Эскортница (СИ)

— Гала! Попалась! — с восторгом кричит по-немецки. — Я тебя искал!
— Ей плохо, нам нужно вниз. Пропустите, пожалуйста.
Мой английский в этот раз плох. Парень не понимает. Я вновь объясняю ситуацию, но слышу лишь:
— Нет. Гала-Гала, красивая моя! Больше не сбежишь! Я платил. Ты моя.
В этот момент до меня доходит: всё он понимает. Но ему по-фи-гу. Мы купленные вещи, просто шлюхи. Мы ведь не спрашиваем стиральную машинку, настроена ли она сегодня поработать? Подходим и пихаем в нее нужное.
Мужчина перегораживает дорогу и наступает. Сотовый опять вибрирует.
А мне так больно, что Артём ждет внизу! Что он позвонил. А я... немного не дождалась и поехала!
  
Глава 18
 
Как-то я читала статью об оргиях и запомнила пару советов. Один из них: никогда не ходите на тусовки, где пьют и занимаются сексом. Либо первое, либо второе. Иначе опасно.
Оцепенение, паника. Бежать или сражаться? Я не могу бросить Наиру, а та еле идет. Начинаю просить, требовать.
Мужчина отталкивает Наиру и хватает меня. Прижимает к стене. От ужаса пошевелиться не получается. Так нельзя с девушками! Даже за деньги нельзя! Ни с кем нельзя! Ни с кем! Я кричу и отворачиваюсь.
Он злится.
Следом вздрагивает и отбегает в сторону, ругается, хватаясь за голову.
— Она же сказала, чтобы ты отвалил! — кричит Наира, держа в руках металлический ершик. — Не трогай ее!
Секунду мы смотрим друг на друга, затем срываемся и бежим!
— Артём приехал за мной, — говорю я, запыхавшись.
Слова звучат странно, согласна. Как такое вообще возможно? И тем не менее он меня, получается, перекупил?
— Внизу ждет. Я с ним.
Сотовый разрывается.
— Идем сюда. — Наира громко стучится в одну из дверей.
Открывает мужчина, который почти сразу после танцев пошел к себе и ни в чем не участвовал. Заявил, что у него видеосвидание с женой.
Наира рассказывает, что произошло, жалуется. Он ругается на матерном английском:
— Сейчас я его прибью!
— Поехали со мной, — прошу я. — Пожалуйста. Не оставайся здесь. Они бухие.
— Мне уже лучше, это... неважно. Все будет хорошо, Аля. — Наира смотрит в глаза. — Я все улажу. Если Адель не против, поезжай. Я дождусь нашу машину.
Качаю головой. Дело в деньгах, да. Я сама потратила часть на одежду, нужно вернуть, а значит, залезть в заначку. Работа, которая в минус.
— Марко его угомонит и накажет, и все станет нормально, — продолжает нести какую-то чушь подруга.
— Это ненормально.
— Поезжай, только смотри, не втрескайся еще больше.
— Ни за что!
Мы обнимаемся, после чего я спешу вниз. Сотовый вновь звонит, теперь я принимаю вызов.
— Адель?
— Галя, наконец-то!
— Тут кое-что случилось...
— Потом расскажешь, клиент ждет. Черный порш, номера питерские, заметные. Истомин сам расскажет тебе условия. Если согласишься, деньги можешь не возвращать.
Ого! Я спешу так, что чуть не падаю, запнувшись. Ади молчит пару секунд. Мне уже кажется, что мы закончили, но она вдруг проговаривает задумчиво и как-то мрачно:
— Но я бы на твоем месте выбрала спортсменов.
Становится жутковато: Адель никогда не говорила со мной таким тоном. Вновь окликают мужчины, и я сосредотачиваюсь на побеге. Да сколько же их в этом доме?!
В конце концов, улица. Вдыхаю свежесть и спешу к машине, что светит фарами метрах в двадцати.
Только когда серый силуэт водителя приобретает очертания, до меня окончательно доходит, что это действительно он. Артём Иванович Истомин. Вечно раздраженный спасатель садиков.
Шаг сам собой замедляется.
— Гала! Гала, стой, ты куда, малышка? — несется вслед на немецком.
Оборачиваюсь вновь в ужасе.
У порше вспыхивают фары, ослепляя тех, то идет в мою сторону.
Я сама щурюсь, подходя к водительской двери. Дрожу от нервного напряжения.
Стекло опускается. Артём. Он самый, как запомнила. Смотрит на меня, чуть прищурившись. Постороннего человека этот взгляд мог бы изрядно смутить, но я-то уже в курсе, что Артём Иванович демонстративно на «вы» со всем миром, поэтому слегка улыбаюсь.
 
