До Гарри [ЛП]

В ответ я услышала его шипение:
— Не говори так, будто ты на выходные уехала в Кали, Лэйн! Ты же в Англии. А — Н — Г — Л — И — И!
Я не смогла сдержать фырканья, вырвавшегося из меня.
— Я знаю, что нахожусь в Англии, и как пишется это слово, Ро. Я ведь здесь родилась, помнишь?
— Лэйн! — прорычал он. — Я тут с ума схожу от беспокойства за тебя. А ты берешь и уезжаешь из страны, даже не написав мне. Никакого сообщения. Никакой записки. Ничего. Ты могла быть уже мертва! А я бы ничего не узнал, если бы твой арендатор не сказал мне, где ты находишься. Я собирался позвонить долбаным копам и заявить, что ты пропала!
Я поморщилась, а затем нахмурилась, когда чувство вины затопило меня. Роман Грейс был моим самым близким — нет, моим единственным другом. Мы познакомились пять с половиной лет назад в кафе в центре Манхэттена, когда он заметил, что я читаю эротический роман, и мы сразу же сдружились благодаря нашей любви к мистеру Грею.
К тому времени я уже полгода жила в Нью-Йорке, и мне стыдно признаться, что я почти никого не знала из этого города. Я стала замкнутой, когда переехала, и у меня никогда не хватало смелости исследовать город. Мне нравился Нью-Йорк, но я бы не сказала этого, пока там жила; я существовала в городе, который никогда не спит.
Я была оттенком серого на цветном полотне.
Роман помог мне немного оживить обстановку вокруг себя. Он передал мне часть своего социального опыта, но даже с его яркой личностью он не смог меня сделать ссчастливой. Но и грустно мне не было. Я была просто… без эмоциональной. Я была довольна работой и чтением книг в свободное время, но после того, как встретила Романа, он постарался исправить эту ситуацию. Он водил меня по барам, клубам и театрам. Он даже представил меня своему книжному клубу и сделал его официальным членом. Конечно, я была единственной гетеросексуальной женщиной в компании Романа и его друзей, но это было освежающе. Он был, как глоток свежего воздуха. Он привнес нечто новое в мою замкнутую жизнь, и я обожала его за это.
— Мне очень жаль, Ро. Клянусь, я собиралась позвонить тебе, когда разберусь со всем дерьмом. Я приехала сюда всего несколько часов назад. Пройти через полет было сущим кошмаром.
Роман раздраженно вздохнул.
— Мне плевать на полет — я забочусь о тебе. Как ты, милая? Твой домовладелец упомянул о причине, по которой ты так поспешно уехала. Мне так жаль твоего дядю. Я знаю, как ты была близка с ним.
Я посмотрела вниз на свои ноги.
— Я в порядке.
— Эта фраза может сработать с твоей семьей, но я знаю тебя лучше, и я говорю, что это чушь собачья, — ответил он деловым тоном.
Я была так рада, когда с моих губ сорвался смешок.
— Ладно, я не в порядке, но и не разваливаюсь на части. Во всяком случае, не сейчас.
Роман на мгновение замолчал.
— Ты его видела?
Я взглянула на закрытую дверь гостиной, где лежал мой дядя, и где мама с бабушкой суетились вокруг него. Прижавшись спиной к стене коридора, я услышала их тихое бормотание. Я поправила очки, когда они сползли мне на нос, и сказала:
— Да, я видела его. Он выглядит хорошо. Точно так же, как если бы он спал.
Роман судорожно втянул в себя воздух.
— Я имел в виду Кейла.
Я замерла при упоминании его имени и посмотрела на дверь гостиной. Я расслабилась, когда ничего не произошло. Он все еще был там с моими братьями. Я покачала головой и мысленно влепила Роману пощечину за то, что он поднял эту тему. Он узнал от меня про Кейла и нашу историю одной очень пьяной ночью два года назад. Он знает все, что произошло между нами.
Каждую. Гребанную. Деталь.
— Да, я видела Кейла, — ответила я, понизив голос.
Роман засвистел.
— Как прошла встреча?
Я сделал глубокий вдох.
— На удивление спокойно. Он вел себя как будто ничего не произошло. Он поприветствовал меня, как старого друга, которого он не видел уже очень давно.
— Это плохо? — спросил Роман. — То есть, ты же не хочешь неловкости, пока ты там, а твое прошлое вырывается наружу, так ведь?
