Эскортница (СИ)

Всё правильно. Наира учила, что нужно попросить мужчину освежиться. Это гигиенично, а в конце дня и вовсе необходимо.
За Артёмом закрывается дверь, включается душ.
Я присаживаюсь на диван и пораженно качаю головой. Начинается. Сейчас тебя поимеют, Галя. Готовься. Под потолком летают шарики.
Наира права: это просто секс. С грешницы не убудет, если ее пару раз вы**ут. Позавчера я два часа улыбалась Ричарду, за это заработала двадцатку.
Примерно прикинула, что десяти-пятнадцати встреч хватит, чтобы оплатить учебу.
Всего десять встреч! Десять мужиков! Какова вероятность, что среди них окажется маньяк?
В столице живет примерно тринадцать миллионов человек. Какова вероятность, что я пересекусь с клиентами в реальной жизни?
Сердце из груди выпрыгивает.
Вероятности стремятся к нулю.
Какова вероятность, что я стану нищей неудачницей, если брошу универ? Пятьдесят на пятьдесят.
Да соберись ты уже! Тоже мне принцессушка-недотрога!
Я расстегиваю молнию и стаскиваю через ноги платье. Остаюсь в одних кружевных, божественно красивых стрингах, которые купила специально для Артёма. А вы как собираетесь на праздники?
Бант несуразно болтается на талии, и я задираю ленты повыше, чтобы они обматывали грудь. Немного давит, но терпимо.
Вопрос на миллион: снимать ли трусы с чулками?
Алина в восемнадцать лет: смотрите, я испекла яблочный пирог!
Алина в девятнадцать разводит ноги: смотрите, вот мой пирог!
Прыскаю. Тем временем душ выключается, Артём, видимо, заканчивает мыться. Я решаю оставить трусы на месте, все же стоят они капец сколько! Усаживаюсь на диван, принимаю позу поразвратнее и жду голого чистого мужика. Да, на моей груди бант.
Дверь открывается.
Артём стремительно выходит, что-то начинает говорить, но замолкает на полуслове. Впивается в меня глазами, в которых вспыхивает нечто недоброе.
— Эм. Шустро. Я надеялся, мы сначала пожрем где-нибудь.
Сглатываю. Краска ударяет в лицо, и оно, полагаю, становится цвета банта.
Что тут скажешь? «Нет уж, е*и, уплачено»?
Артём смеется и качает головой, чуток смягчившись. Он сменил костюм на черные джинсы и свежую рубашку. Гадство, он даже в носках!
Адреналин шпарит на максимум. Я «вовремя» вспоминаю, что в сумочке лежит смазка. Ей следовало незаметно воспользоваться, пока клиент в душе. Мужчины любят, когда женщины хотят их типа с пол-оборота.
Артём опускает глаза и трет переносицу. Меня вдруг совершенно неожиданно осеняет: он устал.
Сегодня пятница, восемь вечера. Он только приперся с работы. Весь день был в неудобном костюме, туфлях. Решал какие-то важные вопросы. Я после лекций иногда едва ноги волочу, а тут! Да он банально голодный. Даритель не позаботился о праздничном ужине. Возможно, Артём бы больше обрадовался горячим отбивным, чем шлюхе в трусишках.
Это как-то по-человечески и понятно. Я смелею, подхожу к нему и обнимаю за шею.
— Артём, ты голоден? Давай сделаем, как ты хочешь: закажем еду в номер или сходим куда-нибудь. Я могу и сама приготовить.
— Как я хочу? — переспрашивает он. Вновь не смотрит, а пялится.
У него глаза серо-зеленые, внимательные, напряженные. Складка между бровями. В этот момент запоздало доходит смысл фразы Наиры: «Эскорт — это не только секс». В первую очередь я должна расслабить мужчину. Любым способом.
Губы пересыхают. Я облизываю их. От невыносимого волнения в жар бросает, кожа горит. Я сильно возбуждена. Нет, не в сексуальном плане. Я совершенно не хочу Артёма, мне стыдно и плохо стоять перед ним, одетым, в трусах и банте. Лихорадочно подбираю слова.
— Я сделаю сегодня все, что ты захочешь. Давай отдохнем и развлечемся на полную? Сегодня всё для тебя одного. Для нас с тобой.
— Идет, — отрубает он. Смотрит на туго перевязанную грудь, которая начинает поднывать взаперти. Ведет по моему плечу, а потом надавливает.
Подчиняюсь.
— Да, правильно, опустись на колени. Стой так.
Пульс учащается. Едва колени касаются пола, сочувствие к Артёму порывистым ветром уносится прочь.
Он с интересом наблюдает за моей покорностью. Я бы разозлилась, но некогда. Каждую секунду ожидаю новую порцию унижения. Смотрю на Артёма снизу вверх.
 
