Жестокий спаситель (СИ)

А меня слегка подпугивает то, что может вылезти из этих самых центральных зон, по рассказам очевидцев похожих на огромные пузыри из туго натянутой плоти. В них, кстати, стреляли. Быстро выяснилось, что у «пузырей» сотообразная структура, которая быстро восстанавливается при повреждении нескольких отделов. Мерзенько.
— Теперь понимаешь, почему я за них? — возникший рядом лысый кид был необычайно серьезен, хоть и задал насквозь риторический вопрос, тут же продолжив, — Они похожи на людей. Нормальных людей.
— Современных, ты хотел сказать, — хмыкнул я, — Понимаю. Более чем.
— Ну и…
— И катись в зад, подстрекатель. Надрочить им еще пару литров за мной не заржавеет, а в остальном — нет. Пока нет. 
— Пока? — ухватился Должник, с треском проваливший попытку рекрутинга.
— Пока, — спокойно кивнул я, — Ты мои цели знаешь. Даже в лучшем случае, даже если все станет хорошо, а у каждого выжившего в жопе запоют разноцветные бабочки, я всё равно попробую спокойно пожить с моими девчонками. Хотя бы год-два, сколько там от их юности осталось? Затем они найдут себе мужиков, а я… да, скорее всего, прилечу в Кригстан.
— За два года мы бы таких дел навертели…, — не унимался вредный сосед, поддерживая задымление пространства. Хотя тут и так топор можно было вешать.
— Лысый, знаешь, в чем твоя проблема? — хмыкнул я, доставая новую коричневую милашку из пачки, — Ты жадный как куница. Знаешь, в каком смысле эти зверьки жадные? Они убивают. Режут призовое мясо, в смысле детенышей каких-нибудь, начисто, хоть и не могут сожрать. Просто не в состоянии остановиться.
— Эээ…
— Бэ! Лысый, секи тему — мы Должники, мы не герои, призванные спасти этот мир. Нет ни красных ковров, расстеленных перед нами, ни помощи, ни даже возможности найти нормальную подмогу. Мы одиночки, парии, на которых мир смотрит как на бандитов и мародеров, вынуждая становиться таковыми! Сквозь боль, мрак и грязь. Кто-то, один из тысячи, закрывает Долг, получая свободу. Он остается с этим прогнившим миром один на один. Нет счастливого конца, есть только куча утырков, мечтающих о твоих детях и о том, что можно наворотить с твоим могуществом. Мне это не по душе. Я хочу к дочерям. А вот когда пойму, что не могу с ними жить, тогда я приду умирать сюда, в Кригстан. Твои мечты и цели — они только твои, дружище. Этот мир еще ничем мне не доказал, что достоин спасения.
Внимательно и нагло подслушивающий гном, заныкавшийся неподалеку, хрюкнул и дёрнулся, забрызгивая себя горячим кофе. Я показал ему самый обидный жест, который знал, а затем пошёл сам за напитком. Сладкий пафос с языка срочно требовалось чем-то смыть.
Надо сказать, это я сделать успел. Когда взвыли сирены, я точно также как тот гном дёрнулся, обливая себя кофе. Что было еще смешнее, так это то, что когда я голову поднял, то увидел этого засранца, показывающего мне тот же обидный знак! Эй, тут тревога, ты откуда такой взялся?!
Пронзительный и прерывистый гул сирен давил на мозги, заставляя вертеть головой. Окружающее гномьё почему-то пялилось на нас с Крюгером, имея вид нехороший и встревоженный, пока кто-то из них не заорал, что мы не те Должники, о которых воет сирена. От этих слов как-то сразу стало понятно, что у кригстанцев есть особый вид сирены, означающей нападение кидов, попросту она не включается, а значит, на бункер нападают именно дети Бога-из-Машины. И это очень-очень плохо.
