Рыжие бывшими не бывают (СИ)

— А что за тараканы? — деловито поинтересовалась. Может, сумею организовать их в подконтрольную управляемую колонию. — Славься Джей?[1]
— Не-еет! Наоборот! Я убить готов за крошки на столе и следы от чаёв-кофеёв.
— Ну знаешь, — пожала плечами я, — такие и у меня есть! Жутко бесит, когда берут колбасу или сыр, отрезают и бросают обратно в холодильник, а она заветривается. А ложки в кастрюлях! Бррр!
Мы посмеялись, но оба понимали, что все намного сложнее. Но за такую откровенность уже можно поставить на кон свое сердце.
— Костя, не нужно на мне жениться, просто будь со мной настоящим и честным, а там как судьба распорядится.
Он костяшками пальцев погладил мою щеку и очень тихо, очень правдиво произнес:
— Обещаю, Ксюш, что никогда не обману тебя. Клянусь.
Это обещание было ценнее красивых слов и признаний. Если он его сдержит, и я сама буду честна, значит, мы никогда не станем ненавидеть друг друга. Жизнь длинная, все произойти может, но честность в паре сможет выстоять перед любой бурей.
— Ну а теперь, — передо мной снова стоял игривый мартовский котяра, — готова быть плохой девочкой?
— А ты сможешь стать плохим мальчиком, одноногий Джо? — Костя сильно хромал.
— Для этого дела, — ловко развел мне ноги. Как крутой полицейский опасному преступнику, — мне нужны не ноги. А тебе не нужно это… — потянул вверх джемпер.
Я осталась в брюках и прозрачном лифчике, а по ложбинке грудей шла золотистая цепочка, прячась в трусиках. Тех, что Костя подарил.
— Ведьма, — выдохнул и резко развернул меня. До колен стянул брюки, нырнул между ног, сдвигая узкую полоску, и пальцем нетерпеливо раздвинул болезненно нежную плоть. — Прости, но мне срочно нужно трахнуть тебя. Или я умру, — на этих словах вжал меня в спинку тяжелого дивана. Я ждала вторжения, но вышло все равно напористо и остро. Тугие стенки сжались вокруг стального члена, и Костя со стоном начал толкаться внутрь. С влажными шлепками, рычанием и красными отпечатками пальцев на моих бедрах. Я не видела, но знала, что они появятся.
Я выгнулась, чтобы он вошел еще глубже и запустила руку между ног: чувствительный клитор распух от желания и на каждую ласку отзывался болезненным наслаждением. Я задрожала в первых спазмах блаженства. Но Костя неожиданно вышел, развернул меня и усадил на спинку.
— Хочу целовать тебя… — шепнул, кусая губы. Я отстегнула цепочку и приподняла бедра, освобождаясь от трусиков. К паху его потянулась, взвесила мошонку, как мне не единожды предлагалось, тяжелая, налитая, подтянутая. Я скользнула к влажному от моих соков стволу и прошлась тугой головкой по своей плоти. Разгоряченная и мокрая… Он легко скользнул внутрь, но тут же вышел.
— Черт, я на грани, — рвано проговорил, с усилием надавливая на клитор и кончая. Я видела, как блестящая головка, дрожа, заливала меня семенем. Это возбуждало. Я положила руку на ствол и нажала, кончая, размазывая его сперму по промежности. Откровенно, порочно, прекрасно. Именно так должно быть между мужчиной и женщиной.
— В душ? — предложила, отдышавшись.
— Не-а, — Костя, не сводя с меня жадного взгляда, разделся. Его эрекция ничуть не уменьшилась, а в зеленых глазах столько греховной сладости. — Мне нравится, когда ты такая… — окончательно сдернул с меня брюки с трусами. Сжал соски, к животу спустился, лобок накрыл и заскользил пальцами по промежности, смешивая наши соки. Внутрь нырнул и вынырнул, затем снова, и снова…
Мы отдавались друг другу глазами, дыханием, мыслями. Фантазировали вместе и воплощали желания вместе. Вместе — это было сексуальней, чем самый развратный разврат.
— Люблю тебя, — крикнула, захлебываясь жгучим оргазмом, до крови прокусывая ему губу.
— Я тоже люблю тебя, Рыжуля.
Пусть это пока новое, зыбкое, не подкрепленное поступками, хрупкое чувство, но как же приятно говорить и слышать в ответ «люблю».
Я открыла глаза, приподнялась и нависла над спящим мужчиной, собственнически обнимавшим меня. Костя даже во сне улыбался. Довольный котяра!
Осторожно убрала руку с живота и поднялась. Свою одежду собрала и бросила на кресло, в его рубашке будет удобнее, хоть она и на три размера больше. Я была счастлива. Душу переполняла эйфория, и неважно как сложится наш путь в перспективе. Мы дали шанс друг другу, а дальше — все в наших руках.
 
