожу, поворачиваюсь спиной к своему телохранителю и марширую в направлении парковки, более чем готовая сбежать от этого дерьма.
— Стелла, не делай этого.
Рычание вырывается из моего горла, но я не оборачиваюсь и не рявкаю все то, что хочу ему сказать. Я слишком зла.
— Кто-то пытается, блядь, убить тебя, детка. Что бы ты предпочла, чтобы я сделал? Сидел сложа руки и позволил ему добраться до тебя?
Разворачиваясь на пятках, я пристально смотрю ему в глаза.
— Это не твоя работа — защищать меня, Себ, — рявкаю я.
— Нет? Тогда чья же? Потому что твой отец проделал с этим чертовски дерьмовую работу, принцесса.
Не в силах спорить с этим, я некоторое время держу рот закрытым, мои кулаки прижаты к бокам.
— Я никому не могу позволить причинить тебе боль, детка. Только не снова. — Он делает шаг ко мне, и, несмотря на здравый смысл, я не отступаю. — Я думал, ты, блядь, мертва. Я думал, что потерял тебя еще до того, как по-настоящему нашел.
Я сглатываю, желая снова накричать на него, что мой уход — это то, чего он хотел с самого начала, но мне надоело вести один и тот же спор снова и снова.
— Отвези меня домой, Себ.
— К Харли или…
— К Харли прямо сейчас. Тогда завтра мы сядем на этот рейс и улетим отсюда.
Весь воздух вылетает из его легких при моих словах.
— Да?
Подойдя к нему, я тыкаю его в грудь. Сильно.
— Не заставляй меня, блядь, сожалеть об этом, Папатонис.
— Даже не мечтал бы об этом, Дукас.
— Я не могу поверить, что кто-то следил за нами все это время, — бормочу я, снова отходя от него. — О Боже, скажи мне, что он не наблюдал за нами на пляже? — Образы того, что мы делали в моем счастливом месте, возвращаются ко мне, и мои щеки пылают.
— Он профессиональный телохранитель, а не подонок, черт возьми. Он знает, когда нужно отступить.
— Я действительно надеюсь, что ты прав. Существует достаточно изображений меня в компрометирующих позах, чтобы не добавлять к ним его коллекцию.
Он колеблется секунду. — Ты имеешь в виду те, которые я снял, верно? — Когда я не отвечаю сразу, он пытается снова. — Верно?
— Может быть. — Я подмигиваю. — Пойдем, я хочу провести немного времени со своими друзьями, прежде чем мы уедем.
Открыв пассажирскую дверь машины Харли, я спрыгиваю и жду, когда он присоединится ко мне, уже предугадывая, о чем он собирается спросить меня в ту же секунду, как это сделает.
— У кого еще есть твои фотографии, Чертовка?
Я пожимаю плечами. — Я не была хорошей девочкой до того, как встретила тебя, Себ.
Он смотрит на меня, когда двигатель с грохотом оживает.
— Мне понадобятся имена.
Заливаясь смехом, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно.
— Слишком много, чтобы даже запомнить, — бормочу я, даже не пытаясь скрыть ухмылку, кода он рычит.
— Ты будешь моей гребаной смертью, принцесса. Я надеюсь, ты это знаешь.
— Я рассчитываю на это. Ты заноза в моей заднице при жизни.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Себастьян
Я чувствую, как в ту же секунду Стелла слышит сигнал тревоги и просыпается, потому что все ее тело напрягается.
И я знаю почему.
Она точно знает, что означает эта тревога.
Все скоро изменится. Снова.
Припадая губами к ее макушке, я вдыхаю ее.
Она не единственная, кто немного беспокоится о том, что должно произойти.
— Давай, детка. Нам нужно успеть на рейс, — говорю я, проглатывая беспокойство и натягивая свою обычную маску.
— Отлично, — бормочет она, откатываясь от меня и садясь на край кровати, ее плечи опустились в поражении.
 
— Ты не боишься, не так ли?
Ее позвоночник мгновенно выпрямляется от моего вопроса.