Через несколько секунд в зал ворвался аж десяток гномов в очень впечатляющей черной броне, держащие наизготовку здоровенные и длинные пулеметы с боепитанием из носимых ими рюкзаков. Не обращая внимания на то, что опасные на вид «дуры» тут же уставились на наши с лысым непричемные лица, я хищно и плотоядно принялся озирать эту снарягу и эти, вне всякого сомнения, очень прикольные стволы. Совершенно другой уровень изготовления стрелкового оружия, нужно сказать! Это не всратые револьверы, не кустарные полуавтоматы, не даже жалкие реликвии и прочие вещи, чьи качества испаряются вместе с функционалом, стоит рядом сдохнуть кому-то из Должников! Это косы смерти!!
 
Местные, надо сказать, быстро объяснили прибежавшим, что мы ценные и безобидные, от чего черные ребята быстро и решительно поскакали к местному интеркому, начав через него общаться со своими друзьями, близкими и соратниками. Те, определенно где-то героически погибая, вовсю орали матом на наш десяток, утверждая, что им срочно требуется помощь, огневая поддержка и прочие хорошие вещи. Черные тут же засуетились, куда-то устремляясь.
— Ты за главного! — назначил я Крюгера шлепком по плечу, устремляясь вслед вооруженным гномам.
— А ты куда?!! — удивился на весь зал он.
— Ты их пулеметы видел?!! Соберу с мертвых побольше, а заодно, может, убью тех, кто сюда пришёл!
Наверное, окружающим такой подход не понравился, но как-то пофиг на окружающих, не правда ли?
Сунув в рот еще одну сигариллу, в которые уже начал влюбляться, я бодро поскакал вслед за своими новыми лучшими черными друзьями, ни грамма не думая о том, что мне бы в любом случае таких пулеметов надавали бы вагон, а затем и в жопу бы троекратно расцеловали всем управляющим кригстанским оперативным штабом. Дареное не интересно, а вот взятое — совершенно другой вопрос! Кроме того, я предпочту встретить своих собратьев в окружении дружески настроенных ко мне пулеметных гномов, а не в зале, полном смертников.
«Дружески настроенные», вместо того чтобы обделаться от счастья, начали на бегу крыть меня половыми органами, посылая в разные места, но в основном — назад в центр, который якобы защищен. Я в ответ мирно отгавкивался, убеждая незаконнорожденных ошибок греха обезьяны и крота не шелестеть, а показывать сторону, в которую надо воевать. Пока это делать мне было нечем, но каждый из черных рукосуев, наивно полагающих, что он боец против кида, представлял для меня уникальную комбинацию защиты в виде своего мертвого тела и пулемета в качестве оружия под правую руку. Гномы хрипели, сопели и ненавидели меня устно, но, видимо, стимул помочь своим им был важнее всего.
Бежали мы, к моей большой тревоге, очень недолго.
Два могучих зеленоватых полуорка рвались сквозь заслоны как ржавый нож сквозь кожу в печень. Они не бежали по коридорам в полном смысле этого слова, а передвигались рывками и прыжками, используя для перемещения все четыре конечности, отталкиваясь руками и локтями от стен и потолка, быстро меняя траекторию, уклоняясь и атакуя. Приходилось им тяжко, струи пулеметного огня то и дело сбивали их с траектории прыжка, откидывая назад, но стреляли они с зажатых в ладонях пистолетов метко и из любой позиции. Разглядев, как один из этих голых типов, уходя от огня, взмывает под потолок, а потом, развернув руку, самым неудобным образом пихается от поверхности, я понял, что сюда пришли реально серьезные дяди, умеющие драться по дожниковски.
То есть — напролом, внезапно и с импровизацией.
Прямо перед нашей группой оказался затык. Умницы-гномы встали намертво, заткнув весь проход своими телами. Первый ряд лег, второй присел на колено, третий встал — у каждого работающий пулемет, наполняющий воздух смертным визгом и дымом, пускающий в сторону вражеских Должников струи смерти. Тем настолько плотную завесу преодолеть было никак, поэтому они пока самым дурным образом отъезжали назад по коридору, принимая на тела такое количество урона, что когда-то встреченный мной один любопытный орк, чхавший на огонь десятка автоматов, показался бы сынком. А еще они умудрялись стрелять в ответ, то и дело вышибая гномов.