В холодильнике обнаружила кефир (просроченный, но когда это было проблемой!), а на полке стильные банки с крупами и мукой. Если еще и соду найду, то мне определенно нравится подход Потрясовских тараканов к быту.
— Кто там? — тихо проговорила, услышав настойчивый стук в дверь. Я хотела завтрак приготовить, но исключительно на две персоны. Может, не открывать?
Я бы так и сделала, если бы не взглянула в глазок: две женщины и странный холод в животе. Тревожный. Струсь, Дашкова, и пусть уходят! Не омрачай свое счастье! Но я уже повернула замок.
— Здравствуйте, — проговорила по инерции. Мне не ответили только взглядом презрительным смерили.
— Не обращай внимание, — бросила та, что старше. Элегантная, но на лбу красными буквами: СТЕРВА. — У него таких табуны. Мужчина, — и тихо, — весь в папеньку. Костя где?
— А вы кто? — я все еще держалась правил поведения.
— Я — его мать, а это, — кивнула на жгучую брюнетку, — его невеста. А вот кто вы, милочка?
Я, ошеломленная грубостью, молча хлопала ресницами. Его мать. Его невеста. И я без трусов.
— Он спит, — на автомате проговорила, когда они нахально протиснулись в дверь. В гостиной остановились, осматриваясь, словно впервые.
— Вы еще здесь? — скривилась госпожа Потрясова.
— Ага, у нас ложки пропадают.
Брюнетка громко фыркнула. Мы встретились взглядами- в ее глазах было что-то изучающе: я не была для нее соперницей, это она дала понять ясно.
— Какая нахалка! — воскликнула та, что матерью назвалась.
— Зато вы сущий такт и вежливость, — язвительно бросила и пошла в спальню. Здесь, похоже, цирк остановился, а я никогда не любила клоунов. И дурой быть тоже. Наверное, Костя про себя громко и заливисто смеялся, когда ночью отдавалась ему во власть и делилась сокровенным. Уложил на лопатки непокорную.
— Ксюш, — он громко зевнул и потянулся на кровати, — ну ты почему в одежде?
Я как раз натягивала узкие брюки. На очереди джемпер.
— Вставай, — холодно ответила. — У тебя гости.
— В смысле? — нахмурился он.
— В прямом! — повернулась, рассматривая с болью и брезгливостью. — Какой же ты мерзавец. Иди к своей невесте, объясняйся.
— Ксюш, ты чего?
Я бросилась к двери и распахнула настежь. Потрясов рванул за мной.
— Мама?! — заметил в гостиной гостя номер один. — Алина?! — и номер два. Если до того сомнения были, то сейчас сплыли.
Я не хотела разбираться, просто убежала под презрительные взгляды. Проанализирую свою доверчивость позже, когда никто не будет смеяться надо мной.
— Ксюша, не уходи, дай объяснить! — Костя хромал след в след.
— Это твоя мать? — резко остановилась.
— Да.
— Это твоя невеста?
Он заколебался с ответом ровно на секунду, мне стало все ясно. И стало все равно.
— Нет… Это не то. Это ничего не значит.
— Господи, Потрясов! — взмолилась я. — Для тебя вообще хоть кто-то что-то значит? Люди для тебя значение имеют, или на всех пофиг?!
— Русалочка, не надо, — попытался дотронуться, но я отпрыгнула в сторону.
— Отвали от меня, понял. Или реально получишь каблуком в задницу.
Я распахнула дверь и бросилась на волю. Костя с упорством эксгибициониста бросился за мной.
— Штаны надень, не позорься, — прошипела через плечо и убежала. Ненавижу. Всех их ненавижу!
[1] Кричалка тараканов из фильма «Люди в черном»
  
Глава 15
 
Костя 
Черт! Ударил кулаком в стену, когда Ксюша нырнула в лифт. Я бы побежал без штанов, если бы не знал точно, как она расценит это. Хуево расценит. Факт.