Оглядываясь через плечо, ее глаза встречаются с моими, заставляя мое сердце учащенно биться в груди.
— Боюсь? Нет, Себ. Я не боюсь. Я просто… это мой дом.
— Нет, — говорю я, протягивая к ней руку. — Твой дом в Лондоне. Со мной.
— Да, — выдыхает она, отрывая свои глаза от моих. Она встает с кровати и идет в ванную, захлопывая за собой дверь.
Я хмурюсь от ее хода. Я знаю, что она нервничает из-за возвращения, даже если она этого не признает. Почему бы и нет? Кто-то в Лондоне явно хочет причинить ей боль. Возможно, я добрался до нее вовремя после его первой попытки, но что будет дальше? Что, если я или кто-нибудь не попаду туда? Что потом?
Боль, которую я никогда раньше не испытывал, разрывает мою грудь при мысли о ее потере.
Нет.
Этого не произойдет.
Мы собираемся вернуться, и вместе мы сможем выманить этого ублюдка и покончить с ним.
Никто не заберет ее у меня, не сейчас. Не после всего, что потребовалось, чтобы попасть сюда.
Душ включается, и я бессилен, кроме как подняться с кровати и пойти к ней.
К тому времени, как я проскальзываю в ванную, она стоит под водопадом, запрокинув голову, вода каскадом стекает по ее аппетитному телу, по заживающему шраму.
Мои кулаки сжимаются, когда я смотрю на это, зная, что какая-то больная пизда вонзила ее собственный нож в ее безупречную кожу.
Я должен быть единственным, у кого есть сила причинить ей боль, оставить свой след на ее теле.
Она визжит, когда я становлюсь перед ней, хватаю ее за горло и прижимаю спиной к плиткам.
Я смотрю ей в глаза, когда ее грудь начинает вздыматься, надеясь, что она сможет прочитать в моих глазах все, что не захочет услышать прямо сейчас.
— Себ? — шепчет она, когда я не двигаюсь.
Схватив ее за бедра, я поднимаю ее на стену, обхватывая ее ноги вокруг своей талии, пока мой член касается ее киски.
— Ничего не должно измениться, Чертовка. Мы все еще можем быть такими вернувшись в Лондон, — уверяю я ее.
— А что, если мы не сможем?
— Я не позволю, чтобы до этого дошло.
С ее губ срывается невеселый смех, но я не пытаюсь заставить ее объясниться. Я уже знаю, что она этого не сделает.
Вместо этого я решил показать ей, как сильно я хочу продолжить это перемирие, которое мы нашли здесь, когда мы вернемся.
Прижимаясь губами к ее губам, я целую ее так, как будто это наш первый и последний раз, и она отвечает мне с таким же энтузиазмом и страстью, но я не могу избавиться от страха, что она пытается сказать мне что-то, чего я не хочу слышать.
Прощай.
Что-то изменилось с ней с тех пор, как мы проснулись. Я ожидал этого. Я знал, что вернуться назад будет нелегко для нее. Я просто не думал, что это изменится так быстро.
***
Два оргазма, которые я подарил ей в душе, мало повлияли на ее настроение, а необходимость снова попрощаться с друзьями только еще больше испортила его.
К тому времени, как мы занимаем свои места в самолете, она едва напоминает веселую женщину, с которой я провел последние несколько дней, дурачась на пляже.
— Все будет хорошо, ты знаешь? — Спрашиваю я, кладя руку ей на бедро, когда мы откидываемся назад, готовые взлететь.
— Да, я знаю, — рассеянно бормочет она, глядя прямо перед собой на спинку стула перед нами.
— Ты сказала своему отцу, что придешь? — Спрашиваю я, надеясь, что что-нибудь снова выведет ее из себя.
— Нет. А ты? — огрызается она.
— Н-нет. Я стараюсь не разговаривать с ним, если это в моих силах.
Она глубоко вздыхает, когда стюардессы начинают выполнять свои правила безопасности, на которые я не обращаю никакого внимания. Все, о чем я могу думать, это о том, что произойдет, когда мы приземлимся.