Эскортница (СИ)

Ошиблась. Боже, как сильно я ошиблась.
— В полицию? У меня там связи такие, что ты и представить не можешь, — окатывает льдом Адель.
— Нет, и мысли не было. Я попробую найти деньги. Только, пожалуйста, не нужно.
— Твой лимит на отказы в этом году закончился. Ты довела меня, девочка, до бешенства, и я преподам урок. Запомни: следующий можешь не пережить. Ребят, только так, чтобы синяков поменьше, ладно?
Адель разочарованно качает головой и выходит из машины.
  
Глава 46
 
Около двух месяцев спустя
Артём
— Артём Иванович, вы будете сегодня? В десять начало.
— Я же пообещал. Еду.
— Как здорово! Мы вас очень ждем! — Секретарь Борисова радуется вполне искренне. — Очень-очень! Аудитория будет битком.
Я редко выступаю перед студентами, но, как говорит одна моя хорошая знакомая, если жизнь и государство одарили знаниями и неким опытом, изволь поделиться. Иначе существо ты практически бесполезное. Да и когда идет четвертый десяток, невольно начинаешь задумываться о будущем страны и мира. А иногда еще и о совести.
— Может, опоздаю на пару минут. Но это максимум.
— У нас все готово!
Светофор дает зеленый, я выжимаю педаль газа, и машина рвет с места. Включаю музыку громче. Года три назад уже вел лекции, тогда адреналин впрыскивался, было интересно, волнительно. Сейчас по большей части ровно. Когда понимаешь, что твои знания и достижения реально стоящие, признание других воспринимается как должное. Нет восторга по поводу того, что кто-то хочет у тебя поучиться. Скорее, прикидываешь, есть ли у тебя на это время.
Оставив порш на парковке, я первым делом иду в деканат, где мы с Борисовым пьем кофе.
— Ну как ты? — спрашиваю, разместившись в кабинете бывшего препода, а ныне замдекана.
Борисов вел у меня предмет на старших курсах. Мы хорошо общались и продолжили дружбу после окончания.
— Пришел в себя? Руки дрожат.
— Заметил? Неделю в завязке. Пока тяжко, тянет напиться. Душа внутри ноет, просит. — Он делает взмах рукой. — Бабы! С такой сукой, как моя, разводиться — себе дороже. Я уже мириться готов, а она теперь не хочет. Представляешь? Ведьма!
Я смеюсь, запрокинув голову.
— Юльке палец в рот не клади. Оторвет до локтя.
— Капец! Что она про меня рассказывает! Ты слышал? Да слышал! Все слышали! И не смущает, кто я и какую должность занимаю! Бабло требует за молчание. При этом сама в постели — никакая! Видеть не могу. И не объяснишь же ничего, не докажешь! Не слушает! Вот скажи мне, Истомин, свое мнение: где были мои глаза, когда женился на этой клуше?! О чем думал?!
— Постараюсь угадать… — Делаю глоток черного кофе. — Ты выбирал жену под вполне четкие задачи: чтобы была верной, скромной, послушной, домашней. И жил не тужил, зная, что она никуда денется и имущество пилить не придется. Прости, но раз мы откровенно: полагаю, брал девственницей?
— Ну да, конечно.
— В двадцать-то четыре года?
— Ты думаешь, это было неспроста? — Борисов прищуривается.
— Так и в чем претензия? Ты выбрал женщину, которой секс на хер не нужен, а при слове «сосать» у нее начинается истерика. Пятнадцать лет она четко справлялась со своими обязанностями: была отличной хозяйкой, прекрасной матерью, спецом на работе. Что хотел, то и получил. Если ближе к сорока ты наигрался в родителей, верность и однообразный секс, Юля-то при чем? Ну не хочет она им вообще заниматься, имеет право.
Он вдруг краснеет.
— Надо же быть хоть немного гибкой! Я вообще-то молодой мужик, и секс раз в полгода под одеялом меня не устраивает. Нетрудно догадаться, почему появилась Анечка.
Я приподнимаю брови:
— Двадцатичетырехлетней девственнице догадаться? Ты сам выбрал скромницу, потом загулял с бл**ями, а жена виновата. Купил, значит, яхту, откатал на ней с удовольствием пятнашку, а теперь вдруг обиделся, что та не способна летать в небе. За**ись логика. А еще адвокат.
— Слушай, ты приехал лекцию читать студентам? Вот вали к ним и читай. Хочешь — про е*лю и шлюх, хочешь — про государственное регулирование. Что в голову взбредет! Знаю, ты и первое, и второе обожаешь! Я если решусь, приду послушаю. Сейчас желания не испытываю. У меня работы много! — Борисов поднимает первые попавшиеся бумаги и тычет мне в лицо.
 