А потом решаю не ждать команды. Тянусь к ремню.
  
Глава 6
 
Расстегиваю ремень, тяну вниз язычок молнии, максимально сосредоточившись. В общем-то я потренировалась на бананах, невелика, должно быть, наука.
— Поднимись, — требует Артём.
Эм. Исполняю. Встаю на ноги, но едва наши глаза встречаются, я слышу очередное снисходительное:
— Опять на колени.
Он откровенно издевается и даже не скрывает этого. Скрещивает руки на груди. Потешается, угорает, а я сообразить не могу, как выйти из ситуации. Выпрямляю спину.
— Ну? — бросает Артём в лицо. Смотрит равнодушно-пренебрежительно. Как на ничтожество: — Кукла сломалась? Я хочу, чтобы ты приседала.
Хренов тренер. Сжимаю зубы, слушаюсь.
Вниз. Потом вверх. Потом снова вниз. Он наблюдает.
На глаза наворачиваются слезы обиды. В третий раз, когда я встаю на колени, Артём произносит:
— Достаточно.
Цокает языком и резко отходит, зачехляется. Я слышу короткое, усталое:
— Галя, езжай-ка домой от греха подальше.
Впиваюсь глазами в пол. Сердце разбивается, швыряет в пот.
Не понравилась. Скучная.
Да что ему, засранцу, надо? Хаотично соображаю. Мужчины любят трахаться и кончать. Если клиент кончил, значит, остался доволен. Деньги отработаны, всё окей. Этот пока что и не собирается.
За спиной раздается звон посуды. Я поднимаюсь на ноги и бросаю взгляд на дверь. Затем оборачиваюсь.
Артем у барной стойки раскладывает лед по стаканам, разливает виски. Пялюсь украдкой. Он молод и хорош собой. Весьма. Дорого, со вкусом одет. Женщин, наверное, тьма всяких разных. Шикарных, более красивых и сексуальных, чем я.
Он, видимо, посчитал, что Галя недостойна сделать его светлости минет. Сглатываю и раздражаюсь. Не вовремя врубается синдром отличницы. Опа. В отношении е*ли за деньги этот синдром тоже, оказывается, работает. Отвечаю на внутренний вызов. Нет уж, Артём, этот вечер тебе понравится и запомнится, хочешь ты того или нет.
Стаканов два. Артём берет один и плюхается в кресло. Он хоть и хам, но гостеприимен. Я прохожу мимо, прямо к стойке.
— Выпью?
— Велком.
Делаю глоток. От пряного виски покалывает язык и сводит скулы. Туда бы колы влить три раза столько же. Я открываю холодильник и оглядываю содержимое. Достаю газировку, разбавляю, пью.
Не только Артём сегодня ничего не ел. От нервов я сутки на одном воздухе. Алкоголь натощак всасывается в кровь в ускоренном темпе и ударяет в голову.
Дурацкий бант до боли стягивает грудь, она, бедная, немеет. Артём о чем-то глубоко размышляет, трахаться не собирается. Полный провал. Адель меня вышвырнет, и деньги придется вернуть. Новых клиентов не будет.
— Поможешь снять бант? — спрашиваю. — Тут узел намертво завязался.
— Ножницы где-то там. В одном из шкафчиков.
— Не помнишь в каком?
— Понятия не имею. — Ноль энтузиазма.
С грохотом возвращаю стакан на стойку. Не планировала истерить, так вышло. Артём поднимает глаза и опаливает раздражением. Один неверный шаг, и именинник за шкирку меня вышвырнет из номера прямо так, в трусах. Скандалы терпеть он явно не намерен.
Я дергаюсь. Прохаживаюсь по кухне, проверяя шкафчики. Заглядываю то в один, то в другой. Наклоняюсь. Наконец, нахожу ножницы в отделе со сковородками. Н-да, на этой кухне никто никогда не готовил.
Оборачиваюсь и с удивлением понимаю, что Артём на меня смотрит. Разглядывает тело с каким-то мрачным интересом. Чуть приоткрыв рот.
Озарение свыше обескураживает. Да он же хочет меня! Нравлюсь! Но тормозит себя. Не знаю, в чем дело. Может, брезгует шлюху, может, другую любит. Но физически — хочет.
Расслабленная поза, стакан виски в руке. Прямой взгляд. Острое волнение бьет током. Я подхожу к Артёму, забираюсь верхом и протягиваю ножницы.