Сердце колотится, я ж бежала! Щеки пылают. Каблуки увязли в щелях между плиткой. Аккуратно их вытаскиваю.
— Привет! — говорю нервно-весело. — Как дела?
Артём окидывает меня беглым взглядом.
— Если ты хоть кому-нибудь из них, — указывает за мою спину, — успела отсосать, то по-человечески прошу, возвращайся обратно.
Сморит в упор. О боже.
— Нет, не успела, — выпаливаю. — Я... если честно, пряталась в ванной. Вряд ли мне за это заплатят. — Запинаюсь. — Интересно, есть ли у проституток штрафы?
Он чуть приоткрывает рот, вникая в мой ответ. Размышляет. Адель велела поменьше болтать, я спохватываюсь и стискиваю зубы. Добавляю:
— Клянусь жизнью и здоровьем!
Артем кивает, дескать, садись. Сам же выходит и идет навстречу хозяевам вечеринки.
Дважды приглашать не приходится! Оббегаю машину, открываю дверь и жду. Артём общается меньше минуты, после чего мужчины расходятся в разные стороны. Истомин возвращается в машину.
А я... разжимаю пальцы и выкидываю таблетки. Они больше не нужны.
Забираюсь на заднее сиденье. Прежде чем захлопнуть дверь, тщательно отряхиваю туфли от налипшей земли.
— Ты под кайфом? — спрашивает Артём сдержанно.
Впервые в жизни меня спрашивают о подобном, тем более будничным тоном. Этот мусорный образ жизни становится нормой, да?
— Нет.
— Посмотри на меня.
Подчиняюсь. Он включает лампочку и вглядывается в мои зрачки. Его серо-зеленые глаза в этом освещении болотного цвета. Я понимаю, что Артём бы вышвырнул меня обратно, ни секунды не мешкая.
— Я не под кайфом. Не наркоманка.
А еще я не хочу ни секунды забывать из того, что будет этой ночью. Хочу помнить каждый твой взгляд, каждое твое слово, каждое... движение. Не видишь этого в моих глазах? Я так к тебе бежала!
Он прищуривается, потом выключает свет и роняет:
— Хорошо. Когда ты под кайфом, я должен знать.
Опять смотрит в упор. Мрачно изучает, словно понять пытается, стою ли я затраченных усилий.
Я же... впервые вижу его за рулем, впервые сижу в его машине. Впервые снова дышу со звонка от Адель, когда та сообщила, что Артём попросил другую девочку.
Но признаваться в этом не собираюсь, разумеется. Это было бы слишком унизительно.
— От меня тоже будешь прятаться в ванной? — спрашивает он чуть насмешливо. Выжимает педаль газа, машина трогается.
Я смачиваю пересохшие губы. Выпила бы воды, но спросить, если ли у него бутылка, не решаюсь.
— Адель предупредила, ты сам расскажешь, что тебе от меня нужно. У меня есть прайс и четкий список дозволенного, — произношу серьезно, уверенно.
Представить, что я буду вырываться и плакать, а Артём силой лезть — не выходит. Но... я его знаю плохо, и лучше обговорить на берегу допустимое. Больше в такой ужас я не сунусь.
— Давай сразу всё обсудим, — предлагаю.
Артём снижает скорость и врубает поворотник. Мы только-только выехали за территорию коттеджного поселка.
— Нет-нет, ты рассказывай и дави на газ, — быстро уговариваю я. — Не нужно останавливаться. Мы же в город?
— В город. Я подумал, вдруг ты захочешь выйти.
Вдох-выдох.
— Ты, главное, поезжай. А дальше видно будет.
Он хмыкает. Автомобиль вновь набирает скорость, мы летим по ночной трассе, пугая ежиков и лисичек.
— Галчонок, я собираюсь съездить в отпуск на пару недель и хочу взять тебя с собой. Собраться нужно шустро, рейс ночью. То есть на сборы у тебя... ну час. Как думаешь, успеешь?
Слезы на глаза выступают, я поспешно вытираю их. Разочарование просто непередаваемое!
— У меня нет загранпаспорта. — Поджимаю дрожащие губы. Две недели в отпуске с ним! Я бы хотела, наверное. — Только собиралась делать...
Артём недовольно цокает языком. Размышляет секунду. Уверенно держит руль, смотрит вперед. Я запоминаю профиль.