— Да переживаю я за тебя. Сопьешься. Юлька, может, и «клуша» в кровати, но, как без штанов тебя оставить, она с родителями придумает. — Мажу взглядом по часам. — Ладно, пойду и правда, моя лекция уже пять минут как идет.
Поднимаюсь нехотя.
Мы пожимаем руки.
— После пары зайди, пообедаем, — примирительно говорит Борисов. — Расскажешь, что думаешь о моих юристах.
— В другой раз, я и так полдня не на рабочем месте. До нового года буду приезжать каждый вторник, увидимся. Юльке привет!
Друг закатывает глаза и морщит лоб. Я выхожу из кабинета, интересуюсь у секретаря, где нужная аудитория. После чего спускаюсь на этаж ниже.
Студенты обожают слушать успешных, по их мнению, людей. Им нравится ассоциировать себя с теми, кто чего-то добился, в идеале — в той же профессии, что выбрали они. Но не обязательно. Интуитивно тянутся. Проиграй я в операции, что мы провели с прокуратурой недавно, сейчас бы другой человек шел к аудитории.
Мир устроен так, что помнят победителей.
Когда пару недель назад случайно пересекся в баре с Борисовым и тот, как обычно при встрече, позвал к себе вещать молодняку правду, я сначала по привычке отказался. А потом вдруг в порыве сказал:
— Если второй курс, то пойду.
Второй курс юрфака.
Борисов ответил:
— Второй так второй. Договорились.
Времени свободного стало больше, опасность вроде как... почти миновала, хотя я все еще оглядываюсь, когда иду по улице. Да и охрану не отпустил. Но ресурсы появились.
И самое главное: я немного, самую малость, пздц как соскучился по одной дерзкой шлюхе, фамилия которой есть в списке учащихся. Проверил перед тем, как дать письменное согласие.
В плане жизненных приоритетов мы с Борисовым разные: яркий, разнообразный секс я считаю необходимой составляющей отношений.
Развратный, грязный, доминирующий, полуспящий, нежный... Мне нужен разный. Под настроение. И женщина нужна такая, которая будет любить секс искренне.
Многие мои друзья женились на хороших, но таскаются к бл**м. Заводят любовниц. Разводятся. Пытаются переделать жен, которые просто не заточены под грязь.
Хотя, по логике, переделать должны в первую очередь себя, ведь изначально в брачном контракте пункта о горловых минетах не было.
Я же за всей этой работой почти не вспоминаю Машу. Любые чувства можно придушить при необходимости. При наличии лобной доли любовные и гормональные порывы находятся под контролем.
Забавная штука жизнь. Маша — девушка, из-за которой я однажды предал родного брата, — осталась в прошлом. А вот о мелочной продажной бл**и — вечерами тоскую.
По огню в ее глазах и эмоциям, которыми питался. Такую девицу если выберешь, всю жизнь придется е*ать на максимум. Не дай боже не додать внимания.
Хватит о постели.
Дальше будем говорить о государственном регулировании в области строительства.
Я захожу в аудиторию. Коротко здороваюсь и направляюсь к кафедре. Шум моментально стихает: хоть и второкурсники, но уже секут, что уговаривать получить знания практикующий спец не будет. Спасибо нужно сказать за то, что делюсь. Пока еще — бесплатно.
— Добрый день, — произношу громко. — Меня зовут Артём Иванович Истомин, сегодня мы поговорим с вами о контроле, и так ли он нужен. — Называю должность, которую занимаю, и вкратце перечисляю обязанности.
Десятки любопытных глаз следят за каждым движением.
— А вы тот самый, который...
— Тише! Тише!
Улыбаюсь слегка.
— Да, тот самый, который совместно с прокуратурой прикрыл сложную коррупционную ветку. И при этом не присел сам лет на пятнадцать.