Крутой опер

Прошел к. Ашоту в заднюю дверь, толкнулся в подсобку. Дверь открылась, Ашот сидел там за столом и попивал марочный коньяк, закусывая свежими фруктами.
— Здорово, Ашот! — приветствовал его Сергей. — Дверь нараспашку. Ты, я вижу, уже не тужишь, Яши Тундры не опасаешься.
Ашот постарался придать лицу сосредоточенное выражение.
Сведения о покушении на Яшу он Ворону передать не мог, потому как получил их от опера Ситникова и подтвердил сейчас еще и у гуоповского куратора. О том, что у Яши убит омоновец, куратор Ашоту не сказал. Но напирал на него приблизительно в том направлении, о каком и предсказывал Ситников.
Не показывать Ворону, что он в курсе налета на Яшу, Ашоту было и выгодно — чтобы больше ничего не платить. После того как Яша сбежал из Москвы, убивать его Ашоту не требовалось. Теперь он уже мог высунуть нос из своего заведения и спокойно подготовиться к побегу с «общаком».
— Проходи, Серега, — сказал Ашот с мужественным видом. — Надоело всякую падаль опасаться, честное слово. Выпиваю и на всех хер кладу.
Капитан сел и сообщил:
— А я дело-то почти сделал. Нашел твоего Яшу. Полез к нему на хату с корешем. Но Яша ловок оказался. Кента моего положил, а мне свалить пришлось.
— Неужели, дорогой? — Ашот всплеснул руками. — Как ты мог Яшу найти?
— Да просто. Узнал, кто у Яши работал. Буфетчица и кассирша. Нашел через чистя-ковских этих баб, поспрашивал. Одна и вспомнила. У Яши, говорит, подруга есть, Зинкой звать. Она этой Зинке чего-то для хозяйства мудреное обещала достать. А та ей адрес и оставила. Поехал по адресу — там Яша в заныре, и Зинка эта при нем.
— О-о, — восхитился Ашот, — ты редкий человек! Не хуже легавого можешь искать.
— Потому-то еще и живой, хотя на Москве, может, уже и на меня человека наняли, — скромно сказал Кострецов.
Ашот понял намек и попытался отменить расчет с Вороном:
— Серега, ты с ходу на Яшу навалился, понимаешь. Я ж тебе толковал: надо, чтобы клиент созрел. И ты согласился, понимаешь. Я бы на него поглядел, ты бы поглядел. Рассчитали бы дело, и ты б на точняк его завалил. Но ты, Ворон, горячкой дело испортил… Спасибо, конечно, что попробовал. А я тебе три штуки баксов заплатил, мы за проделанное квиты. Снова я тебя, дорогой, нанимать не могу: ты засветился.
— Квиты, сучий ты потрох? — Сергей рванул на себе куртку. — Мой кореш мертвый — это квиты?! Ты за кого меня держишь?
— Не кипятись, честное слово. — Ашот успокаивающе поднял руку. — Ты с тем человеком на свой страх и риск шел. Так? Так. Почему меня подвязываешь? — Он отвел глаза. — Что вы там с ним делали, я не знаю. Я не могу знать вообще, дорогой, было или не было дело.
Кострецов задохнулся от негодования, выхватил из кармана заранее заготовленную бумажку с Яшиным адресом и бросил ее на стол.
— Это адрес заныра Тундры. Съезди, людей из дома попытай. Да на Яшину дверь погляди: там от автомата, из которого Яша садил, следы должны быть хорошие.
— Зачем мне проверять? — Ашот потер лицо, вздохнул. — Ты путевый, я путевый. Что ты хочешь за беспокойство?
— Долю кореша хочу. Я бы при удаче ему половину отдал. Давай десять штук баксов, тогда квиты.
У Ашота в сейфе подсобки было тысяч пять долларов. За большей суммой надо было ехать во «Фламинго» и доставать из «об-щака». Теперь Ашоту можно было безбоязненно передвигаться, но он не хотел лишний раз показываться на даче и попытался выкрутиться своими наличными:
Из них любую половину.
— Жлоб ты, Ашот! Пять штук за боевой налет с мертвым корешем? Беру восемь.
— Сговорились, — сказал Ашот. — Завтра с утра приходи, рассчитаемся. Выпьешь?
— Нет, — ответил Кострецов, прикинув, что ему еще рулить за Ашотом.
Кострецов покинул подсобку. Ашот отдал приказания по закусочной и тоже ушел.
Собрался к станции Поваровка, в дачный поселок с красивым, как и ждущие его дальние экзотические края, названием «Фламинго». Перед встречей с кучей денег, которые он теперь считал своими, Ашот немного волновался.