«Так ли это?» Я отрицательно покачала головой. Боже, нет, я не смогу с этим справиться. Мне просто немного — ладно сильно — обидно, что он ведет себя так, словно ничего не произошло. Даже неловкости нет. В моем присутствии он ведет себя совершенно непринужденно и разговаривает со мной так, словно наши отношения не испортились к черту. И это странно, учитывая, что в последний раз, когда я видела Кейла, дела обстояли очень плохо. Было много признаний в безответной любви, слез и криков.
 
— Лэйн? — голос Романа прорвался через мои мысли. — Ты все еще здесь?
Я прочистила горло.
— Да, я здесь, и нет, я не хочу, чтобы все было неловко.
Роман был тихим в одно мгновенье, и затем сказал:
— Он выглядит также? Или сейчас он лысый и толстый? Спорю, что последнее.
Я неожиданно засмеялась.
— К сожалению, это не так. — Я понизила свой голос до шепота. — Он выглядит невероятно, и, похоже, он ходит в спортзал с моими братьями. За обедом, они обсуждали, как им лучше изменить свои тренировки, а потом сказали мне, что теперь они серьезно относятся к своему здоровью и спорту.
Кейл всегда был высоким. Но у него никогда не было огромных рук или плеч, но сейчас у него есть и то, и то и даже больше. Его руки словно выточены из камня, как и грудь, даже бедра стали толще. Я не видела его обнаженного торса, но могла представить четко очерченный пресс, который скрывался под футболкой и джемпером.
— Черт, это делает все тяжелее, да? — спросил Роман.
Я вздохнула, а мои плечи повисли.
— И да, и нет. Мне все равно было бы тяжело, даже несмотря на его внешность, потому что это Кейл. Но тот факт, что он стал таким горячим, все осложняет.
Роман фыркнул.
— Твоя бедная вагина сейчас, должно быть, просто комок нервов.
Я хлопнула себя ладонью по губам, когда смех вырвался на свободу.
«Черт побери, Роман!» — посмеялась я про себя.
— Я выбью из тебя все дерьмо, когда вернусь! — заявила я, хихикая как сумасшедшая.
Именно за это я и любила Романа: он всегда мог поднять мне настроение, сколько бы теней ни пыталось заслонить меня от света. Ему удалось воскресить мое прежнее чувство юмора, что было немалым подвигом.
Он радостно рассмеялся.
— А когда именно это произойдет?
— Честно говоря, я не уверена, — призналась я. — Я останусь ненадолго, чтобы помочь разобраться с делами моего дяди и провести время со своей семьей. Напряжение между нами нарастает, но я скучала по ним. Я не понимала, насколько сильно, пока не увидела их.
— Ну конечно, они же твоя семья, — сказал он успокаивающим тоном. — Послушай, мне нужно идти. Я не буду беспокоить тебя, пока ты со своей семьей, но, если я тебе понадоблюсь, просто позвони. Хорошо?
Вот почему я любила его. Он был одним из самых заботливых и внимательных людей, которых я когда-либо встречала.
— Хорошо, — ответила я, кивая, хоть он и не мог меня увидеть.
— Скоро увидимся, милая, — прощебетал он. — Я заберу тебя из аэропорта. Просто пришли мне дату и информацию о рейсе, когда решишь.
Я снова кивнула.
— Я так и сделаю.
— Пока, милая. Держись там! Я люблю тебя.
Я улыбнулась и закрыла глаза.
— Хорошо. Люблю тебя тоже. Пока.
Связь оборвалась, и мне потребовалась минута прежде, чем я смогла открыть глаза. Когда я это сделала, то прошла по коридору на кухню, где обнаружила отца, моющего грязную посуду после ужина. Я тут же почувствовала себя плохо из-за того, что не убрала за собой, поэтому засучила рукава и приготовилась помочь. Но, когда отец увидел меня, он покачал головой.
— Садись, — сказал он и кивнул на кухонный стул. — Мы обо всем позаботимся.
Потом он позвал моих братьев и Кейла, чтобы те помогли ему вымыть посуду. Они вошли в комнату без единой жалобы и принялись за работу. Я села за кухонный стол и посмотрела на свою бабушку, когда она вошла в комнату и села напротив меня. Она уставилась на меня, а я в ответ уставилась на нее.