Сев в «ауди», он почувствовал себя любовником, несущимся на выстраданное свидание. Так что, занятый переживаниями, не мог обратить внимание на «жигули» Кост-рецова, прилепившиеся к нему в хвост.
 
Добрался до «Фламинго» Ашот к вечеру, подкатил к своему дому на участке 3. Оставил машину у забора, прошел в дачу. Там, в тайнике, в одной из толстых стен, хранились заветные пачки баксов.
Ашот умел обращаться с тайником на ощупь. Не зажигая света, он выставил доски. Погладил целлофановый бок денежной упаковки, взрезал ее ножом с краю. Вытянул несколько увесистых пачек, чтобы и Ворону заплатить, и самому на расходы не скупиться.
Рассовал деньги под рубашку, запахнул полы пиджака, чтобы не привлечь внимание соседей, с которыми мог встретиться на улице. Аккуратно заставил тайник плотно пригнанными досками и вернулся к машине. Сел в нее и тронулся в обратный путь.
Кострецов, отследивший Ашота до его дачи, озадачился, когда тот вскоре вышел назад к машине и снова направился в Москву.
Пользуясь сгущающимися сумерками, капитан подъехал к «ауди» Ашота поближе. И увидел, как тот правит одной рукой, а другой выгребает что-то из-под рубахи, перекидывая в кейс, раскрытый на сиденье. Сергей выхватил из бардачка бинокль и всмотрелся: пачки долларов! Он сообразил: «На даче основные деньги прячет. И наверное, немалые».
Капитан снова приотстал. И благодаря этим маневрам сумел заметить в зеркало заднего обзора, как одна машина, идущая следом, так же резко скинула скорость. Опер был не чета обколотому и хватившему коньяка Ашоту, он сразу стал проверяться «на хвост».
Это было сложновато, потому что гребо-валось не упустить и машину Ашота впереди. Но в конце концов Кострецов убедился, что синяя иномарка, мелькающая позади, действительно его преследует. Чем-то автомобиль показался ему знакомым, хотя капитан был уверен, что никогда прежде его не видел. Наконец из подсознания всплыло: «Да это же синий «форд», обшарпанный-обо-дранный, как сказала бабка у Яшиного подъезда! Неужели Тундра?»
Кострецов почти не отрывал взгляда от зеркала над собой. В потоке машин стали зажигаться фары. Вот лучи одной из встречных полоснули по лобовому стеклу синего «фордика». Капитан разглядел лицо водителя — Яша Тундра! Нетрудно было и без бинокля его опознать: розовели на харе пятна.
«За мной или за Ашотом он следит? — гадал Кострецов. — Да за обоими. Вот шельма. Где же он сел нам на хвост?»
Капитан был уверен, что по дороге из Москвы к Поваровке этого быть не могло. И в Москве, и после выезда на подмосковную трассу он тщательно проверялся. Его озарило: «Яша пасет Ашотову дачу! Засек сегодня сначала его, а потом и меня. Ну, Ашот, попрощайся со своими сбережениями! Вот почему Яша при встрече у него дома так вяло по Ашоту реагировал… Скорее всего, где-то у Поваровки и новый Яшин за-ныр. Поживает себе около Ашотова клада и строит планы на будущее. Денег пока не тронул. А зачем ему раньше времени их забирать? Эх, надо бы постараться теперь к Яше на хвост сесть…»
Сергей глянул в зеркало, но «форд» уже исчез.
Кострецов довольно верно оценил последние действия Тундры. В тот-же день, когда Яша с Зинкой скрылись из Москвы, они сняли дачу во «Фламинго».
Вернее, с хозяевами договаривалась, тряся большими деньгами, шустрая Зинка. И она сумела дом снять, из окон которого участок «садовода» Ашота был как на ладони. Наблюдать за Ашотовой избушкой стоимостью в сотни тысяч долларов, притаившихся в стене, было для Яши и Зинки одно удовольствие.
Яша в первую же ночь обследовал дачку Ашота и обнаружил тайник. Но не тронул его, как совершенно логично и предположил Кострецов. Прикарманить деньги Яша мог в любую минуту. А пока он перезванивался по сотовому телефону с нужными людьми и встречался с ними в Подмосковье, готовясь исчезнуть из России. Задерживали его здесь еще не поджившая ключица и жажда мести Осиповскому.
Когда Тундра увидел машину Ашота, подъезжающую к даче, он переполошился. В ней могли быть хозяева «общака». При виде Ашота без спутников у него отлегло от сердца. Одного Ашота, если тот приехал забрать все деньги, Яша мог убрать запросто.